Евгений Саранди – Энтропия реальности (страница 4)

Если существует бесконечность миров… Если есть реальности, где летают стрекозы-машины, а люди носят светящиеся импланты… То должен быть мир… Должен существовать хотя бы один мир… где в тот роковой день черный внедорожник не вылетел на перекресток. Где скорая спокойно доехала до больницы. Где Настя… жива. Здорова. Счастлива. Где она родила их дочку – Машеньку, о которой они мечтали. Где они все вместе – он, она, их маленькая Маша, Булочка… Где его жизнь не превратилась в серую пустыню. Должен быть! Логика мультивселенной требовала этого!

Боль, копившаяся годами, тоска, апатия – все это рухнуло под натиском этой безумной, ослепительной надежды. Она заполнила пустоту с силой цунами. Найти её. Найти свою Настю. Найти свой потерянный мир. Его взгляд, лихорадочный, полный новой жизни, устремился к стене над диваном – к той фотографии, где Настя смеется, запрокинув голову, ловя лепестки цветов. Ее глаза сияли счастьем. «Должен быть…» – прошептал он хрипло, голос сорвался. В груди бушевал ураган эмоций: страх перед неизвестностью, перед этими прыжками, ужас от столкновения с чужим – все это смешивалось, переплавлялось в одну всепоглощающую жажду – надежду. Боль от первого прыжка, страх, дезориентация – все это было ничтожной платой за этот шанс. Единственный шанс.

Часы на его запястье перестали быть просто странной находкой. Они стали Ключом. Золотым билетом. Билетом в мир, где его Настя дышит, смеется, живет. И он был готов пройти сквозь сотни чужих реальностей, чтобы найти ту, единственную. Свою.

Глава 3. Зеркала без отражений.

Энергия от вчерашнего прыжка в город будущего иссякла, оставив лишь сильную усталость и ноющую головную боль. Саша проснулся поздно. За окном выл ветер, пробираясь сквозь щели старой хрущевки. Свет, пробивавшийся сквозь грязные стекла, был тусклым и холодным. Он лежал, глядя в знакомую трещину на потолке, пытаясь осмыслить безумие вчерашнего дня. Часы. Прыжок. Тот странный город. Не галлюцинация. Ощущения были слишком реальными: странное давление во всем теле, мучительная тошнота, незнакомые запахи. Слишком реальным было тепло от часов на запястье – молчаливого доказательства путешествия в невозможное.

Он поднял руку. Часы плотно и тепло облегали запястье. Только две кнопки: спираль и домик. Ключи к бесконечным мирам. Или к безумию. Его пальцы зависли над кнопкой со спиралью. Страх сжал горло – страх перед болью, рвотой, страхом навсегда потеряться. Но под страхом бушевало другое – дикая, всепоглощающая надежда. Настя. Живая. Здоровая. Возможно, ждущая его где-то там. Эта надежда светила ярче солнца.

Он встал, чувствуя каждую мышцу, будто после марафона. Голова кружилась. В ванной он умылся ледяной водой, пытаясь прогнать остатки тошноты. В зеркале отразилось бледное лицо с темными кругами под глазами. «Соберись», – прошептал он, но голос звучал слабо и неуверенно. Если это правда… Он должен попробовать найти ее. Ради шанса снова увидеть ее улыбку, услышать ее смех. Рискнуть всем.

На кухне он вскипятил чайник, заварил крепкий чай – кофе казался слишком резким. Пока пил, его взгляд блуждал по залу: фигурка Бэтмена казалась просто пластмассовой игрушкой, постер «Стражей Галактики» – детской сказкой, экран компьютера – символом его замершей жизни. Обычные вещи. Невероятно, что они существуют рядом с часами на его запястье. Он вспомнил фильмы и игры про путешествия между мирами. Там герои управляли прыжками. Концентрировались на цели. Может, и он сможет? Мысль казалась безумной, но другой надежды не было.

Настя. Ее смех, когда он неуклюже уронил торт ей на колени. Ее глаза, щурящиеся как будто от солнца на пляже. Ее рука, крепко сжимающая его. До всего этого. Ее голос: «Саш, ну ты и…». Ее запах – клубника и ваниль, смешанные с легким запахом больницы после долгой смены.

Он поставил кружку. Закрыл глаза. Сосредоточился не на картинке, а на ощущении. Ее присутствии рядом. Найди её живой. Найди её одну. Найди мир, где для меня есть место рядом с ней. Его палец нашел кнопку со спиралью. Сердце колотилось, как бешеный барабан. Пожалуйста… Он нажал.

Мир вздрогнул и поплыл. Давление сдавило уши, виски, всё тело. Как будто его сжали в гигантском кулаке. Цвета и звуки слились в оглушительный рев. Все длилось мгновение. Его вышвырнуло.

Новый мир. Он стоял… на тротуаре. Воздух был холодным, чистым, с легким запахом выхлопных газов и… дорогого кофе? Он открыл глаза, едва сдерживая подкатывающую тошноту. Голова гудела. Его качнуло, он ухватился рукой за холодную стену здания. Похоже на центр Москвы. Но… чище? Богаче? Здания были историческими, но сияли, как новые. Витрины магазинов сверкали люксовыми товарами. Люди спешили, одетые стильно и дорого. Машины на улице – сплошь премиум: «Мерседесы», «БМВ», бесшумные и блестящие.

Саша сделал шаг, опираясь на стену. Он чувствовал себя чужим – в поношенной куртке, помятых джинсах. Прохожие косились на него. Он игнорировал их, пытаясь понять, где он. Его взгляд упал на большой рекламный билборд.

Ледяной укол пронзил сердце. Он перестал дышать.

На билборде было его лицо. Не похожее – его. Фотография крупным планом. Он выглядел старше, лет на сорок, увереннее, с усталой улыбкой человека, достигшего всего. Волосы аккуратно уложены, в глазах – глубина и пресыщенность. Под фото – крупными буквами:

«АЛЕКСАНДР АЛЕКСАНДРОВ. РЕТРОСПЕКТИВА. ТВОРЧЕСТВО ГЕНИЯ. ГАЛЕРЕЯ «МОДЕРН». ОТКРЫТИЕ СЕГОДНЯ В 19:00.»

Александров. Его фамилия. Александр. Его имя. Ретроспектива. Гений. Саша замер, не в силах оторвать взгляд от собственного лица. Сердце бешено стучало. Художник? Я? Он, Саша Александров, дизайнер логотипов и сайтов для мелкого бизнеса? Автор «гениальных» картин? Мозг отказывался верить.

Как завороженный, он пошел по указанному адресу. Галерея «Модерн» была рядом – большое светлое здание с огромными окнами. Внутри – люди в вечерних нарядах. Он прилип к холодному стеклу, заглядывая внутрь.

Просторный белый зал. Толпа нарядных людей с бокалами шампанского. Они разглядывали большие картины – абстрактные композиции из ярких пятен и ломаных линий; странные скульптуры из металла и стекла. Искусство, которое он не понимал. Искусство «гения».

И вот он увидел Его. Себя. Того самого «Александра Александрова» с плаката. Он стоял в центре группы, в идеальном темном костюме. Что-то говорил, лицо оживленное, жесты уверенные. Он излучал успех. Саша почувствовал себя призраком, наблюдающим за жизнью другого человека – человека, которым он мог бы стать, но не стал. Или стал… здесь.

И потом… Она. Настя. Она стояла рядом с ним, чуть сзади. В элегантном синем платье, подчеркивающем фигуру. Волосы уложены идеально. Макияж безупречен. Легкая, сдержанная улыбка. Она смотрела на Александрова, и в ее зеленых глазах… был свет. Гордость? Любовь? Она положила руку ему на рукав, что-то тихо сказала. Он улыбнулся в ответ, взгляд смягчился, став почти… знакомым. Тем самым взглядом, которым его Саша смотрел на свою Настю.

Острая, режущая боль пронзила грудь. Саша ахнул, схватившись за сердце. Она жива. Здорова. Прекрасна. Рядом с ним. С его блестящим двойником. Его ноги понесли его к входу. Он толкнул тяжелую дверь, ворвавшись в зал. Гул голосов, запах дорогих духов и шампанского накрыл его. Он не знал, что будет делать. Кричать? Броситься к ней? Услышать её голос?

Он пробирался сквозь толпу, чувствуя недоуменные и брезгливые взгляды. Он был здесь лишним, пятном на безупречном вечере. Настя смеялась над чьей-то шуткой. Её смех – чистый, звонкий – пронзил Сашу насквозь. Она повернула голову, и их взгляды встретились.

На миг. В ее глазах мелькнуло удивление, потом – вежливое, холодное любопытство. Взгляд на странного незнакомца с лицом её мужчины. Но не было и тени того тепла, что было в ее глазах, когда она смотрела на другого Сашу. Она видела в нем помеху. Чужого.

В этот момент другой Александров тоже заметил его. Его взгляд скользнул по Саше – от стоптанных кроссовок до бледного, растерянного лица. В его глазах не было злости. Было… легкое презрение? Недовольство? Как будто увидел назойливого насекомого. Он что-то тихо сказал стоящему рядом мужчине в строгом костюме – охраннику. Не отводя взгляда от Саши.

Саша почувствовал, как жар стыда заливает лицо. Он стоял перед ними – нищий духом и телом перед их сияющим, недостижимым счастьем. Его Настя была мертва. А эта… была частью другого мира, другой истории, другого Саши. Он не имел прав на нее. Не имел права разрушать этот мир, эту ее жизнь. Принцип – «Не разрушать чужое счастье» – встал перед ним стеной. Он не смог. Не посмел.

Он отшатнулся. Повернулся и пошел прочь, расталкивая изумленных гостей. Слышал за спиной нарастающий гул голосов, возможно, шаги охраны. Ему было все равно. Нужно было уйти. Сейчас же.

Он вырвался на улицу, в холодный воздух. Дышал прерывисто, рваными глотками. Слезы жгли глаза. Он не искал кнопку «Домой». Его пальцы судорожно нащупали кнопку со спиралью. Любой мир. Только не здесь. Только не видеть их вместе. Он нажал на кнопку со спиралью.

Разрыв. Давление. Падение. Тошнота снова подкатила волной. Прибытие.

Хаос. Он стоял посреди руин. Обломки колонн, куски статуй без лиц и рук, засыпанные пылью и пеплом. Воздух был густым, едким, пахло гарью, пылью и… кровью? Свежей кровью. Где-то вдалеке – крики боли и ярости, звон металла о металл, глухие удары. Небо было красно-багровым, как раскаленный металл. Никаких следов современности. Только разруха и война.