Евгений Рукавишников – На взводе (страница 5)

Я, глядя на всех, тоже полез в свой рюкзак, хотя пока есть не хотел. Пожевав в сухомятку бутерброд и не найдя в этом никакого удовольствия, я со своим знакомым Серёгой Богатовым пошёл на улицу покурить. Кстати колбасы после этого я не ел все два года. А что касается курева, то я невольно забыл о том, что лишь этой ночью давал себе зарок – бросить эту пагубную привычку. Ну, да ничего. Пусть эта сигарета будет последней. Надо же, как то держаться. Да и беседа легче идёт, когда собеседники затягиваются один за другим. Почему-то мне казалось, что вместе с табачным дымом в голову больше приходит умных мыслей.

К нам присоединился и Серёгин друг Витька.

- Есть совершенно не хочется после вчерашнего, - начал я разговор.

- Да, действительно. Но сегодня наверно что-нибудь решится, - переведя разговор на другую тему, ответил Серёга.

- Узнать хотя бы, в какие войска попадём. Мне говорили сначала на флот пойду служить, а потом вроде заменили на артиллерию. А на последней комиссии вообще написали связь, - всё размышлял я вслух.

- Вот, как написано в последний раз, туда и попадёшь, - пояснил Серёга.

- А тебя куда? – спросил я.

- Мне сказали, что в танковые.

- А меня в погранцы скорей всего запичужат, - от себя добавил Витька.

- А мне вообще всё равно куда, лишь бы здесь долго не торчать. Кто его знает, сколько нас продержат, - продолжал я рассуждать.

- Могут сегодня увезти, а могут и неделю с лишним продержать, - сказал Серёга взволнованно, а потом добавил :

- У меня был знакомый, так его две недели здесь мурыжыли. А ещё один был, так того здесь продержали неделю, а потом опять домой вернули на целых полгода. Так он аж два раза проводы устраивал.

Мы с Витькой изумились и высказали мысль, что неплохо бы было, если нас также бы вернули. Мы погуляли бы ещё полгодика на гражданке.

- Нет уж, увольте. Лучше сразу уйти со своим годом, ведь как ни крути, а два года служить придётся. Тебя только загребут, а я уже полгода отторабаню и раньше вернусь, - опроверг наше мнение Серёга.

Подумав, мы с ним дружно согласились. А я опять я вспомнил, что бросил курить, но бычок «Астры» был уже меньше носа. После чего я действительно бросил, но только бычок в урну. Это дело я решил немного отодвинуть на будущее, а то сейчас слишком уж много волнений навалилось. Наивно я полагал, что на месте постоянной службы этих волнений станет меньше.

- Как там будет первое время? – подумал вслух Витька.

- Деды выступать начнут, но я просто так им не дамся. Биться буду с каждым поодиночке, - ощетинившись, продолжил Серёга. – Попался бы мне кто-нибудь из них на гражданке.

Я зная его способности по части драк и некоторую задиристость ответил :

- Поодиночке тебе не придётся. Их там много, а ты один. За тебя ведь твой призыв не вступится, а другие тем более.

- Ничего, поживём, увидим, - ответил он.

Но я потом ещё от себя добавил:

- Ну причём здесь деды? Мы служить идём или драться с дедами? Занятия будут всякие – спортивные, огневые и прочие. Уставать будем. Так что будет не до драк.

Глава девятая.

Бешеный день.

В это время всех начали строить, и я подумал, что будет какое-то объявление. Но ничего не объявили, а просто решили нас погонять по строевой. Мы стали отрабатывать общую ходьбу, отдание чести строем с прижиманием рук и поворотом головы, да ещё некоторые общие упражнения. Но среди нас пошёл ропот, так многим быстро надоело это занятие. Мол, не успели ещё присягу принять, а нас уже гонять начали. Офицер на это обозлился и сказал:

- Ну что ж, не хотите строевой ходить, то стойте целый час. А если плохо стоять будите и сходить со своего места, то ещё дольше простоите. Мы стояли, но ропот от таких речей ещё больше усилился. Все переминались с ноги на ногу, начинали курить в строю, громко болтать и не обращали внимания на надрывный крик какого-то прапора, которого поставили следить за нами. Кто-то хотел в сортир, другие узнав, что где-то есть буфет, стали роптать ещё больше, призывая всех не повиноваться, а разойтись по углам. Офицер, который нас поставил, видя что его мера, не имеет никакого смысла, приказал всем разойтись и следовать в барак. А всё это построение было из-за того, что мы в бараке громко орали, пели песни, а несколько человек бренчали на гитарах.

Опять потянулись утомительные часы ожидания своей участи. Где-то часа в три опять стали всех зачитывать и строить. Объявляли кому, в каких родах войск придётся служить. Прошли артиллерия и танки, затем и погранвойска. Нас строго посадили на каждую лавку по десять человек. Кого уже зачитали и направили в какое-то подразделение – те должны были пройти медкомиссию. Они раздевались, оставаясь в одних трусах, и следовали дальше в дверь, где барак соединялся с более солидным зданием. Там и сидела эта комиссия.

Я заметил несколько знакомых лиц, с которыми вместе учился в институте в одной группе. Они тоже заметили меня. С одним из них мне удалось даже перекинутся парой слов :

- Привет! Куда тебя кинули то? – Спросил я паренька по прозвищу «Матроскин.»

- А, в погран, а тебя?

- Я ещё жду, не дождусь, когда вызовут. Ты с институтом то рассчитался?

- Я да. А ты?

- Я тоже. Представляешь, термех в последний день сдавал.

- Ну и как она зачёт поставила?

- Всё хоккей! Ну давай, счастливо тебе.

- Тебе также.

Глава десятая.

Вторая медкомиссия.

После этого быстрого диалога я услышал знакомые фамилии из нашего автобуса. Офицер громко читал их, после объявления о войсках связи. Услышав свою фамилию, я проследовал в строй. Потом мы, раздевшись до трусов, вошли вглубь здания. Оно отапливалось слабо, и идти голышом было не очень приятно. Мы, столпившись в коридоре, начали проходить по очереди всех врачей. Я не понимал – зачем проводить такую комиссию, если несколько дней назад я проходил точно же такую в своём военкомате.

Первым кабинетом был глазной. С глазами быстро, почти формально было покончено. Остальных врачей я прошёл ещё быстрее. В конце был врач, которого все окрестили сексопатологом. В этом кабинете сидело несколько довольно нестарых медсестёр и этот самый врач. В кабинете терапевта мы вставали на весы, потом мерили свой рост, вес, сжимали какую-то ручку, где была шкала, показывающая, сколько каждый из нас выжал. Как я понял, это был силомер. Потом нам говорили делать разные движения руками и ногами. Всё это несколько смущало некоторых, но я уже к этому привык и выполнял всё быстро и машинально.

Наконец закончив прохождение всех кабинетов, мы стали ждать в очереди, чтобы получить медицинское заключение. Там уже сидели офицеры в военной форме.

- Фамилия, имя, отчество, год рождения, домашний адрес, состоял ли на учёте, женат или холост, основное занятие до призыва на службу, образование, членство в ВЛКСМ – вот перечень вопросов, которые задавались каждому. Суровый офицер предупредил, что на каждый вопрос призывник обязан отвечать громко, членораздельно и кратко, то есть по форме. Спрашивали довольно подробно о родителях и ближайших родственниках, и есть ли таковые за границей. Ну а также – есть ли приводы в милицию, стоял ли на учёте в детской комнате, куришь ли ты, и как относишься к спиртным напиткам. Естественно на эти вопросы, за исключением курева, все отвечали отрицательно. Я в том же духе отвечал : нет, не было, не имею, не привлекался.

Сделав заключение о годности к строевой службе, меня наконец-то отпустили одеться. Мы наспех одевались, так как нас опять начинали строить.

Глава одиннадцатая.

Приличный ужин.

После комиссии мы уже не сидели в бараке, а стояли на улице строем. Уже стемнело и появились первые признаки голода. Но вот нас куда-то повели. О! Да это же в столовую ! Но ещё пару часов мы толкались возле неё, пока не подошла наша очередь.

А на улице было несладко. Дул сильный ветер и моросил дождь. Курить было строго запрещено, а единственное, что можно было делать – это смотреть вперёд в спину своего товарища. Какой-то толстый прапор с голосом похожим на рёв тигра орал:

- Быстрей! Бегом! Ещё быстрей, салаги!

Он попутно указывал каждой четвёрке стол, где мы должны расположиться. В одной группе последовали и мы с Серёгой и Витькой. Увидев довольно приличный ужин с горячими щами, мы накинулись на еду. На второе были макароны с сарделькой и яйцо. А на третье – стакан чая и пирог. Прапор торопил всех:

- А ну расселись, как в ресторане! Давай ка на выход, строится выходи! Кроме вас ещё человек двести должно быть.

Мы выходили на улицу, где опять стояли в полном бездействии. Нас снова строили, куда-то отводили и пересчитывали.

Это был довольно редкий по цивильности приём пищи, как называли в армии посещение столовой. Впереди ждали долгие дни голодухи и острой нехватки.

Глава двенадцатая.

Путь до вокзала.

Рядом набирали пополнение в морфлот, где бывалые старшины во главе с мичманом строили своих подопечных, объясняя им место назначения, и чего-то рассказывая о флоте. Один из старшин разговаривал с ними как-то не по военному, я бы сказал даже ласково. Этим ребятам я немного позавидовал, потому что тоже сначала хотел служить в морфлоте. Мне даже подтвердили в военкомате, что в связи с профилем моей будущей специальности – моё место только там. Но я туда особо не просился, так как три года это всё таки не два. Вот если бы там служили такой же срок, как в сухопутных войсках, то я с удовольствием пошёл бы туда.