Евгений Рукавишников – На взводе (страница 4)

Наверно многие видели такую картину, когда друзья и родственники с родителями провожают пацанов на службу. Девчонки клянутся ждать их все два года. Друзья подбадривают их перед дорогой, а потом все поют песни под гитару. Таким же призывником, которому только недавно стукнуло восемнадцать, был и я. Прижимая к себе Маринку, я старался ещё что-то ей сказать, хотя всё что можно было обсудить, мы с ней давно уже обсудили. Будучи абсолютно трезвым, я на всё смотрел довольно угрюмо. Хотя ободряющие речи некоторых родственников и друзей вселяли надежду.

- Ну, ты, это самое, пиши! – говорил один.

- И пиши чаще! – вторил другой.

- Не забывай никого. Мы по тебе скучать будем, – пояснял третий.

Один лихой провожающий ходил в широкой прапорской шинели, был изрядно пьян и провожал видать многих. Я его сразу узнал. Это был парень по кличке Кузен. Увидев меня, он бросился обниматься, крича при этом на всю округу. Но тут незаметно для всех подошёл автобус. Зычный голос офицера, вышедшего из него, поторопил призывников побыстрей прощаться, и усаживаться в пазик. Обнявшись со всеми и пожав каждому руку, я три раза крепко поцеловался с Маринкой и после этого последовал в автобус. Мы всё ещё продолжали высовываться из окон, улыбаться, махать руками, крича последние фразы прощания. Но автобус через пару минут тронулся. Оглянувшись в последний раз, я запечатлел в памяти всех, кто был со мной в эти минуты. Особенно запомнилась Маринка, ведь она была такой милой и ласковой в последнее время, что прямо душа моя радовалась.

Глава пятая.

Получение военника.

По пути посадили ещё одного опоздавшего, и через пять минут автобус подъехал к райвоенкомату. Войдя в него, я оглядел всех сидящих. Все были с рюкзаками в старых фуфайках и телогрейках. Я же был в тоненькой болоньей курточке, под которой был один свитер и футболка. Эх, и помёрз же я потом. Но сейчас пока ещё было тепло от слов напутствий и дружеских улыбок, от горячих Маринкиных поцелуев, и наконец, от горячего кофе с сытным завтраком. И я думал, что выехал в самых ненужных вещах, которые и так давно уже надо было выбросить. А остальные шмотки мне ещё пригодятся после службы. Всё, что было на нас пойдёт на тряпки, как потом скажут на протирку танков, бронемашин и прочей боевой техники. В военкомате всех разместили в ленинской комнате и начали пофамильно вызывать. Каждому выдали военный билет, пожали руку, объявляя его отныне защитником Родины и воином Советской Армии. Через час мы опять были в дороге.

Автобус остановился для заправки на хорошо знакомой мне бензоколонке. Старлей, который нас сопровождал, разрешил выйти и в сторонке покурить. Взглянув в последний раз на знакомую мне местность, я подумал – вот бы сейчас углубиться в эти кусты, побежать, а потом вернуться домой, как ни в чём не бывало. Мол, всё, отпустили, не годен оказался. Шутка конечно глупая. Воздержавшись от курева, я задумался о будущем. Армия представлялась, как огромный спортивный лагерь, где каждый день с утра марш-броски и всевозможные тренировки. А потом проходят разные занятия по огневой, тактической, технической и прочим видам военной подготовки. То есть обучение, уроки, занятия, тренировки. Такой вот институт. Именно так она мне представлялась благодаря воскресной передаче «Служу Советскому Союзу» и урокам НВП в школе.

Глава шестая.

Путь до Дзержинска.

Наконец автобус двинулся с места, и теперь до самого Дзержинска остановки не ожидалось. А в нём находился пункт сбора призывников со всей области. В кармане куртки лежал новенький военный билет с первыми надписями и с росписью военкома. Говорят, что его надо беречь, как зеницу ока.

Хотелось немного вздремнуть, но как я не пытался – ничего из этого не вышло. Слишком много разных мыслей лезло в голову. Вроде всё прошло хорошо. Никого я не обидел, себя вроде бы тоже. Но что впереди? Какие войска? Куда пошлют? Не на один вопрос не было ответа. Может быть будет интересная служба, много новых друзей, сплочённый воинский коллектив и заботливые командиры. А может наоборот. Но такие мысли я гнал подальше. А впрочем, чего гадать? Самое большее через неделю всё разрешится. Автобус между тем трясса по разбитой дороге, а я по детской привычке уставился в окно и разглядывал окрестности. Разные мысли одолевали снова. От кого-то я слышал, что в армии надо всегда держаться за земляков. Они мол, и в беде помогут, и совет всегда дадут. Наконец им можно, как говорится и душу свою излить. У меня уже был один знакомый. Он сидел недалеко, но видимо вчера неслабо принял на грудь и поэтому кимарил всю дорогу. Его я знал через одного товарища, когда мы ходили втроём на дискотеку, да как-то раз в студенческую общагу. И этого было достаточно, чтобы общаться с ним здесь, как с самым старым и закадычным другом. С ним рядом сидел его товарищ, который не спал, а высоко держа голову, смотрел куда-то вперёд. Это был Витька Потанин. Он с моим знакомым Серёгой работал на одном заводе. Я немного разговорился с ним и подумал, что неплохо бы нам втроём попасть служить в одно место. Это было бы здорово. Но я в тоже время понимал, что скорей всего нас рассуют по разным частям и в разные точки нашей необъятной страны.

Дорога казалась бесконечно долгой, потому что автобус ехал крайне медленно. Я опять стал вспоминать вчерашнее весёлое застолье, прощальные речи друзей и родни, их весёлые беспечные лица и оптимистические напутствия в дорогу. Все желали отличной службы и возвращения домой. Но что они знали о службе? Им всё, что там могло быть, наверное виделось в розовом цвете. Ведь не было ни одного человека, который мог бы посоветовать что-то стоящее, от чего-то предостеречь, а на что-то обратить особое внимание. Нет, таких не было. Все они, которых было человек двадцать, ещё не служили. Кто-то проскользнул через неё, как мелкая рыбёшка через сеть, кто-то со дня на день ждал окончательной повестки, а кто-то был ещё слишком мал и в ближайшее время мог не беспокоиться. Были и те, кто имел длинные отсрочки, но всё равно я думаю, что каждый из них чувствовал, что когда-то и им придётся также со всеми прощаться на время и также отъехать с насиженных мест. Из нашей тусовки я оказался первым. Но, как говорится – кого раньше забрали, того раньше и отпустят.

Глава седьмая.

Осмотр личных вещей.

Тем временем мы уже подъезжали к Дзержинску. На горизонте уже виднелись высоченные трубы местных химических заводов. Но тут двигатель нашего пазика что-то начал барахлить и наконец, заглох совсем. Мы оказались среди берёзового леса. Сопровождающий нас офицер и прапор попросили всех выйти из автобуса с вещами, но далеко не расходится. А через пять минут старлей объявил построение всех призывников в два ряда, друг напротив друга. Мы спешно покурив и облегчившись, начали строится. Содержимое рюкзаков было приказано полностью выложить и разложить около себя. Старлей опытным взглядом начал проводить досмотр наших вещей.

- Колющие и режущие предметы у кого они имеются, приказываю сразу сдать мне лично, – деловито прокричал он.

- А также взрывоопасные, ядовитые, горючие и горячительные жидкости и напитки, тоже сдать сию же минуту, если таковые имеются.

Потом он ещё раз повторил вышесказанное, будто мы – это банда контрабандистов или террористов, готовящих диверсию. Он изымал даже иголки и булавки, не говоря уже о перочинных ножах, лезвиях и ножницах. Не найдя больше никакого «оружия», он принялся осматривать содержимое бутылок. Вскрывая пробку, он обнюхивал каждую бутыль и фляжку. Если в них был лимонад или компот, то он предлагал владельцу немедленно его выпить и выбросить пустую тару. Или же оставить под ближайшим кустом. Все соглашались на первое. Отчаявшись найти спиртное, старлей повёл нас обратно в автобус.

К тому времени водитель уже устранил поломку, и мы тронулись в путь. Он был уже недолгим и через каких-то полчаса нас встречали дежурные у ворот части, где и находился сборный призывной пункт всей области. Как мы вылезли из автобуса, то нас сразу повели в какой-то барак, где были уже сотни человек, сотни стриженых голов. Я тоже за двое суток до этого коротко постригся под «бокс», чтобы никто не придирался в первые дни. Перед входом какой-то прапор громко объявил:

- Если есть у кого водка или самогон, то милости просим вот в эту комнату. Сдавайте сразу, а то потом хуже будет.

И ещё после небольшой паузы добавил:

- Пиво тоже сдавайте, если есть.

Тут наш провожатый прапор его перебил:

- Семёныч, да у этих ребят нет ни хрена. Мы уже смотрели.

- Ну и ладно. Нам на сегодня и так хватит. Ещё на два дня останется. А потом ещё толпу пригонят, - ответил на это его коллега.

После чего два прапора со старлеем закрылись в своей комнатушке.

Глава восьмая.

Первые друзья.

Мы расположились на свободных лавках и сразу полезли по рюкзакам, доставая съестное. У кого чего только не было: куски сала и бутерброды с колбасой и сыром, ветчина, пирожки, яйца, курица, яблоки и прочие припасы. Вот только попить ничего не было. Всё было выпито по приказу ещё на той зелёной стоянке.