Евгений Рукавишников – На взводе (страница 18)

Но в день присяги нас никто не торопил, и мы смогли наестся до отвала. Таким же праздничным и цивильным был у нас и ужин. Всё воскресенье мы смотрели телевизор, болтали друг с другом о том и о сём, а вечером нас повели в клуб, где показали прикольный фильм.

Так и пролетела неделя. Мы получили фотки на следующее утро, где я вышел довольно неплохо. Их я отослал домой. В понедельник нас десятерых повезли обратно в Слячь, в наш доблестный гвардейский взвод.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ.

ДУХ ЦГВ.

Глава первая.

Поиски сигарет.

Вернувшись, мы ждали другого отношения к себе со стороны сослуживцев по взводу. Ведь мы прошли уже курсы молодых бойцов и приняли присягу. Но, увы, всё вернулось на округи свои. И в первый же день нас поставили на место.

Я весело болтал в ленкомнате с одним из наших по кличке Воробей, потому что у него фамилия была Воробьёв. Рядом рисовали дембельские альбомы Клим и Дядька. Они прослужили один год, но уже упорно готовились к дембелю. Дядька, он же Дьяк, резко оборвал нашу весёлую задушевную беседу:

- Эй, индейцы! Вы я вижу совсем обурели! Ну ка улетели за двумя сигаретами быстро!

Воробей быстро сообразил, что тон у него слишком недружелюбный и как настоящий московский интеллигент, подошёл к нему и переспросил :

- Вам курить что ли найти ?

- Да, и побыстрей. И чтоб в рабочем виде, - резко ответил Дьяк.

Через секунду Воробей уже выбежал из дверей казармы и начал у всех подряд стрелять сигареты. Сам он не курил, но пришлось прикурить, чтоб сигарета была, как говорится в рабочем виде. Он через пару минут был уже в ленкомнате с дымящейся цигаркой.

- Шаришь! Молодец! – сказал ему Клим и первым взял сигарету. Дьяк же сидел злой и угрюмый. Он только сквозь зубы процедил ;

- А мне наверно два часа придётся ждать. Этого видать, как за смертью посылать.

Я выбежав в курилку, никого там не нашёл и пришлось бежать дальше – в курилку соседней казармы. Как на зло мне никто не давал и лишь один, уходя, сунул, мне догорающий чинарик. Это меня не устраивало и пришлось бежать дальше и дальше. Может не бегать и не искать ничего – подумал я про себя. Нет, они, как звери набросятся на меня. Сначала лучше с ними не конфликтовать. А если сказать мол, с какой стати я должен искать вам курить? Последствия видимо будут печальные. Ладно, придётся стерпеть. Тут, как раз вышел дежурный из соседней казармы и смачно затянулся только что прикуренной сигаретой.

- У вас закурить не найдётся ? – вежливо спросил я его.

- Послали что ли ? – спросил он.

- Да, именно, - ответил я.

- Ну ладно, держи. От вас постоянно стрелки к нам бегают. Вам что, сигарет не выдают что ли ?

- Да выдают. Но уже кончились у всех. А следующая выдача будет только через пять дней, - объяснил ему я.

- Курите много. Здоровье бы поберегли, - заключил он и удалился.

После этого я пошёл к своей казарме. Дьяк уже стоял на крыльце и курил.

- Вот, удалось найти одну, - спокойно сказал я.

- Одну? Ты полчаса где-то лазил, душара! Воробей за это время уже почти полпачки настрелял. Ладно, пошли со мной.

Мы вошли в бытовку. Там в углу лежала штанга.

- Хватай, « мамку», и чтоб тридцать раз присел с ней. Раз командир сказал – вас пока не трогать, значит будем заниматься спортом, чтоб лучше понимать.

Я уже осознавал, что происходит, но надеялся, что у него пройдёт эта мне непонятная злость, которая появилась просто так, из ничего, на пустом месте. Поэтому я с улыбкой взял штангу и спокойно присел с ней десять раз. Дальше приседать становилось всё тяжелей и тяжелей. Дьяк начал командовать на счёт :

- Раз, два. Раз, два. Резче давай делай. Как курица приседаешь.

Вытянув кое-как тридцать раз, я положил штангу обратно в угол.

- Ну что ? Теперь понял, что в армии надо всё делать быстро ?

- Понял, - отвечал я, чуть дыша.

- Теперь, если я скажу что-то сделать, ты должен это делать в минуту. Если бы я раньше на твоём месте искал полчаса одну сигарету, то меня убили бы сразу по приходу. Так что учти это на будущее.

Еле дыша, и весь в поту, я поплёлся в умывальник, чтобы освежиться и придти в себя.

Глава вторая.

Дьяк.

Дьяк или Дядька, как его чаще звали, прослужил всего один год, но казался уже закоренелым дедом. Звали его Николай по фамилии Дякив. Родом он был с западной Украины из села Дмитров под Львовом.

Письма домой и своей подруге он писал на родной украинской мове. Мне даже казалось странным, что у такого монстра была, судя по фотографии, довольно красивая подруга. Ему было всего девятнадцать лет, хотя выглядел он лет на десять старше. На лицо был весьма страшен, но не в смысле, что был каким-то уродом. Нет, он был совсем не урод. Но таких людей не часто встретишь на улице. Просто его вид внушал ужас и уважение одновременно. Увидев его лицо, постоянно мрачное, сразу было понятно, что с таким лучше не спорить. Казалось, что он никогда не улыбается. Улыбку на его лице впоследствии за весь год я видел всего несколько раз. И то, когда он был в подпитии. Для духов он был настоящим дьяволом. Со всеми, включая и свой призыв, Дьяк был немногословен, а голос у него был низкий и угрожающий. В каждом его слове слышалось предупреждение.

До службы Дьяк работал сапожником и в армии он слыл тем, что за определённую плату из гавна мог сделать крутые сапоги или ботинки. Заказы он принимал неохотно. Видимо всё зависело от суммы, которую мог заплатить заказчик. Но желающих было, хоть отбавляй.

Дьяк был довольно развит физически, рост его – чуть выше среднего, он был широкий в плечах и очень жилистый. На его фигуре совсем не было жира, только жилы и мускулы. Сам был, как кремень, очень твёрдый и в прямом и в переносном смысле одновременно. Лицо у него было часто красным, а глаза и взгляд, как у большой белой акулы. Нос – очень крупный, прямо таки рубильник. Волосы – русые, обычные. Его глаза сверлили каждого. Этот взгляд можно запомнить на всю жизнь.

Он очень много курил. Я посчитал, что за час он выкуривал две-три сигареты. А в день у него уходило полторы пачки. Но это никак не отражалось на его здоровье. Он только кашлял иногда. Во взводе его все уважали. Даже с его призыва некоторые побаивались Дядьку. В друзьях у него ходили Клим, он же Клименко, Ара, он же Ткачук и единственный дед во взводе – Мойша, он же сержант Маслов. И конечно же Шура Густой, который был его сменщиком по боевому дежурству в Зволене. С Густым они обделывали свои финансовые делишки в штабе дивизии в Зволене, где был пункт ПВО «Исследуемый», куда ходили ежедневно на боевое дежурство.

Дядька никогда не бил молодых просто так, как это любили делать многие его годки и те, кто прослужил всего полгода. Проходя мимо дневального, которым часто в дальнейшем был и я, он никак не реагировал на него, не давал просто так тумаков, как Бабай, и не бил в грудь со всей силы, как это делал Ара. Он только пронизывал всех своим мрачным взглядом акульих глаз. Но если Дядька решил с кем-то расправиться, то плохо было его противнику. Он, как здесь все говорили – не бил, а убивал.

Как-то Дьяк проверял качество уборки в бытовке. Дневальным тогда был Абрикос. И обнаружив бычки, засунутые под плинтус, он заставил Абрикоса съесть их. Тот долго сопротивлялся, говорил, что такое больше не повторится, но тем не менее пару бычков ему пришлось пожевать. После чего он в умывальнике долго полоскал свой рот.

Однажды туркмен Бабай, его одногодок, задолжал ему немного денег. Дядька звонил ему из Зволена с дежурства. Мне удалось подслушать их разговор. Дядька грубым и низким голосом спросил :

- Бабай, ты нашёл то, что мне должен?

- Дядька, пока нэт, но скоро точно будут.

- Бабай, ты видно забыл, у кого занимал.

- Нэт, нэ забыл, я всё помню!

- Бабай, посмотри наверх на потолок! Что ты там видишь, ничего не висит?

- Да нет, Коль, только лампочка висит.

- Там висит твоя пи…лина, которую ты завтра получишь, если к моему приходу денег не будет, понял?

- Да Коль, понял, буду искать.

Вот такой короткий разговор у него был с теми, кто ему что-то задолжал или сделал ему что-то неприятное. Кто-то из гусей рассказывал случай, произошедший незадолго до нашего призыва во взвод. Коршунов – командир взвода, забрал к себе гитару, возмущаясь тем, что надоело ему слушать это бесконечное треньканье. Дьяк же в это время усиленно учился мастерству игры на этом инструменте. Он пришёл в канцелярию к командиру и сказал:

- Тыщ старший лейтенант, прошу вернуть нам инструмент.

- Хрен вам всем, - ответил Коршунов. – Она теперь у меня будет лежать.

Дьяк протянул руки к гитаре, а взбесившийся Коршунов с силой вырвал её у него и ударил о стену, при этом сломав гриф. После чего Дядька рассвирипел и с кулаками бросился на командира. От Коршунова он получил точный удар в свой рубильник и вылетел из двери. Командир потом сразу закрылся в своей канцелярии. Дьяк рвался в дверь, но безуспешно. Коршунов молчал. Через полчаса командир резко вышел из канцелярии и незаметно уехал домой на велосипеде. На утро естественно все страсти уже улеглись. Таким образом, Коршунов даже не знал, как себя вести с таким солдатом. Если бы драка разгорелась и о ней бы узнали в штабе дивизии, то прощай командирская должность и спокойная жизнь. Поэтому он не стал ничего раздувать и выносить сор из избы. Но к Дьяку у него стало особое осторожное отношение после этого инцидента.