Евгений Рукавишников – На взводе (страница 19)
Глава третья.
Пробуждение взвода.
Второй день во взводе начался, как и положено с подъёма в шесть ноль-ноль. Дежурным был младший сержант Озеров, только что прибывший во взвод из учебки, когда мы были на КМБ. С ним же из учебки прибыл его одногодок – ефрейтор Левчук. Они заступали дежурными по очереди. Других пока никого не ставили. Под руководством Мойши Озеров с шести часов утра начал командовать нами :
- И так, кровати сносите в другой конец кубрика, потом подметайте пол, а после натирайте его вот этими кусками от старых шинелей, чтоб паркет блестел, как у кота яйца.
Мы принялись сдвигать кровати. Кандеды продолжали мирно спать, сопя и зевая. Им наверно снился очередной сладкий сон. Гуси, прослужившие полгода, ушли умываться, подшиваться и чиститься. Сдвинув кровати, нам открылся грязный пол, покрытый бычками и пеплом. Кандеды всегда по ночам курили, лёжа в кровати, а бычки просто кидали на пол. Один из наших одногодков по фамилии Макаров начал быстро сметать мусор в одну кучу.
- Как ты подметаешь? – воскликнул Мойша. – Утром уборку надо делать в десять раз быстрее, чем днём. Ну ка дай сюда метёлку.
Он взял её у Макара и стал всем нам показывать, как надо быстро и правильно подметать.
- Вот так! Всему вас учить надо, - с умным видом заключил Мойша.
Потом Озеров выдал нам всем куски шинели, и мы начали ногами натирать паркетный пол.
- Опять, всё не так! Вы, что ещё не проснулись? – снова кричал на нас Мойша.
Он показал нам скоростное натирание полов и добавил:
- Видите, как блестит паркет. Чтоб у вас также блестел. Чтоб не одной дощечки тусклой не осталось.
Так мы натирали пол, а потом спящих кандедов относили обратно на своё место. Гуси застилали кровати сами , а кровати кандедов застилали мы, но не сразу, а в процессе того, как они начинали постепенно подыматься. Они уходили в сортир и в умывальник, а мы тем временем заканчивали уборку в кубрике. Особо спящих кандедов, Озеров заставлял будить, но ласково, так как он и сам ещё многих побаивался. И лишь под предлогом, что скоро придёт командир. Потом уборку мы продолжали в бытовке.
С семи часов дневальный обязан был особо бдительно «рубить фишку», то есть следить за улицей и заранее предупреждать всех о приближении командира. Тот приезжал всегда на велосипеде где-то с семи до восьми. Следом за ним приходил прапорщик Андреев – начальник станции, а в сущности заместитель Коршунова. Сегодня дневальным был гусь Кузьмин, которого все звали Кузьмой. Кузьма хорошо знал своё дело по части бдительного слежения за приближающимся командиром. Коршунов всегда по приходу спрашивал у дневального о том, где дежурный и когда закончилась зарядка, которая на самом деле почти никогда не проводилась.
Сегодня дневальный за километр разглядел командира на велосипеде и успел заранее всех оповестить об этом.
- Командир идёт! – громко закричал он. – Командир, командир идёт, - мигом разлетелась весть по всей казарме.
Почти все кандеды уже встали, хотя многие в этот момент лежали на кроватях одетые, только без ремней и без сапог. Услышав неприятную весть, они быстро вскочили, полностью оделись и поправили свои кровати. Но двое – Ара и Паша Борисов так и не поднялись, продолжая спать, как ни в чём не бывало. Услышав известие о приходе командира, они судорожно начали одеваться, но, увы, не успели скрыть своё позднее пробуждение.
- Взвод, смирно! – гаркнул дежурный. Потом он строевым шагом подошёл к старлею и отчеканил: - Товарищ старший лейтенант, за время вашего отсутствия никаких происшествий во взводе не отмечено. Дежурный по взводу, младший сержант Озеров.
- Вольно, - ответил Коршунов.
- Взвод, вольно! – объявил Озеров.
Командир прямиком проследовал в кубрик, чтобы проверить – нет ли спящих или только что вставших и неодетых. Ткачук с Борисовым в этот момент застёгивали пуговицы на кителях.
- Так, время восемь доходит, а вы только что проснулись, - спокойно сказал Коршунов.
- Товарищ старший лейтенант, мы умываться ходили после зарядки, - мгновенно среагировал Ткачук.
- Да ну! Вы на зарядке были? Уж не босиком ли бегали?
Они посмотрели на свои босые ноги, но Ткачук и в этот раз нашёл что ответить:
- Да мы только что разулись. Ноги натёрли.
- Вы у меня оказывается только что призвались на службу и с непривычки ноги натёрли до мозолей. Бедные вы мои. Тяжело вам бегать то в сапогах, - шутливо, но злобно ответил им командир, а потом добавил:
- А сейчас форма номер два и с голым торсом бегом до КП аэродрома и назад!
Ткачук с Борисовым стали неохотно раздеваться и потом по пояс раздетые побрели к выходу.
- Бегом, я сказал! – крикнул им вдогонку Коршунов.
Они вышли из казармы и уселись в курилке. Командир вышел вслед за ними и увидев их в курилке с дымящими сигаретами, заорал пуще прежнего :
- Бегом, до конца аэродрома. Тридцать минут, чтоб я вас здесь не видел!
Аре с Пашей пришлось трусцой добежать до ближайшего поворота, где они свернув, побежали отсиживаться на позиции, в тёплой станции.
Командир этим временем прокричал дневальному:
- Объяви команду – всем строиться !
- Взвод, выходи строится ! – послушно среагировал дневальный.
Мы построились и старлей начал с недовольным видом обходить строй.
- Так. Утреннего осмотра не проводилось. Взвод с утра – кто в лес, кто по дрова! Дежурный, зарядка была?
- Так точно, товарищ старший лейтенант, была! А утренний осмотр ещё не успели провести.
- И так, первый и последний раз повторяю, что на утренней пробежке быть всем, а не только молодым. Это касается в первую очередь Ткачука и Борисова.
А они к этому времени показались в дверях казармы. Коршунов неистовым взглядом посмотрел в их сторону, а потом продолжил:
- Утренний осмотр надо проводить вовремя и до моего прихода. А когда я приду – это моё дело. Чтобы все были подшиты чистым подворотничком, выбриты, постираны, выглажены, почищены, подстрижены и под… подмыты тоже. И чтоб никаких усов! Это в первую очередь тебя Борисов касается. И короче, чтоб вы не позорили меня и честь нашего гвардейского взвода.
Потом он, распустив всех, кроме нас молодых, провёл с нами небольшую беседу по вопросам дисциплины.
- Вы во всём должны слушаться только меня и прапорщика Андреева, а в наше отсутствие – дежурного по взводу.
После чего он вопросительно посмотрел в сторону дежурного Озерова и продолжил:
- Всем остальным, чего бы они вам не говорили, вы не обязаны подчиняться. Всем надо находиться в пределах казармы, а если есть необходимость отлучиться, например на позицию или в бокс, то уйти можно только с разрешения дежурного или по его приказу, чтобы он знал – где каждый из вас находится в данный момент. Если приедет Ганжа, то есть полковник Ганжа, наш начальник ПВО дивизии, или кто-то из его помощников, то всё должно быть так, чтобы я моментально мог вас построить. А сейчас ефрейтор Левчук отведёт вас на завтрак, а после на позицию для осмотра техники. Левчук! Строй всех!
Глава четвёртая.
Ефрейтор Левчук.
Новый дежурный Левчук повёл взвод на завтрак. Наша десятка молодых шла впереди, за нами шли гуси, а кандеды плелись в самом конце. Ефрейтор Левчук призвался на службу всего на три с половиной месяца раньше нас, в середине июля. Это был так называемый спецпризыв. За это время он уже успел пройти учебку. Первое время он был мягким и добродушным с нами. Мы все уже начали принимать его, как своего. Он был очень осторожен с кандедами и старался изо всех сил, как можно быстрее встать рядом с ними на одну планку, то есть пользоваться теми же правами, что и они. У него был надёжный земляк и товарищ – Дядька. А это уже о многом говорило. Левчук не получал по шее от Ары, как Озеров, так как жил с ним в соседней области той же западной Украины. Но вскоре Левчук показал нам своё гнилое нутро и острые зубы. Но пока интеллигентный и добрый ефрейтор расспрашивал нас о гражданке, говорил по душам с каждым, в общем вёл себя почти панибратски.
Завтрак оказался довольно скудным. Несколько кандедов на него не пошли, свалив по пути на позицию. Они и в дальнейшем на завтрак ходили редко, поэтому нам на нём было посвободней.
Левчук отрывисто заговорил:
- Надо хлеб и три пайки масла с чаем отнести на позицию. Вот вам две фляжки для чая. Боевая смена на станции просила принести им всё туда. А третью пайку с хлебом и фляжкой, ты Воробей, спрячешь в шкафу, где лежат ОЗК и противогазы. Это для Мойши. Он её возьмёт, когда командир куда-нибудь свалит. Понял?
- Да, всё сделаю, - ответил Воробей.
- Не да, а так точно, - поправил его Левчук.
- Так точно, - повторил Воробей.
- То-то!
Левчук незаметно, с каждым часом становился всё резче и злее. А через неделю он превратится в такого же злыдня, типа Ары и Дядьки, но со своими собственными тараканами в башке. Я вскоре узнал, что он тоже студент, закончивший первый курс Львовского университета на факультете журналистики. Но он это не афишировал, и поэтому никому в голову не приходила мысль назвать его студентом. А ко мне же эта кличка пристала почти с первого дня.