Евгений Рукавишников – На взводе (страница 20)
Глава пятая.
Позиция и спортгородок.
Позиция была где-то в пол километре от казармы. За высоким металлическим забором стояло несколько станций. Ширина её была метров тридцать, а длина метров сорок. С одной стороны она граничила с лётным автопарком, а с другой выходила к аэродрому. Железная дверь закрывалась на увесистый замок. После позиции начинался пустырь, изредка покрытый кустами. Он тянулся на пару километров и выходил на трассу, ведущую из Слячь к Съельнице, ближайшему селу. За позицией в двухстах метрах находился боевой командный пункт батареи или просто БКП, как его все звали по телефону. С ним связь была через СРЦ, а это позывной нашей станции Р-119, которая стояла на позиции. Она состояла из двух машин ЗИЛ-130. На одной стояла вся аппаратура, включая передатчик, приёмник и экран слежения за целями. На другой сами локаторы и дизель-генераторный агрегат. Это была основная радиолокационная станция нашего взвода. Рядом стояла Р-115 на базе ЗИЛа-157. Машина эта конечно древняя, но вся станция зато блестела, так как была недавно покрашена. Следом стояла Р-118 – станция связи. Там стоял передатчик, где ключом с помощью азбуки Морзе регулярно утром и вечером выходили на связь со «Штангой». А это позывной центрального командного пункта ПВО всей центральной группы войск, дислоцированной в Чехословакии. Он был в Чехии, в Миловицах, то есть там, куда мы все сначала прилетели из Калинина. В Р-118 было довольно уютней и просторней в отличии от других станций. Фургон у неё был с окнами и разделён на две части. В одной стояла аппаратура и там выходили на связь, а в другой был прикреплённый к полу стол. С обоих сторон от стола были широкие и мягкие лавки с поролоном и кожезаменителем. Сама Р-118 была на базе ГАЗа-66 или шишиги, как принято было везде называть этот газон.
Мы везде лазили по станциям. Левчук мало чего в них знал, а Бабай-кандед, дежуривший в Р-119, по русски говорил нечётко, проглатывая слова. Поэтому мало чего удалось понять из того, что он пытался нам рассказать о станции. Рот у него был до ушей, он о чём-то постоянно шутил и сам же смеялся над своими шутками. В Р-119 было ещё просторно по сравнению с Р-115. В ней было два небольших крутящихся кресла для смены. Дежурившие там, умудрялись оба спать на полную вытяжку. А в Р-115 никто не дежурил, да и места в ней почти не было. Был лишь узкий, шириной с полметра проход между блоками, которые занимали всё пространство от пола до потолка. Да и сам кунг был намного меньше, чем в Р-119. Локаторы в Р-115 крепились на крыше кунга. Далее стояла Р-125 – более совершенная станция связи по сравнению с Р-118. А так внутри она в основном повторяла её и тоже на базе шишиги. У забора стоял «Пароль» на базе УРАЛа-375. На нём водителем был Клим, который впоследствии говорил : «Да блин, я водитель, а за полтора года лишь два раза ездил на своей машине». «Пароль» крайне редко участвовал в учениях, а стоял всегда на одном месте. В нём находилась аппаратура для распознавания целей «свой-чужой.» Про него я услышал, что он сугубо секретный и кроме прапорщика Андреева, никто в его аппаратуре ничего не понимал.
На позиции было шесть машин, ещё четыре были в боксе на территории лётного автопарка. И Бабай кратко познакомив нас с техникой сказал:
- Ну чиво уставылись? Надо чыстить машины то! Вишь какие грязные они!
И он провёл пальцем по кабине ЗИЛа, после чего осталась полоса на толстом слое пыли. Левчук тогда быстро сообразил, что нужно делать и уже в резком и приказном тоне нам скомандовал:
- Эй, а ну быстро разбились по два человека на машину и начали протирать их.
Потом Бабай дал нам тряпки, поролон и мы принялись отчищать машины от грязи и пыли. Двоих Левчук послал за водой, чтобы мы ещё мыли колёса. После чего Бабай сделал специальную жидкость из гуталина, и мы стали красить кисточками шины у всех колёс, чтобы они были чёрные-чёрные. Тогда после нашего ухода вся техника блестела и сияла на солнце.
По возвращению в казарму, мы немного перекурили, а потом Озеров нас построил и повёл в спортгородок.
- Сейчас посмотрим, чего вы на турнике изобразить можете, - сказал он с усмешкой.
Всё, что он говорил, я делал свободно и легко. Увидев мои финты, он перестал обращать на меня внимание, а переключился на остальных. Многие из наших специально не занимались этим до службы и подтягивались от силы пять-семь раз. Выход силы они делали с большим трудом и то лишь на одну руку, а подъём с переворотом им вообще не давался. На это Озеров с Мойшей язвительно смеялись и всячески унижали их.
- Давай, скачивай жирок то свой, тюлень несчастный, - говорил Озеров одному.
- Ты, чего дома у себя лишь одно вино жрал? Ничего, здесь вы все похудеете! Как говорится: не можешь – научим, а не хочешь – заставим! – ехидно посмеиваясь, восклицал Мойша.
- А ты чего? – сказал он мне. – Прирос что ли к турнику? Была команда – отставить. Всем строится и шагом марш в казарму.
Глава шестая.
Первый обед в Слячах.
После чего наступило время обеда. Как было принято, предварительно дежурный или дневальный шёл на заготовку. Он проверял – всё ли наряд по столовой выдал взводу. У нас было два стола и каждый был рассчитан на двенадцать едоков. Система бачковая: бачок с первым, бачок со вторым, одна большая тарелка с салатом из зелёных помидор или солёной капусты и две общих тарелки со свиным мясом вперемешку с салом. Плюс ещё двенадцать железных кружек с компотом или киселём. На первое был какой-нибудь суп, как правило жидкий. Борщ или щи давали изредка, чаще во время каких-нибудь праздников. На второе обычно была каша: овсянка или перловка, приготовленная на воде. Гречка, рис, макароны или картошка с тушёнкой – тоже выдавались редко. Мясо надо было постоянно отделять от сала, так как на варёное сало любителей не находилось. Были тарелки, в которых почти не было мяса, а лежали только жирные куски сала с волосатой щетиной. В этих тарелках была подлива, на которую всегда было много желающих.
Хлеб в Чехословакии был только белый, как и почти во всей Европе. Ржаной муки здесь не было. Хлеб поставляли местные хлебопекарни. Чёрный хлеб мы увидели только года через полтора. Он был выпечен на нашей пекарне, которая была в части. А ржаную муку привозили из Союза.
Дневальный, проверив наличие всего необходимого, хавал на скорую руку и ждал прихода дежурного. После его прихода он пулей летел обратно в казарму. Там он вставал на тумбочку, меняя нового дневального, а тот в свою очередь шёл в столовую вместе со взводом. Потом новый дневальный первым бежал из столовой, чтобы встать на тумбочку.
По пути на обед в столовую Левчук спросил :
- Песню какую-то строевую, кто знает ?
Мы отрицательно покачали головой.
- Ладно. После обеда будем учить. С меня же потом спросят, почему вы песен строевых не знаете.
И в ногу всем идти, я сказал. Вас, что не научили в Оремов Лазе в ногу ходить?
Когда навстречу кто-то шёл из офицеров лётной части, то Левчук начинал громко командовать:
- И раз. И раз. И раз, два, три. Левой, левой.
И так несколько раз. Когда они проходили, то он сразу замолкал.
Мы подошли к столовой, где у входа уже толпилось море народа. Летуны с голубыми погонами были повсюду. Наши кандеды их почему-то звали «фанерой». Среди казарм летунов, которых было штук двадцать, только мы, да ещё стройбат носили чёрные погоны.
Каждая казарма представляла собой длинное одноэтажное здание с классами, ленкомнатой, оружейкой, кабинетами командиров и их замов и большим кубриком, где стояли двухярусные кровати. У нас же просто стояло двадцать пять кроватей без всяких ярусов. Между каждой парой кроватей была тумбочка, одна на двоих, где лежали разные предметы обихода и личные вещи.
И проходя мимо этих казарм, я видел, что на такой же площади, как наша жило в три раза больше людей. Это было заметно по количеству строящихся в колонны солдат возле каждой казармы.
Впрочем я отвлёкся в своих мыслях от главного: как бы побыстрее и посытнее набить свой желудок. А для этого нужно было ещё потоптаться и потолкаться у входа в столовую, где стоял дежурный офицер. Все докладывали ему по форме, что такое-то подразделение, в таком-то количестве прибыло на обед. Очередь шла медленно, так как зал был переполнен, а дежурный запускал только после того, как выходило из него какое-то подразделение.
Наконец наступила и наша очередь. Левчук отчеканил давно изученную фразу :
- Взвод! Равняйсь! Смирно!
- Вольно, - ответил ему дежурный офицер.
Потом Левчук продолжал :
- Товарищ капитан, взвод ПВО в количестве восемнадцати человек на обед прибыл. Дежурный по взводу гвардии ефрейтор Левчук.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.