Евгений Рудашевский – Глаза смерти (страница 48)

Аня интереса к Скоробогатову не проявила. Изредка соглашалась перевести с испанского кое-какие фрагменты, с которыми не справлялся «Гугл», но делала это без особого желания. Её теперь больше интересовали зашифрованное письмо и слежка за Корноуховым.

Впрочем, Дима и без сестры уловил главные закономерности. Ведь Скоробогатов нанял Шустова в две тысячи шестом году – через год после того, как его компания занялась благотворительностью. Дима допускал, что эти события связаны. Возможно, именно там, в одном из испанских музеев, Аркадий Иванович случайно или намеренно наткнулся на что-то необычное. Это могло как-то перекликаться, например, с Затрапезным, по заказу которого Берг написал свой «Особняк». Ведь прежде чем добраться до Южной Америки, Затрапезный уехал именно в Испанию. Правда, чем он там занимался, в письмах краеведа не упоминалось.

О своей теории Дима сразу рассказал Максиму, едва зашёл к нему в хостел на Маросейке. Максим перебрался туда после того, как Корноухов сжёг маску и все связанные с Шустовым документы. Диме это показалось странным. Несмотря ни на что, он не верил в предательство Павла Владимировича, а предположение о том, что Корноухов согласился против своей воли семь лет жить с Екатериной Васильевной, считал неправдоподобным, однако спорить с Максимом не собирался.

– Корноухов отключил токарный станок. И закрыл его чехлом. – Макс выглядел уставшим. – Значит, собирается уехать.

– С чего ты взял? – Аня с сочувствием осматривала не самую уютную комнату. Они с Димой были тут впервые.

– Раньше он так никогда не делал. Даже если станок простаивал.

– Думаешь…

– Он сворачивает удочки. Сделал своё дело. Теперь готов свалить куда подальше. Наверное, продаст дом. Если уже не продал.

– А как же вы?

– Главное, предупредить маму. Там что-нибудь придумаем. Ей нельзя возвращаться в Клушино.

– Когда она приезжает? – поинтересовалась Кристина, сидевшая со скрещёнными ногами на кровати.

– Через час. Я уже написал ей.

– А если она не послушает тебя?

– Послушает. Тут ведь ничего такого. Попросил заехать к нам. Сказал, что тебе нужна кое-какая помощь.

– Мне?

– Так проще.

Комната Кристины была небольшой. Две одноместные кровати, между ними – тумба с настольной лампой. Деревянный стул без обивки и крохотный стол, почти всю поверхность которого занимали телефон, распечатанная на чёрно-белом принтере карта ближайших достопримечательностей и раскрытое меню соседнего ресторана, предлагавшего обеды с доставкой.

Вещей в комнате почти не было. В приоткрытую дверцу раздвижного шкафа Дима увидел, что тот пустует. Вешалки висели незанятые. А ведь Кристина жила тут больше недели. Дима не знал, как объяснить эту странность. В конце концов решил, что Кристина всё-таки, несмотря на страх перед людьми Скоробогатова, иногда заглядывает к себе в квартиру.

Пыльные синтетические шторы были разведены и стянуты лентой с довольно пошлыми и неуместными здесь кистями. Максим сидел с ногами на подоконнике, у открытого окна. Аня поначалу стояла в крохотной прихожей. Затем всё-таки села на кровать и показала брату на свободный стул. Дима положил туда рюкзак, а сам садиться не захотел. Достал ноутбук. Открыл файл с данными о Скоробогатове и принялся зачитывать наиболее интересные детали.

– Чем они с твоим отцом занимались после две тысячи шестого, я не знаю. В новостях, испанских или наших, об этом ничего нет. Но есть кое-что любопытное. Во-первых, Скоробогатов стал появляться на благотворительных аукционах. Я нашёл два упоминания о том, как он приобретал довольно дорогие лоты. Возможно, таких покупок было больше. Он мог действовать анонимно или через подставных лиц. Конкретно на этих аукционах требовалось использовать настоящие имена.

– Что он там покупал? – Максим свесил с подоконника ноги и теперь внимательно слушал Диму.

– Один раз, это было в Париже, купил золотую статуэтку начала девятнадцатого века. Вроде ничего особенного. Ну, она вся золотая, конечно… В общем, статуэтка ему обошлась в тридцать семь тысяч евро. Неплохо. Часть денег отправили на ремонт какого-то там детского центра. Второй раз, это было уже в Цюрихе, Скоробогатов купил шерстяной гобелен. Семнадцать тысяч евро. Конец восемнадцатого века. Художники – братья Лот из Марселя. Оба были талантливыми и многообещающими. Погибли в тысяча семьсот восемьдесят девятом. Совсем молодые. Сгорели у себя в доме.

– Пожар…

– Кое-что напоминает, правда?

– Александр Берг, – кивнул Максим. – Он тоже сгорел. И тоже молодой.

– И, заметь, Берг погиб за двенадцать лет до этих братьев Лот. Примерно в одно время. Скажем так, в один исторический период.

– А что по автору статуэтки?

– Имя ювелира неизвестно. Статуэтка шла как анонимная. На благотворительность передана из частной коллекции.

Аня и Кристина слушали молча. Только поворачивали головы в сторону говорившего.

– Значит, Скоробогатов скупал произведения искусства, созданные где-то в конце восемнадцатого – начале девятнадцатого веков. – Максим спустился с подоконника и теперь ходил вдоль кровати, на которой сидела Кристина.

– Работы молодых талантливых мастеров, – добавил Дима.

– Которые погибли, так толком и не раскрыв свой талант. Причём именно погибли. Сгорели. Думаешь, отец помогал Скоробогатову находить этих погорельцев?

– Что-то вроде того. Только у нас маловато данных. Это лишь предположение. Я даже не уверен, что Скоробогатов вообще что-то ещё покупал. Тут бы… – Дима посмотрел на Кристину.

– Что?

– Может, есть какие-то общие списки… Ну, можно как-нибудь всё это узнать через «Старый век»?

– Нет, – Кристина качнула головой. – Есть, конечно, профильные издания. Но их надо искать. С переводчиком. И если ваш Скоробогатов делал ставки анонимно, всё равно ничего не найдёшь.

– Жаль, – Дима предполагал, что ответ будет именно таким, поэтому не расстроился. – Но это не всё.

– Что ещё? – Максим продолжать ходить по комнате.

– Я прошерстил экономические издания. Получается любопытная картина. До шестого года «Форталеза» Скоробогатова шла только вверх. Успешное айпио…

– Айпи-чего? – не поняла Аня.

– Первичное публичное размещение акций. В общем, их первая продажа. Так вот, успешное айпио, расширение бизнеса в Испании и освоение бизнеса в России.

– А после шестого года? – Максим остановился.

– Всё пошло на спад.

– Это как?

– В седьмом году Скоробогатов продал оба завода под Малагой. В восьмом продал дизайнерскую компанию, которая, как я понимаю, была на ходу и приносила хорошую прибыль. А в девятом избавился от строительных компаний на Урале. К десятому году, когда твой папа прислал Екатерине Васильевне картину Берга, Скоробогатов распродал треть акций «Форталезы» и тогда же пустил с молотка последнюю недвижимость в Екатеринбурге. В том числе загородный дом с участком на полтора гектара недалеко от Висимского заповедника.

– Полтора гектара? Неплохо устроился, – усмехнулась Аня.

– Да, – кивнул Дима. – Я же говорю, дела у него шли хорошо. Но после знакомства с Шустовым ему пришлось подзатянуть поясок. В шестом году его холдинг возводил одиннадцать процентов всего жилья в Севилье. За четыре года эта доля снизилась до двух процентов.

– Совпадение. Какой-нибудь кризис. Или ещё что-нибудь, – предположил Максим.

– Может быть. Нужно покопаться, что в те годы было на строительном рынке. Я пока в этом не очень разбираюсь.

– Пока? – опять усмехнулась Аня.

– И всё-таки можно предположить, – Дима не обратил на сестру внимания, – что дело тут не в кризисе. Скоробогатову понадобились деньги. Много денег. Чем бы они там с твоим папой ни занимались, это требовало больших затрат. И ещё.

– Что?

– В одиннадцатом году Скоробогатов купил несколько компаний в Лиме.

– Перу?!

– Да. Что это за компании, я так и не понял. Но, кажется, к строительному бизнесу никакого отношения не имеют. Одна вообще, судя по всему, что-то вроде охранного агентства.

– А вот это уже действительно интересно, – Максим провёл ладонями по лицу, будто мог разом снять с себя усталость. – Далась им эта Южная Америка! Перу… Филодендроны и бромелии с картины Берга. Отъезд Затрапезного, пожертвовавшего своим состоянием в России. Старые экспедиции отца. Смерть Давлетшина в Боливии. Теперь – Скоробогатов.

– Кто такой Давлетшин? – не поняла Аня.

– Напарник отца. Один из основателей «Изиды». Хотя тут, скорее, совпадение. Когда он погиб, отец ещё не знал Скоробогатова.

Кристина неожиданно поднялась с кровати. Все посмотрели на неё, ожидая какого-то замечания.

– Чего? – беззвучно рассмеялась Кристина. – Я в туалет. Не против?

Дима хотел ответить шуткой, но сдержался. Знал, что всё равно пошутит неудачно, в итоге придётся самому же смеяться, чтобы сгладить неловкость.

Кристина одновременно пугала и привлекала его. Дима знал, что шансов сблизиться с ней нет. Слишком красивая. Слишком смелая. Слишком загадочная. Бесконечный перечень таких «слишком», из которых складывалась непреодолимая стена. Чтобы сблизиться с Кристиной, Диме потребовалась бы какая-то исключительная ситуация. Например, вдвоём оказаться на необитаемом острове. Это было бы неплохо. Если не считать того, что он там протянет от силы неделю. Впрочем, в последние дни Кристина интересовала Диму совсем по другим причинам. Говорить о них вслух он не решался. Знал, что Максим ему не поверит.