Евгений Рудашевский – Глаза смерти (страница 36)

Кристина разочарованно вздохнула и с сожалением посмотрела на Максима. Он ещё какое-то время возился с шифровкой. В спешке проверял три других ключа – свою фамилию, имя мамы, название города в Индии, где работало представительство «Изиды». Так и не добившись результата, лёг головой возле ног Кристины. Признал поражение. Кристина осторожно провела пальцами по его волосам.

– Значит, тупик? – спросила она.

– Пока да.

С улицы просигналила машина. Приехали Аня с Димой.

Максим не стал их встречать. Знал, что они сами разберутся с калиткой и входной дверью – она была не заперта.

Вскоре в прихожей раздался знакомый стук трости о ламинат. Дима торопился зайти внутрь. Даже обогнал Аню. Ему, конечно, не терпелось познакомиться с Кристиной, и сейчас Максим, ещё чувствуя её ладонь на своей голове, подумал, что позвать Шмелёвых было ошибкой. Они вполне могли управиться вдвоём.

Знакомство вышло неловким. Кристина особой приветливости не выказала, а Диму явно впечатлил синяк на её щеке. Максим, в свою очередь, не хотел вмешиваться и отвлёкся, чтобы ещё раз просмотреть неудачные попытки расшифровать письмо. И только Аня оставалась по-настоящему дружелюбной. Им всем нужно было время привыкнуть друг к другу.

Узнав, что Кристина учится в Строгановке, Аня вспомнила двух знакомых, которые учились там же на дизайне. Принялась рассказывать, как сама ещё в марте побывала на Волоколамке, но Кристина всем видом показала, что не готова обсуждать свою академию, а поиск общих знакомых считает не самым уместным занятием. Аня уловила её настроение и сразу сменила тему. Попробовала узнать, где живёт Кристина, как именно она добиралась до Клушино. Наконец, пройдя мимо этих неудачных тем, вышла на единственную из тех, которые сейчас могли всех объединить, – картину Берга.

Максим с улыбкой наблюдал, как Дима расхаживал по комнате, делал вид, что осматривает мебель, и неизменно косился на Кристину. Когда Аня и Кристина вышли в гостиную, резко повернулся к дивану и, склонившись к Максиму, прошептал:

– Это что, на ней твой свитшот?

– Свит… чего?

– Толстовка, чего!

Максим кивнул.

– Ну дела… Слушай, а она красивая, да? Это она сама у тебя взяла толстовку? А ты ей про комнату рассказал?

– Дим.

– Да?

– Успокойся.

– Не рассказал!

– Если считаешь, что лучший способ познакомиться с девушкой – заявить ей, что она спит на обоссанном диване, то… я начинаю понимать, почему ты до сих пор ни с кем не встречаешься.

Дима никак не отреагировал на слова Максима и захромал к выходу из комнаты.

Все собрались в гостиной. Аня и Кристина сидели на диване, тихо переговаривались о погроме, устроенном в «Старом веке», и об исчезнувших жёстких дисках, а Дима изловчился поймать Перса, сел с ним в кресло – неуклюже гладил кота и с улыбкой поглядывал на Кристину, ждал возможности раскрыть ей величайшую тайну гостевой комнаты. Перс лежал спокойно, но готов был сбежать при первой возможности.

Максим хотел сразу перейти к делу, однако не знал, как именно начать. Кристина его выручила – сама сказала, что, несмотря на исчезновение «Особняка», история не закончилась. Чуть менее уверенно добавила, что теперь они все в опасности:

– И наши родственники тоже. Вчера ко мне пришли. Могут прийти к любому из вас.

Дима растерянно посмотрел на Максима и ненадолго ослабил хватку – Перс воспользовался этим и вырвался на пол, после чего скрылся под столом. На кота уже никто не обращал внимания. Максим рассказал обо всём, что знал.

Пришлось вновь повторить слова мамы, опуская лишь самые незначительные личные детали. Максим видел, с какой жадностью Шмелёвы слушают историю его отца. Чувствовал, как внутри всё стягивается отвращением, однако заставлял себя говорить дальше. И только повторял себе, что делает это для мамы. И для Кристины.

Ещё раз кратко перечислив странности в работе Берга – от скрытого слоя картины до путаницы с датами, – Максим сказал, что к прочим нападениям добавилось вчерашнее нападение на Кристину. Посмотрел на неё и, помедлив, в общих словах передал, что именно случилось в её квартире.

Дима притих, уже не смотрел на Максима с таким откровенным восторгом.

Аня обняла Кристину. Не сказала ни слова, но и без того было видно, что нападение трёх незнакомцев и пощёчины, оставившие такой синяк, ужаснули её.

Вместе они смотрелись необычно. Кристина, одетая во всё тёмное, со строго очерченными скулами и тёмными, постриженными с мнимой небрежностью волосами. И светловолосая Аня с её мягким ухоженным лицом, одетая в белоснежную юбку с завышенной талией, в кремовую рубашку и с разноцветными браслетами на тонких, обнажённых до локтей руках. Их объединяли только разношенные тапки из грубой ткани, кажется, лежавшие в доме ещё с тех пор, когда тут жили родители Корноухова.

Кристина молча приняла объятия, но Максим знал, что ей важна поддержка, поэтому был благодарен Ане и теперь не считал приезд Шмелёвых такой уж большой ошибкой.

Наконец Максим показал всем письмо отца и рассказал о неудачных попытках его расшифровать.

– Странно, – заметил Дима.

– Что?

– Если они, ну, когда вломились к вам в дом, искали что-то связанное с твоим отцом, должны были забрать письма. Это же логично. Я бы сам первым делом полез искать по ящикам в столе, обычно все документы лежат там.

– Мы не знаем, чего они ищут, – не согласилась Аня.

– Да, но… А что, если они всё-таки добрались до этих писем, но решили их оставить?

– Зачем?

– Не смогли расшифровать. Точнее, скопировали себе, но оригиналы оставили тут на случай, если сами не расшифруют. А так решили подождать. Сделали всё, чтобы напугать Макса. По сути, заставили копаться в прошлом. Знали, что он доберётся и до письма. Оно ведь было запечатано?

Максим кивнул: вспомнил подозрительную ребристость склейки.

– Вот. Поняли, что Макс его раньше не читал. А тут сделали всё, чтобы прочитал. И расшифровал.

– Как-то слишком сложно, – не согласилась Аня.

– Даже если так, они ошиблись. Я всё равно не могу прочитать письмо.

Предположение Димы показалось бессмысленным, однако вызвало неприятное предчувствие. После всего случившегося Максим готов был поверить в любую бессмыслицу.

Ещё раз всё обсудили. Собранной информации было ничтожно мало. Никаких фактов. Только вопросы и догадки. Из них не получалось наметить даже общий контур истории, в которую они оказались втянуты. В конце концов Дима сказал, что составит хронику всех событий, связанных с Бергом.

– Не поможет, – отмахнулся Максим.

– Посмотрим. Иногда бывает полезно взглянуть на ситуацию в целом. Это помогает увидеть лес за деревьями.

Максим понимал, что у Димы, в сущности, выйдет хроника его семьи. Слишком долго избегал разговоров об отце, а тут должен был мириться с тем, что кто-то в деталях расписывает историю безумства Шустова-старшего. Однако Кристина поддержала Диму, и Максим решил больше не спорить.

Подводя итоги, признал, что им почти ничего не известно.

– Непонятно даже, с чего тут начать, – согласилась Аня. – Одни вопросы и тёмные пятна.

– Белые, – поправил Дима.

– Что?

– Если ты по аналогии с картами. Там пятна белые. Их не закрашивали, потому что не знали…

– Очень важное замечание, спасибо, – перебил его Максим и с сочувствием посмотрел на Аню.

В конце концов решили продвигаться в четырёх наиболее очевидных направлениях.

– Начнём с «Изиды», это первое, – перечислял Максим. – Может, найдём, чем фирма занималась в тот год, когда мама получила картину Берга. Далее раскопаем что-нибудь о Скоробогатове, на которого работал отец. Чем тогда занимался он? Зачем ему понадобилась помощь отца? Имеет ли он какое-то отношение к «Особняку»? Потом нужно забраться в мамину почту. Почитать, что ей ответил краевед.

– А четвёртое?

– Я ещё посижу с шифровкой. Может, что-нибудь придумаю.

План действий был составлен. Это успокаивало. Они ни на шаг не приблизились к разгадке того, что здесь происходило, но по меньшей мере теперь знали, что не будут сидеть сложа руки.

Максим хорошо понимал: самое неприятное в их положении – постоянный страх перед возможной угрозой. Тебя держат два здоровяка, не дают пошевелиться, а рядом ходит третий, самый сильный и опасный. Ходит молча, никак не объясняя своих действий. И тебе остаётся лишь смотреть в его чёрные злые глаза и ждать, что в любой момент его рука поднимется нанести тяжёлый, быть может, смертельный удар.

– Ни слова моей маме, – напомнил Максим и вышел из гостиной.

Отправился в новую часть дома, чтобы положить на место письмо, по которому восстанавливал решётку Кардано. Уже оказавшись в прихожей, услышал, как Дима спросил Кристину о диване:

– Никаких странных запахов не заметила?

Максиму оставалось надеяться, что Аня вовремя вмешается и хотя бы не позволит брату преувеличить историю с Персом. Дима любил сгущать краски. В его версии легко могло оказаться, что мебель в гостевой успели оприходовать чуть ли не все соседские коты.

Развеселившись, Максим не сразу заметил, что дверь в мамину комнату приоткрыта. Толкнул её – и замер на пороге.

Увидел отчима.