Евгений Рудашевский – Глаза смерти (страница 35)
– Значит, тут не Цезарь, – сдался Максим, когда увидел, что Кристина не допустила ошибок.
– Что дальше?
– Дальше решётка Кардано. Вряд ли, конечно, но можно попробовать. Отец иногда шифровал письма с её помощью. Это картонка с вырезанными отверстиями. Накладываешь решётку и видишь только те буквы, из которых складываются настоящие слова. Надёжный способ. Почти не поддаётся дешифровке. Тут нужно иметь большую подборку таких текстов, чтобы выявить хоть какие-то закономерности. Ну и надо разбираться в почерке, потому что буквы иногда приходится подгонять под отверстия.
Максим сходил в мамину комнату. Прежде никогда не рылся у неё в столе и сейчас чувствовал себя неловко. Попросил Кристину посторожить входную дверь. На случай, если из мастерской вернётся отчим. Всё это было довольно неприятно, но Максим хотел скорее покончить с письмом отца.
Решётки в столе не оказалось. Мама могла положить её в другое место или вовсе выбросить. Но Максим не отчаивался. Взял из шкатулки другое письмо отца – то, значение которого хорошо запомнил.
–
– Да. Это недалеко от Тверской. Отец назначал там маме свидания.
– Интересно.
Кристина наконец разглядела нужные фрагменты слов:
Максим прижал это письмо к окну, сверху наложил чистый лист из тетради и старательно перерисовал прямоугольники нужных отверстий – в точности воспроизвёл утерянную решётку. Затем взялся за первый из четырёх вкладышей с ещё не разгаданным шифром.
Плотная мелованная бумага просвечивала не так хорошо, но Максиму удалось различить буквы. Как бы он ни водил листком с нарисованными отверстиями, ничего путного уловить не смог. Буквы и слоги отказывались складываться во что-то понятное. Идея с решёткой Кардано провалилась, но Максим не успокоился, пока не перепроверил всё несколько раз.
– Что теперь? – с азартом спросила Кристина.
Кажется, ей начинала нравиться такая игра. Вот только вариантов у Максима осталось немного. Шифр оказался не таким лёгким.
– Зачем одиннадцатилетнему ребёнку подсовывать сложную загадку? – Максим в раздражении порвал исписанные листки.
– Может, Сергей Владимирович думал, ты с ней потом разберёшься, когда вырастешь? Или вообще оставил загадку не тебе, а…
– Маме? Ну, предположим. Зачем тогда написал моё имя? – Максим махнул жёлтым конвертом.
– Не знаю… Ты говорил, был ещё какой-то – сложный – способ шифровки.
– Да. С ключевым словом. У мамы было только два таких письма. – Максим схватил тетрадь и принялся торопливо объяснять Кристине. – Смотри. В случае с шифром Цезаря мы составляли собственный алфавит, так? Алфавит, в котором все буквы смещены по отношению к нормальному на конкретный шаг. Шифр слабый, ломается методом подбора. Есть более надёжный вариант. Использовать не один шифралфавит, а сразу несколько.
– Это как?
– Элементарно. Предположим, что ключевое слово – «Изида». Отец его использовал в письмах к маме.
– «Изида»? – Кристина оживилась.
Пригладив непослушные волосы, ещё глубже склонилась над тетрадью.
– Да, как название его фирмы. Так вот. Нужно составить таблицу. Сверху записываешь открытый алфавит, то есть наш обычный: от А до Я. Дальше, под ним, записываешь четыре шифралфавита.
– Почему четыре?
– Потому что в слове «Изида» – четыре разные буквы. Записываешь последовательно. Под буквой А открытого алфавита ставишь, соответственно, ещё одну А, затем Д…
– Потом З, И.
– Верно. А, Д, З, И – это начальные буквы четырёх шифралфавитов. Дальше прописываешь эти алфавиты целиком. Вот.
– Понимаешь?
– Пока да.
– Таблица готова. Теперь берёшь предложение, которое хочешь зашифровать. Например, «Особняк на Пречистенке». Только без пробелов. И записываешь над этим особняком ключевое слово – букву за буквой, пока не покроешь его целиком. Смотри. Остаётся только зашифровать текст с помощью таблицы.
– Как?
– Легко! Ведь каждая буква ключевого слова соответствует своему отдельному шифралфавиту. То есть берёшь первую букву открытого текста – О из «особняк». Видишь, что над ней стоит И из ключевого слова «Изида». Значит, шифруешь её по алфавиту от И до З, в котором букве О изначального алфавита, он сверху, соответствует буква Ч. Буква С у нас превращается в Щ. Следующая О опять становится Ч. Потом Б становится Е. Так – по всему тексту. Ещё чуть-чуть, и «Особняк на Пречистенке» превращается в…
– С ума сойти… – Кристина откинулась на подушку. – У меня сейчас голова лопнет.
– Ничего сложного. Нужно привыкнуть. А чтобы расшифровать текст, делаешь всё то же самое, только наоборот.
–
Максим взялся за письмо отца. Старательно выписал буквы из первого вкладыша на отдельный листок. Ещё раз обратил внимание на странную небрежность в их написании, но пока не знал, как это объяснить.
Использовал «Изиду».
Ничего не вышло.
Ни намёка на самостоятельное и понятное слово.
Готов был со злости смять листок. Сдержался. Стал вновь изучать письмо, будто мог в спешке упустить важную деталь.
Подумал, что обращение «Всё оставляю тебе. Ты поймёшь. И в глазах смерти увидишь мою жизнь» – это и есть один большой ключ. Молча, уже не пытаясь объяснить Кристине своих действий, составил ещё двадцать два шифралфавита для такого ключа. Делал это быстро, порывисто.
Подставил все пятьдесят шесть букв из первого вкладыша и понял, что вновь ошибся.
Откинулся на спинку дивана и, закрыв глаза, попробовал успокоиться. Искал в памяти хоть какую-то подсказку. Торопливо перебирал всё, что когда-либо слышал о расшифровках от мамы, отца или прочитал сам, когда ещё интересовался этой темой.
– Макс, – тихо позвала Кристина. – А если… – она смотрела на жёлтый конверт.
– Что?
– Может, это не имя адресата, а ключевое слово?
«Максиму».
Единственная надпись на конверте.
Максим резко выпрямился. Хлопнул себя ладонью по лбу. Ну конечно! Как он сразу не догадался? Это было логично и по-своему оригинально. Спрятать ключ на видном месте.
– Ты гений! – Максим схватился за тетрадь.
Кристина пересела ещё ближе – так, что их плечи соприкоснулись. Предвкушая разгадку, они хотели теснее прижаться друг к другу, наконец увидеть текст, зашифрованный отцом восемь лет назад и отправленный маме вместе с «Особняком» Берга.
На этот раз Максим не торопился. Делал всё аккуратно. Оттягивал решающее мгновение, наслаждался самим ожиданием и этим тёплым единением с Кристиной.
Заново выписал пять шифралфавитов.
Начисто переписал первый вкладыш из письма.
Чувствуя, как участилось дыхание Кристины, распределил буквы ключевого слова.
Каждое следующее действие совершал всё более размеренно, сосредоточенно.
Пальцем вёл по таблице алфавитов. Выписывал первые буквы.
– Жад, – с надеждой прочитал Максим.
Похоже на слог какого-то вполне живого слова.
Выписал следующие три буквы.
Получилось «жадтнг».
И дальше: «яйщзнону»…
Ничего.
Очередная белиберда.
Ключевое слово не сработало. Как и все предыдущие. Тупик.