Евгений Рудашевский – Глаза смерти (страница 34)

Кристина уже проснулась. Успела переодеться в свои чёрные левайсы и тёмно-синюю толстовку Максима, которую мама вчера на всякий случай оставила в комнате. Застелила диван и, когда Максим зашёл в комнату, стояла возле окна с телефоном в руках.

– «Всё оставляю тебе. Ты поймёшь. И в глазах смерти увидишь мою жизнь», – прочитала Кристина, когда они управились с завтраком и сели на диван обсудить письмо. – Что это значит?

– Понятия не имею.

– Всё оставляю тебе…

– Ну да.

– А что он тебе оставил?

– Ничего. Кроме гнилых воспоминаний. Если это то, что интересует тех людей, так, пожалуйста, пусть приходят, я поделюсь.

Кристина улыбнулась, но не утратила серьёзности. Внимательно осмотрела конверт и вкладыш. Даже понюхала их, чем окончательно развеселила Максима.

– Так это шифр? – Кристина всмотрелась в ряды неровных букв.

– Ну да. Отец любил такие загадки. Видимо, решил, что на прощание нужно оставить своему сыну именно загадку. Заботливый.

– Ты сегодня язвительный, – Кристина посмотрела на него с интересом.

– Просто начало дня не лучшее, – Максим пожал плечами. – В общем, с письмом мы никуда не продвинемся.

– Уверен?

– Я же говорю, отец и раньше оставлял мне такие шифры. Устраивал приключение в квартире. Давал одну записку с указанием, где искать вторую. Потом – третью. Реши парочку загадок, разгадай тройку ребусов и к вечеру найдёшь подарок на день рождения.

– Подарок на день рождения?

– Да. Шоколадную Звезду смерти или что-нибудь в этом духе.

– Этот шифр – такой же?

– Не знаю. – Максим взглянул на письмо отца. – Вряд ли. Может, какая-нибудь банальность. «Прости, но для твоей же безопасности». Ну, или как он там сказал маме.

– Думаешь, шифр сложный?

– Мне было одиннадцать. Вряд ли он использовал «Энигму».

– Ты сегодня другой.

– Какой?

– Не знаю. Другой.

– Выспался, наверное. Ну, и штаны новые надел. У этих коленки ещё не провисли.

Кристина рассмеялась беззвучным мягким смехом.

– Когда мы встретились в первый раз, ты был…

– …угрюм и молчалив?

– Да. Замкнутый.

– Это плохо?

– Нет. Но такой, как сейчас, ты мне нравишься больше.

– Больше? Не знал, что я вообще тебе нравлюсь. – Максим почувствовал, как лицо предательски наливается краской.

– Ты покраснел.

– Неправда.

– Правда.

– Слушай, в нашу первую встречу ты и сама была угрюмой.

Кристина ещё улыбалась, но уголки её губ дрогнули. Она опустила взгляд. Максим проклял себя.

– Прости. Как видишь, мне лучше быть молчаливым и замкнутым. Когда много говорю и пытаюсь шутить, ничем хорошим это не заканчивается.

Кристина не ответила. Её улыбка окончательно угасла. Кажется, она ненадолго позабыла о том, что привело её в Клушино, а теперь благодаря Максиму вспомнила.

– Значит, это тупик. Я-то думала, в письме будет про картину. Раз уж Сергей Владимирович прислал их в одно время. Если тут что-то и зашифровано, этого явно мало.

Максим переставил поднос с пустыми кружками и тарелками на подоконник, а сам сел на диван, возле Кристины. Склонился над письмом, которое она держала на коленях.

– Давай попробую расшифровать. Там будет видно.

– Смотри сам.

– Слушай…

Нужно было как-то извиниться – внятно, ёмко. Так, чтобы она поняла искренность его чувств. Но у Максима никак не получалось подобрать нужные слова.

– Всё в порядке, – Кристина постаралась улыбнуться. – На самом деле я тебе благодарна.

– За что?

– Здесь… с тобой я ненадолго забыла об этом кошмаре. Мне начинает казаться, что всё не так плохо. Небольшое приключение, через которое мы должны пройти. А в конце все будут счастливы. Не знаю, может, это неправильно. Не нужно отстраняться от реальности. Но здесь мне хотя бы не снились кошмары.

Кристина, пересев поближе к Максиму, положила голову ему на плечо. Взяла в свои руки его правую руку. Переплетя пальцы, задержала его ладонь между своими ладонями. И так застыла.

Через несколько минут от Димы пришло сообщение.

– Они выезжают минут через двадцать, – прочитал Максим. – Значит, у нас часа два, не больше. В субботу не должно быть пробок.

– Два часа на что? – Кристина подняла голову и позволила Максиму встать с дивана.

– На то, чтобы расшифровать письмо. Убедиться, что в нём нет никакого смысла. И торжественно сжечь во дворе. Что скажешь?

– Я – за.

Максим принёс из своей комнаты чистые тетради, ручки и карандаши. Забрался с ногами на диван и первым делом переписал все буквы шифровки так, чтобы каждая из них оказалась в отдельной клетке. Двести двадцать четыре буквы.

– Почти все письма отец шифровал самым банальным способом. Шифр Цезаря. Слышала?

– Нет.

– Нужно знать шаг – точное число букв, на которое мы опускаемся или поднимаемся по алфавиту. Смотри. Если шаг равняется единице, мы каждую из букв увеличиваем на одну. И первые пять букв из «уаодц» превращаются в «фбпеч». Понимаешь?

– Да.

– Такой шифр взломать нетрудно. Спасает обыкновенный подбор. В алфавите тридцать три буквы, значит, вариантов – тридцать два. Давай разделимся. Ты бери шаг от единицы до пятнадцати, а я возьму от шестнадцати до тридцати двух.

– И что делать?

– Увеличивай буквы. Только сначала напиши алфавит, чтобы не путаться, хорошо?

– Хорошо.

– И возьми на пробу только семь первых букв из шифровки. Там сразу видно, получается абракадабра или какое-то слово.

Провозившись с подбором почти двадцать минут, они так ничего и не добились. Всякий раз шифровка превращалась в такой же бессмысленный набор букв. Не было даже намёка на узнаваемое слово.

Максим внимательно просмотрел результаты Кристины, затем, ничего не говоря, взялся за её половину алфавита. Решил всё перепроверить. Кристина никак это не прокомментировала.