Евгений Разумов – Археология пути (страница 42)

Труд как максима общественного бытия

Вопрос о предпринимательском, управленческом, государственном управлении на сегодня решён на поверхности в пользу толкования его в качестве услуги, однако для этой услуги далеко не всегда определён «субъект». На самом деле именно проблема отношений действователей и устаревание самой концепции субъекта – вот что затрудняет понимание и переосмысление труда как ответственности. Довольно просто обозначить возникающие проблемы как «эксплуатацию» или «асимментрию», но для её разрешения потребуется по-видимому разобраться как с действительными трудовыми отношениями, как неизменно включающие элемент иерархии и управляемости, так и связанным с этим символизмом.

Пьер Бурдьё пишет о разделении бюрократического труда по подчинению (англ. labour of domination), которое проявляется в том, что на верхних уровнях иерархии участники обладают возможностями для более расширенной трактовки требований и норм, а также могут в некоторых пределах отклоняться от них, в отличие от нижних уровней, которые следовательно должны обращаться за трактовками по иерархии, либо принимать то или иное решение самостоятельно, что далее может проявляется через чиновников или продавцов в режимах строгого или доверительного режимов общения, как границы соприкосновения с государственным и общественным трудом[Bourdieu, 2010, с. 134,164-165]. Если мы хотим однако рассматривать общественные построения в более широком смысле, чем дискурсивные и иерархические структуры (которые могут выстраиваться из готовности к взаимному труду, при том, что личная готовность противостоит абстрактной готовности гиперсубъекта, что отдаётся на откуп посредников), то мы должны задуматься над тем, какие формы «подчинение» может принимать в других случаях, особенно в сетевых и неформальных построениях, сделать некоторое допущение, в принципе сходные это основания или принципиально различные.

Мне представляется, что можно представить расширенную трактовку через понимание управленческой деятельности как особой формы совместного труда, в котором также участвуют и получатели услуг, в том числе государственных или внутрикорпоративных, когда они предоставляют необходимые сведения, обратную связь или отчёты об использовании, тогда как управляющие осуществляют наблюдение, надзор, оценивание и т.д. Собственно управленческий труд может быть связан с получением некоторого более или менее определённого результата, который по существу можно определить как сценарий пути, а может заключаться в регулировании общественной жизни или природных процессов, то есть в регулировании дорожного движения. На самом деле эти виды управленческого труда можно было бы полностью разделять, но обычно они сильно взаимосвязаны или полностью пересекаются, как это имеет место с управлением жилищными отношениями, где требуется обеспечить некоторый объём строительства и в то же время достичь общественного благополучия. Но как видно, эти процессы в последовательно развивающихся обществах являются стороной одной медали: прохождение пути строительства и перепрохождение жизненных путей в построенном фонде. Тем не менее, можно говорить о том, что со сложившимся прохождением (обслуживание жилищного фонда) и с повторяющимися путями (строительством однотипных домов) будут складываться устойчивые габитусы, которые могут проецироваться и на соответствующие управляющие структуры, тогда как в случае необходимости изменений потребуется особый управленческий труд по изменению габитуса, при котором и может наблюдаться та ситуация, когда меняется подход к регулированию, что и рассматривал в своей работе «Общественные структуры хозяйства» Пьер Бурдьё. И как он показывает в своей работе, идеализированное представление об управленческом труде, как не требующем особого рода исключений, является существенным искажением, что можно связать с искажением применения функции справедливости исходя из символических ограничений, то есть по сути появления особых символических и бюрократических функций, опирающихся на экономический или юридический язык как особого рода дискурс, в котором оказание услуги состоит в значительной мере в самой «расшифровке» дискурса (которая тем не менее парадоксальным образом невозможна, что и определяет магическую силу общественного театра).

Само же бюрократическое управление сосредотачивается на внутренних путях, которые могут доводить и те и другие сведения, опираясь на язык норм и законодательства. Когда мы имеем дело с некоторым управляющим текстом и полем его трактовок и способов применения, а также самой системой управления, то текст играет роль своего рода управляющего программного кода, что теперь получает прямое воплощение когда на иерархические запросы могут отвечать «машинно обученные» модели, а про текущих «руководителей» говорят, что с помощью этих моделей они могут научиться правильно формулировать запросы и задания. Но если это возможно сделать с управлением того, что имеет результат (что также весьма сильно может отличаться из-за различных восприятий функции справедливости, как мы рассматривали в предыдущей главе), то с регулированием общественных систем и природной среды, всё не так очевидно, как с транспортной логистикой. По крайней мере, если вслед за Пьером Бурдьё мы определим управленческий труд как не точное соблюдение норм, а некоторый путь или символическую игру их истолкования, то нам потребуется особая функция справедливости, которая будет применяться к общественному и планетарному пространству или лучше несколько функций, которые будут не только зашифрованы, но и доступны к расшифровке несколькими способами. В этом смысле эта функция справедливости будет направлена на соседние оценки и возможные примеры, а также в абстрактном смысле, обращаясь к возможности контрольного истолкования на вышестоящем уровне. Машинная модель (которая сегодня также обучается по схеме своего рода иерархии смыслов) в этом смысле может предоставлять ответ как один из наиболее подходящих путей прохождения или как такой, который должен соответствовать усреднённому мнению, но в целом управление подобными системами можно определить как оценку множества путей или сценариев и сопоставлении последствий их прохождения (и сама постановка вопроса модели в формулировке «составь несколько сценариев» вряд ли пока может приблизиться к человеческому управленческому труду, поскольку, например, могут быть упущены неявные сочетания). Машинное истолкование в некоторых случаях всё же позволяет производить расшифровку и получать проверочные ответы, особенно когда дело касается не эстетических, а технических вопросов. Тем не менее, сами эти факты свидетельствуют о том, что элементы гиперсубъективности присутствуют в существующих на сегодня иерархиях и заключаются в абстрагировании от субъектности действователей в пользу абстрактного представления о действовании институтов, что выступает и особой формой мышления и элементом символической игры.

Итак, когда мы имеем дело с управлением некоторой областью прохождения путей, то можно обозначить сложившееся поле, в том числе поле реестра собственников капитала и недвижимости, как итог применения суммирования символического и прагматического значения. И такое значение хотя отчасти и будет принадлежать образу труда, но с другой стороны представляет собой на сегодняшний момент собственно накопленную систему «капиталов» на поле дискурсивных практик капиталистической системы. Тома Пикетти по существу предлагает считать сложившееся положение в отношении этой функции несправедливым и установить функцию справедливости (f1) как пропорцию перераспределения наиболее крупных состояний[Пикетти, 2024]:

вознаграждение участие символизм

────────── = % ───── + g( ─────)

труд путь путь

состояние символизм

+ f1 (─────) + f2 (───────)

дорога дорога

Тем самым сама идея управления капиталом будет переоформлена в управление трудом, поскольку излишний «капитал» всегда будет перераспределяться. Однако функции управления символическим распределением прохождения (g) и накопленного символизма инфраструктуры (f2) при этом могут оставаться незатронутыми или могут изменяться непреднамеренным образом (например, за счёт снижения значения символического потребления могут снизиться значения функций g и f2, что дополнительно может привести к снижению производительности труда наиболее оплачиваемых или высокопоставленных работников).

Тем не менее, в некоторых случаях очевидна необходимость установления даже отрицательного значения функции f1, как например в случае состояния планетарной инфраструктуры, для которой страны планетарного севера имея меньшую часть населения накопили более 80% промышленных загрязнений[Пикетти, 2024], то есть их вклад в планетарную природную недвижимость продолжает оставаться отрицательным, несмотря на то, что он может в некотором смысле оправдываться культурными и хозяйственными приобретениями. Поэтому мы не ставим здесь перед собой задачу создания законченной модели пути осуществления труда и возможностей применения функций справедливости, но тем не менее описываем основные предпосылки, которые можно применить к подобной модели.