Евгений Разумов – Археология пути (страница 40)

Мне всегда представлялось, что определив некоторую целесообразную деятельность (или точнее можно сказать «действованность», «задействованность»), я мог создавать область творческого пути, открывавшуюся как «побочный» продукт, но который однако всегда был более значим, чем основной (как основной мотив это представление было созвучно ритурнели в понятиях Делёза и Гваттари: внутренняя мелодия становилась частью пути через бурю или долины, ведущие к вездесущности того или иного плато). Так и прохождение пути как ежедневные упражнения на открытом воздухе и воде противопоставляется функциональной физкультуре в залах или бассейнах, если они задействуют и упорядочивают особые элементы мышления. Раскрепощённая эстетика здесь может возрождать архетипический мотив или создавать новый ритмический рисунок. Но не до конца остаётся ясным была ли связана ритурнель со мной или с землёй, или же она была основой и значением пути? Ранее мы рассмотрели это в качестве двойственности пути, но это является и двойственностью труда. Или даже некоторой зацикленности, поскольку одна из вытесненных частей возвращается через творческое начало, вновь начиная, а может быть завершая трудовую деятельность.

Культурное сознательное движение было соединено с одним путём в прошлом, когда охота и собирательство могли проходить в разведанных и ежегодно почти повторяющихся путях, которые были лишь знаково и технически изменёнными путями, которые применяют и другие животные, но которые для людей были симолически связаны с песнями, ритмами, ритуалами. Но с появлением сельского хозяйства пути были соединены в своей множественности, поскольку если саванный или лесной путь мог обеспечить разнообразие через прохождение мимо множества видов пищевых и строительных источников (через которые могло двигаться всё племя как группа, но есть конечно и исключения, такие как быт неандертальцев с мясной диетой, который видимо по этим в том числе причинам не перерос в качественно новый разветвлённый путь, несмотря на поддержание границ популяции в изменяющихся природных условиях), то выбирая места длительных поселений люди начали планировать множество путей, через которые осуществляется взаимодействие устойчивое или же требующее периодической смены места поселения по мере обеднения окружающего места. К тому же появилось и разделение сельскохозяйственного и архаичного добывающего путей, которые дополняли друг друга и обеспечивали большее разнообразие, но требовали путевого планирования. Результаты труда перемещались, хранились и преобразовывались, образуя коллективное мышление, управлявшее каждым перемещением с помощью культурных знаков и способности создавать и управлять этими знаками.

Впоследствии эти системы превратились в формальные, опирающиеся на записи, отметки и правила, но это можно назвать на фоне самого путевого мышления лишь заметками на полях, в окружении самой способности продолжать путь и непрерывно изменяться. То есть государственные запасы зерна, золота, животных и воды стали сами началом новых возможностей для пути власти, но они в рамках общества остались переключателями пути, которые приостанавливали поток перемещения, жизни людей и их сообществ как плотина перегораживает реку и создаёт самоподдержание, противопоставленное случайности природы. Символически остаётся загадочным разрыв момента изначального созидания и последующего перемещения; получается, что основной труд, связанный с укреплением цивилизации, сосредоточен в перемещении, а не в непосредственном производстве, поскольку производство заключалось либо в почти естественном (природном) выращивании биологической массы (и в этом смысле связанный с ними труд можно считать столь же вспомогательным, как и перемещение до места обработки/поля), либо в ремесленном преобразовании материалов, и в относительно ограниченном мыслительном пространстве случайных блужданий, которое с одной стороны было сосредоточено в руках правящей группы, а с другой стороны случайное блуждание означало мыслительный и материальный путь для всего общество (и к тому же существует правдоподобная гипотеза о том, что древние мыслители часто были обязаны своим успехам перемещениям, таким как переезд или ссылка[Неаполитанский, 2025]). Значение перемещения сохраняется и на сегодняшний день, когда доставка и упаковка по крайней мере для потребительских товаров оказываются более существенными с точки зрения «добавочной» хозяйственной ценности, при создании промышленных объектов и товаров существенную часть занимает обеспечение, а с оформлением как промышленного производства, так и сферы услуг в отдельное функциональное поле значение собственно труда как личного вклада в перемещение ослабилось.

Кроме того, значительная часть труда происходит уже после перемещения «до конечного потребителя», поскольку последующие действия продолжают как физическое преобразование, более или менее эффективное, так и последующее возвращение к природе. В системном мышлении части создания и обслуживания разделяются и вероятно так удобнее и нагляднее представлять и организовывать инженерные и хозяйственные процессы, но это не соответствует символическому пространству культуры и общества, поскольку вычислительное устройство не существует без самого габитуса вычисления, техническое устройство в этом смысле – тот же блокнот, что и глиняная табличка, только с движущимися изображениями. Я имею в виду, что приобретённые товары, оказанные услуги (через включение в мысли, обсуждения, написание отзывов и т. д., но и через само финансирование будущего повторения услуг, потребляющих те или иные ресурсы через определённые пути движения и управления) приносят ту или иную физическую и символическую ценность в зависимости от того, как они входят в дальнейшую жизнь, как они сочетаются с другими благами, процессами, впечатлениями. И думать, что можно оценить полезность каждого переданного товара – будет большой иллюзией, хотя на этом и построен рыночный символизм, стремящийся выдать третий и 4 товары как за столь же полезные, что и первый (но иногда благодаря запасанию они действительно оказываются более полезными, если они не портятся, но это уже предмет отдельной символической игры, в которую играют все участники рынка, даже если этого не замечают, точнее сказать они играют в неё именно потому, что не замечают этого). Конечно более современное представление заключается в том, что цикл должен быть завершён (не в смысле действительном, но в символической принципиальной замкнутости, в действительности деятельность всегда означает приращение), хотя и не подобен природным циклам, и продавец ответственен за все последствия своей деятельности вплоть до разложения последней частицы кожи или пластика, но вероятно только не за все косвенные символические воздействия, которые помыслить гораздо сложнее, чем материальные (поэтому видимо определение цикличности и представляет довольно значительную сложность по сравнению с пищевыми цепочками, которые обычно можно с успехом наблюдать). Точнее будет говорить, что как производители и потребители, так и всё человечество ответственны за планирование путей и мыслительную организацию так же как за план микросхемы, предназначенной для устройств массового использования, или за сообщение информации о глубине переработки пластика корпуса вычислительного устройства. Но следует обратить внимание, что такая ответственность не может определяться фактом наличия рыночной системы, установками продавцов и покупателей, либо иной системы распределения, ответственность определяется участием потребителей в системе цивилизации, которая опирается на множество символических и прагматических путей. Кроме того, на сегодня сам факт проживания на планете становится очевидным обязательством жизни в планетарном общежитии как требующем ежедневного совместного труда по поддержанию порядка в этом общежитии (но с концептуальным представлением о порядке и того, как определить планетарную функцию справедливости существуют фундаментальные расхождения, несмотря на достигнутую формальную определённость физических границ и целей устойчивого развития), поэтому возвращение к охоте и собирательству становится само по себе невозможным (в смысле того, что он не снимает ответственности, не только потому что цивилизация проникает повсеместно, а потому что имеется некоторая осведомлённость и возможность участия в совместных преобразованиях действительности).

Готовность к труду

Кто-то может утверждать, что такую ответственность можно закрепить юридически, кто-то стремится укоренить средства самоконтроля на государственным и общественном уровне, однако и культурно и прагматически ответственность представляется через оценку возможностей для включения новых элементов в деятельность и планетарное состояние. Такое включение наиболее понятно с точки наблюдения людей и сообществ: это может быть действованием единичного «потребления» или точнее будет говорить «включения в деятельность» (будь то сбор даров природы, урожая или приобретение товаров с доставкой на дом), или массовым включением в жизнь сообществ, обществ и государств (когда происходит соответствующая деятельность, которую можно сравнить с перемещением группы, которая получает услуги совместно, а в отношении общества – это услуги, которые предоставляет государство, такие как инфраструктура, образование, безопасность и культура). С другой стороны, потребление осуществляется организациями или условными гиперсубъектами – на этапе как хозяйственного, так и общественного, природного производства, и может быть направлено как в случае с крупными инженерными проектами на некоторые обобщённые общественные и природные «проекты» или «государственный заказ», а также на элементы экскурса, где мы выходим за пределы целевой и проектной определённости. В этом случае коллективный труд не всегда можно сводить к труду отдельных людей и сообществ, но представление о коллективной трудовой деятельности по-видимому соответствует тому, которое мы наблюдаем для личного участия. По крайней мере мы можем осуществлять переход через функцию общественно и планетарной солидарности трудящихся, расширяя её за пределы собственно рабочего класса. Таким образом, элемент включения представляют собой некоторый участок мыслительного пути в виде как прагматического, так и символического выражения, который направлен как на изменение деятельности, так и на её поддержание, сохранение и воспроизводство (что часто проявляется непосредственно через определённую генеалогию наследования профессии или через символический поиск семейного пути как генеалогии труда).