Евгений Разумов – Археология пути (страница 39)

Сегодня по одну сторону пути оказались привлекательный функционализм полок низкостоимостных лавок и улыбчивых доставщиков, привозящих еду по волшебным словам в 2 раза дешевле, тогда как по другую находится содружество коренных народов Индонезии, пытающихся противостоять добытчикам пальмового масла, уничтожившим местные леса и сделавшими реки непригодными для вылова той самой рыбы, которая сохраняла здесь до настоящего времени древнюю лодочную дорогу дара природы человеку. Человек больше не хочет получать дары, он уничтожает дорогу самим функциональным абстрактным образом через глянцевый рационализм принятия корпоративных решений, основанных на смеси рациональности и символизма. Сегодняшнее противоборство нельзя вести через посещение тех или иных магазинов и выбор тех или иных товаров – у потребителя просто нет информации о том, откуда поступили все составляющие большинства продуктов, но мы можем начинать с восстановления экономики дара на местном уровне и противостояния экономике псевдорационализма на уровне интеллектуальном.

Что касается переработки упаковки и вообще символической деконструкции любой функциональности, то характерным ответом на символическую предопределённость и попытку формировать со стороны производителей привычки стало появление отрасли «сделай сам», ставшей средоточием возможностей для перестроения потребительского габитуса, превращая готовое изделие в объект сделоготовочного [примечание 3] искусства или почти что сделанного. Но она остаётся в тени основных значений дробей, поскольку её дополняющая функциональность не ставит вопрос принципиально. Да, мы можем собрать и отремонтировать шкаф или выращивать зелень под лампой, но это не изменит отрасли само по себе, но появление удобной доставки почти с фабрик до потребителей открывает новые возможности для понимания путей, хотя требует обязательного применения функций справедливости и ответственности, который в некоторый момент может позволить заглянуть по ту сторону как упаковки, так и страницы описания, а также и самого процесса производства.

***

Когда Канчха Шерпа начинал свой путь проводника в 1953 году, он не задумывался, к чему это приведёт и какой загадочностью будет охвачена народившаяся вокруг Эвереста отрасль. Порой даже побывавшим там сложно ответить на вопрос «зачем?» Но в сущности это тот же вопрос, который задаёт себе каждый идущий по пути, просто самые труднодоступные пути подобны соединению путей, которые происходят и в любом общественном институте, где на вершине города находится та или иная организация, тот или иной товар, та или иная технология. Но в отличие от общественных путей вершин не так много и пока для людей их покорение не становится самоцелью, это попытка не доказать что-то, а ответить на те внутренние вопросы, которые внутри нас с первого шага. Как бы то ни было, шаг по ближайшей к космосу вершине должен напоминать и разрешение вопроса о противоречии внутренней и внешней онтологии, тем более, что он совершается без скафандра, однако загадкой остаётся то, почему сам проводник так никогда и дошёл несколько сот метров до самой вершины.

Список упомянутых источников

1. Бурдье П. О государстве: курс лекций в Коллеж де Франс (1989-1992) // 2016.

2. Бурдье П. Экономическая антропология. Курс лекций в Коллеж де Франс (1992–1993). : Litres, 2019.

3. Кнупфер Ш., Покотило В., Вотцель Д. Транспортные системы 24 городов мира: составляющие успеха [Книга].-[б. м.]. , 2018.

4. Курпатов А. Машина мышления. : Litres, 2022.

5. Лугавер, Макс, Гревал, Пол. Еда для гениев. Как увеличить свой IQ во время завтрака, повысить производительность мозга во время обеда и активизировать память за —ужином. : Бомбора, 2021. 448 с.

6. Неаполитанский М. Кто придумал землю? Путеводитель по геофилософии от Делёза и Деррида до Агамбена и Латура. : ЛитРес, 2025.

7. Сакс О. Музыкофилия [пер. с англ. АН Анваера] // М Издательство АСТ. 2017.

8. Bourdieu P. The social structures of the economy. Cambridge: Polity, 2010. Вып. Reprinted. 263 с.

9. Virilio P., Moshenberg D. The lost dimension. Los Angeles, CA: Semiotext(e), 2012. 191 с.

10. Urban research: The laws of the city // The Economist. 2012.

11. Росстат – Транспорт [Электронный ресурс]. URL: https://rosstat.gov.ru/statistics/transport (дата обращения: 23.11.2025).

Примечания

1. Если обратиться к представлению о древнегреческих философах, как черпавших пространство творчества со своей землёй на новой почве, куда они перемещались[Неаполитанский, 2025], тогда свобода означает функцию совмещения земли, которую мы обозначили как функцию справедливости.

2. Если задуматься над «мышлением» вещей-в-себе и тем, какой должен быть у них язык, то отчасти у нас он уже есть – это язык математики или та или иная разновидность логики.

3. от англ. readymade – сделоготовка

Глава 7. Археология экскурса труда

Таким клиентам нравилось, что руководство курорта идет им навстречу и пытается восстановить «справедливость»

Ричард Талер

Мы можем определить труд прежде всего в качестве творчества не только как человеческого или общественного, но и планетарного[см. прим. 1]. Но что такое творчество, можем ли мы его выделить в мыслительном процессе, значительная часть которого связана с внутренними и внешними блужданиями, с ключевым мыслительным процессом, построенном на той или иной форме зацикленности (рекурсии и фрактальности)? И тогда интересно, насколько можно считать то, в чём состоит почти вся мыслительная деятельность – случайные блуждания – трудом? И наконец как можно определить связанность внутренних и внешних случайных блужданий, а затем усматривать эту связь в планетарном масштабе? Возможно этот путь определения не слишком очевидный, но как представляется он наиболее логичен и последователен. Определив один или несколько участков пути целенаправленного ли проходимого или блуждающего, мы можем установить его элементарной единицей труда безотносительно к вкладываемому символическому значению, которое часто противоположно творчеству, но может быть и на нём основано, особенно в случае творчества составного[см. прим. 2]. Можно конечно определить, что это особая форма культурного символизма, заключающаяся в отторжении самого понятия символизма, определить онтологию как отказ от самой классификации оснований, но такое определение будет во многом искусственно, поскольку основное значение блуждания часто заключается в самой случайности. Ключевым же вопросом является соотнесение случайного отрезка с теми участками прошлого и будущего, в которых он получает означенность, потому что без соотнесённости с окружающей мыслительностью блуждания бы никогда не были блужданиями. И в этом смысле «случайность» – это метафора, метафора, означивающая сам труд, так и его накопление.

Долгое время труд был определён фундаментальной топологической асимметрией перемещения до места труда общественного, так что к нему могла быть применена особая дробь рабочего пространства, подобная дроби для жилища, состоящей из символического (оформление) и функционального (архитектура) участия. Безусловно, эта исходная парадигма места была связана с природным источником, который когда-то определял разнесённость жизни и со-творчества с природой, как мы его рассматривали ранее. Но на сегодня труд всё больше выходит за пределы этой противопоставленности и к тому же всё больше появляется свидетельств того, что творческое участие осуществляется непрерывно как «на рабочем месте» так и «за его пределами», а точнее было бы сказать – и на рабочем и околорабочем путях. Действительно, «рабочие места» хотя и сохраняются, но становятся часто скорее формальными временными точками пересечения путей, либо требованиями бюрократических систем, хотя и продолжают оставаться своеобразными цехами по созданию символического и культурного выражения. Со стороны же природной включённости воздействие понимается теперь скорее повсеместным образом, связанным скорее с цепочкой происхождения физической и мыслительной, чем только приобретательной (поставочной). Но работодатели в большей части стран по-прежнему не могут вынести вопрос о том, следует ли сохранять рабочее место в качестве ежедневного и постоянного, на голосование самих работников, как и согласиться с требованием включения работников в состав «собственников» капитала как коммерческих организаций, так и государства (но часто они и не стремятся приблизиться к пониманию того, что значит для них капитал, ответственность и условность концепции частной собственности). Само же формирование представления о формировании культурного и символического управления как связанного с трудом является весьма неоднозначным как для иерархических, так и для более распределённых систем, поэтому к рассмотрению этого вопроса через призму пути мы и перейдём.

Будущий и прошлый труд

Интересно, что трудовая теория стоимости обычно рассматривается через соотнесение с трудом прошлым, уже произведённым, который благодаря соединению текущей деятельности множества рабочих, а также и управляющих ими инженеров, постепенно должен переходить с одних объектов на другие будто бы божественная искра, образуя действительно магическую действительность создания цивилизации. Но представление о множестве дорог показывает другую картину: передача сходится к накапливаемому сознательно или полубессознательно направляемому символизму из множества источников, каждый из которых действует как отдельное поле, как отдельный рынок, как обособленный путь, а деятельность определяется представлениями о производимых изменениях как в жизненных, так и технических системах. Способность принимать и включать в другие участки деятельности итоги труда других здесь также представляется нетривиальной трудовой задачей, причём как показывает статистика перемещения, ради приёмки товаров и услуг совершается большая часть перемещений. Повседневный труд же можно считать некоторым аналогом машинного труда по принципу обучения с учителем (по крайней мере так можно понимать дофаминовый цикл), то есть это самоприёмка деятельности, равно как в случае коллективного труда – приёма деятельности окружающих. В этом смысле часть средств производства нельзя отделить от работников и коллективов. Но культурные средства производства (как вкусы и поведенческие предпочтения, так и знаковые ориентиры) принадлежат как каждому, так и коллективам, а также растворены по всем обществам, по всему человечеству [см. прим.3], поэтому их отделение если и возможно, то должно приобретать специфические формы, зачастую в этом смысле сопоставимые с ложным сознанием. В этом смысле только отдельные крупные организации действительно могут быть названы владельцами культурного и природного капитала, однако его сущность в этом случае скорее искусственна. Если же мы представим идеальный путь естественного формирования культурных и природных символизмов, то они как поддерживающие и сопровождающие производство и мышление элементы самозарождаются в личном и коллективном труде различных отраслей, либо у профессиональных производителей культурных и символических благ, и затем распространяются через информационную приёмку. Однако значительная часть этой приёмки продолжает связываться с окончаниями и завершениями дорог: для магазинов и организаций это вывески, этикетки, стиль оформления для лесов – это таблички и пояснения рядом с достопримечательностью или тропой через лес (но это лишь иллюстрация символизма, в целом приёмка и передача культурных символов осуществляется в мышлении, даже если в обществе всё молоко продаётся или распределяется в стандартных стеклянных бутылка, это показывает культурный символизм коллективного производства без участия частной собственности, то есть это символ для общества в целом, также если на общественной дороге если нет символа, то следует видеть на месте его отсутствия символ государственного или муниципального образования).