Евгений Разумов – Археология пути (страница 29)
функциональный выход
────────────────── > 1
функциональный вход
Однако полное значение этой дроби часто было приближенным скорее к нулю, когда в конечном итоге природная среда обитания приходила в упадок, но краткосрочное видение всегда было положительным и символически выверенным:
функциональный выход + символический выход
────────────────────────────────────────── > 1
функциональный вход + символический вход
Например, для властных отношений небольшой символический вход приводил к большому функциональному выходу, допустим функциональный выход мог означать значительную долю урожая, полученную из применения знания календаря и последовательности сельскохозяйственных работ, а также незначительного функционального входа в виде оборота семян и полей, а значит и перепрокладка дорог занимала некоторую долю в числителе. В знаменателе же она приводила к новому символизму как сплочённостью вокруг культурного и функционального значения дороги. Невидимый природный выход мог растворяться за иллюзией символической отдачи даров и подношений природному сверхсубъекту, но рано или поздно тем не менее некоторые идеи должны были претерпевать отбор, пока не сформировывалась относительно устойчивая и в меру эффективная пропорция.
Дроби в информационном пространстве
На сегодняшний день дороги стали сокрыты как функционально (они воспринимаются как должное, а не как дар) и символически (они больше не являются чем-то личным, а как превращаются в образ неприкрытого общественного функционализма). Это в свою очередь ставит вопрос о целостности бытия предмета и сознания среди наметившегося углубляющегося разделения и неприятия внешнего бытия вещей. Такое разделение является одним из великих разделений, отображаемых как на словесное и мыслительное, так и культурное и природное пространства. Мыслительность разделения проявляется в сказанных и иным образом обозначенных обособленностях от природы и вещей в принципе, как защитная реакция на овнутривание труда
Разделяющееся общественное сознание тем самым цепляется за обрывки троп, оставленных в прошлом, пытаясь переосмыслить их все как некий образ нового пути без начала и конца. Но конец тем самым незаметно приближается к гиперсубъекту в виде надвигающейся планетарной катастрофы, которая ему уготована и которую он по законам жанра должен не замечать до поры до времени.
То двумерное пространство к которому он привязывается на большую часть нового существованьейства на самом деле сводится к одномерности скорости обработки информации, но она ничего не говорит сама по себе о значении и культурном основании как этой информации, так и этой плоскости. Экран требует множественности планов и иногда определяет наконец возможность дополнительного обзора, который хотя бы немного приближается к 4-8 миллионам точек, что составляет уже почти 10% от возможностей зрения. Вообще можно утверждать, что жить на 5% и в одном измерении или в отсутствии измерений – это естественная производная функциональности и следствие начавшегося в Новое время нарезания города на отрезки, хотя это нарезание имело отношение скорее ко времени, но затем создало и потребность в иллюзорном пространстве-времени[Virilio, Moshenberg, 2012, с. 44–45]. Свободное место на экране определяет новую среду обитания для тех немногих, кто готов прокладывать в этом новом пространстве новый путь, поскольку и раньше путь означал одновременно своё создание как наименование и измерение расстояния, а теперь открытое окно становится своего рода дополнительным измерением гиперплоскости. Поэтому дробь освоенного и доступного пространства может здесь пониматься и как всемирная постоянная и как квантовая неопределённость.
С другой стороны, дроби в информационном пространстве складываются как раньше могли складываться деятельности прохождения тропы, выполнения хозяйственных, культурных, правовых и иных символических действий. Новые дроби требуют продолжения одновременности мыслительного и физического пути, а также продолжения множества информационных путей, находя совмещение в числителе или знаменателе и осуществляя особый вид совмещения. Например, простая сумма показывает измерения на уровне организма, группы и она же соизмеряется с другими возможностями, например с заменой сетевения на прослушивание музыки или журнала, звуков окружающей природы, города, планеты:
здоровье сетевение человек
─────── + ─────── + ────────────
путь общение культура + знания
Но такое представление не учитывает перекрёстные воздействия составляющих, которые могут отражаться дополнительными функциональными составляющими, такими как функция «человек(сетевение)», «путь(человек)», «общение(путь)», которые могут быть заменены на постоянные соотношения габитуса.
Мыслительно же общение и путь объединяются с культурой и знаниями, образуя невидимую метаконцепцию объединённого знаменателя как ситусного или межгруппового экскурса или дискурса, что может упростить рассмотрение и означивание, иначе вычисления бы были весьма затруднительны. Но это не приводит к обоснованию экономической рациональности, поскольку в действительности она не достигает соотношений сетевения и человека, поскольку как государство, так и хозяйство с трудом проникают в сферы семейного нахождения и перемещения. Современные пути, поскольку работодатели сами их обычно не включат в рабочее пространство, по сути остаются продолжениями и сочетаниями семейных пространств в символическом смысле. То частичное проникновение, которые произошло в период пандемии, не привело и не могло привести к слиянию соответствующих элементов числителя, а время на перемещение до работы люди просто присвоили, что и показывает, что они считали своим соответствующее пространство-время дороги, даже если они больше не понимают его в значении физического пространства.
С другой стороны дробь взаимодействия через вычислительное устройство обычно включает в себя отрицательное или нейтральное значение воздействия на здоровье (хотя сидячее перемещение на автомобиле или возможность заражения в общественном транспорте также могут представлять отрицательными ценностями), которое затем должно быть восстановлено занятиями «физической культурой», так чтобы прийти к некоторому равновесию:
здоровье здоровье
─────── – ────────────────── = 0
путь информационный путь
Соответственно человеческий габитус в совмещённом информационном и городском пространстве можно описать системой подобных уравнений, но для этого потребуется ввести дополнительные допущения о пропорциональности того или иного мышления, о том, какая часть населения в принципе стремится достигать подобных соотношений и способны ли информационные советники изменить положение.
В любом случае новое выравнивание информационного и действительного проходит через представление об универсализме скорости и прозрачности[Virilio, Moshenberg, 2012, с. 57], бесшовности движения. В этой новой чувственной перевыдержанности и действенной идиосинкразии целевое значение на экране будь то скорость, пульс или размытость природы определяют не фактуальное пространство по Витгинштейну, а эстетику исчезновения действительности. В этом смысле многие составляющие дроби могут становиться отрицательными или исчезать, а дроби становиться перевёнутыми. Обрушение топологии казалось бы незаметно прошло для государства, но новые возможности управляемости могут заключаться в возможностях переключать и отключать, а теперь и определять направления самого мышления, ведь для этого достаточно поддерживать чувство скорости, смотреть как они превращаются в информационный габитус, а затем вводить для него ограничения.
Тем самым если государство ранее могло объединять власть в виде невидимой сети дорог и переключателей, а не только часов и других символических формализмов как у Пьера Бурдьё, то теперь оно способно существовать в виде построения нового информационного знаменателя или числителя, который означивает всё происходящее в виде заменяющего традицию и мифологемы прошлого новизной, которая вопреки послесовременности создаёт топологию последействительности:
гиперсубъект свобода сопричастность
───────── + ─────── + ───────────
информация пути этика
────────────────────────────────────────
информационное государство
Но включённость гиперсубъекта в информационное единеньейство ещё не означает расколдовывание новой знаковой абстракции как логарифма без истории. Найти здесь путь историнения можно через археологические раскопки действительности, которой с одной стороны больше не существует, а с другой стороны которая стала больше, чем сама иллюзорность информационного существования. И пока информационная топология взращивает свою бесшовную определённость, она незаметно приходит на смену и государству и праву, значение которых может теряться, если они не определят себя как новый знак, например, воскрешающий традицию не как миф, а как природную археологическую топологию бытия.