Евгений Разумов – Археология пути (страница 28)

Итак, с одной стороны составляя некоторую дробь мы следуем идее воздействия капитала через мета-поле власти, либо обращаемся к некоторой идее влияния, власти, борьбы, противоречия. На самом деле дробь представления пути решает другую задачу – представления мыслительного зеркала как в личном, так и общественном пространстве, и в этом обращении могут сталкиваться и быстрые и медленные пути принятия решений, накопления знаний, рассказывания и пересечения историй, однако именно направленность пути делает возможным проведение линии дроби. Это не означает, что путь представляет разграниченность вида осознанное/неосознанное или же профессиональное/народное, логос/мифос, но некоторая динамическая природа как историчность будущности в сравнении с ложным сознанием прошлого или же направленности прогресса в с привычностью регресса прослеживается в смысле укоренённости общественного пути в его связи с путём природным. Играет здесь роль и вопрос о соотношении полей[Бурдье, 2008] и о соотношении областей общественного познания[Уинч, 1996] и о соотношении надстройки и базиса наконец[Economakis, Papageorgiou, 2023], но правда имеет смысл переписать эти соотношения именно применительно не к статичной структуре, а к изменяющемуся пути. Таким образом, мы получим надстройку как культурный базис многослойного разнообразия символических и знаковых элементов, которые тем не менее имеют своё основание в природном производстве и в обозначении самого действования дара, действования в котором больше нет субъекта и нет производства и наконец общественные отношения находятся под вопросом. Здесь на дороге собственно и происходит преобразование природного производства в культурное и эта дробь выступает онтологически более значимой, чем противопоставленность культуры и хозяйства, где диалектическое снятие в сущности затруднительно провести.

На пути же новая машина множественных плато мышления может распредмечивать капитализм, даже укоренившийся в абстракции универсальной ценности, поскольку первоосновы и соизмерения ценности снимаются возвращением не на границу шизофрении, а сразу за пределы рациональности, которая проращивает пространственную ризому планетарности с изменённым символизмом общности. Мышление поднимается как плато, но оно может опускаться как добывающее производство и прорастать вглубь пространства, только объединив множество плато через отношения дробей мы можем свести их к топологическому языку планеты.

Итак, можно подытожить, что для представления дроби рассматривается некоторое физическое или культурное преобразование, которое в совокупности приводит к производству или передаче культурного символизма, в некотором смысле отвечающее идее капитала, которая в абсурдности сочетания «культурного» и «капитала» снимает хозяйственную предопределённость, поскольку не капитал определяет культуру, но наоборот хозяйство и разум следуют за культурой. Собственно дорога выступает областью распространения и передачи, а также и первичным источником образования культурного слоя. Сеть дорог как открытая система определяет тот режим производства, который может переходить и в общественный способ производства, особенно в информационных обществах.

Элементы общественной и природной археологии

Если способ культурного или информационного производства опирается на некоторые «ресурсы» (природные и человеческие – ПЧР), то в доступности и связанности целостность культурного поля с его разнообразием и разобщённостью формирует собственно общество или человечность. С другой стороны каждый проходящий человек или группа, опирается на заинтересованность которая производит хозяйственный устоявшийся организационный механизм. Таким образом, дорога может объединять культурные и хозяйственные символически противоречия, приравнивая их в рамках некоторой деятельности как движении или обмене, где разнородные виды деятельности становятся не определениями разобщённых классов, а образуют соотнесение внутриклассовых внутрисознательных и межсознательных режимов мышления. Модель взаимоотношения дороги может представляется следующим образом:

общество человек

─────── ===== ────────

ПЧР хозяйство

Превращение отдельной тропы в инфраструктуру далее может выглядеть следующим образом:

путник город

───────── ===== ─────────────

путь ресурсы (доставка)

Хозяйственная заинтересованность города и городского или государственного гипресубъекта в ресурсах приводит к культурному символизму пути и путника.

В нормальном положении тропы перерастают в дороги и требуют выделения ресурсов, а множеством путников становятся обществом:

путник общество

─────── ===== ─────────

путь ресурсы

Исходный способ общественного производства тем самым становится самоподдерживающимся, и затем определяет нового хозяйственного человека и его прагматическую рациональность, однако генеалогия этого определения, как и его будущность связана с культурным производством. То, как возникают элементы этого производства и какие значения они приобретают показывает археология пути и как действительного прохождения и как непрерывного открытия второй стороны, поэтому общественное производство должно представлять множественность подобных уравнений и уравниваний.

***

Археология пути прокладывает невидимые горизонты: то, что вчера казалось незыблемым сегодня оказывается преходящим. И то что мы считали привычным и однородным оказывается противоречивым историческим производным от действий невидимого гиперсубъекта или же проявленным следом коллективных отношений будто бы в большом человеческом столкновителе, но на этот раз не частиц, а идей (хотя и частиц и снега пыли тоже, образующих периодически дорожное полотно). Пути извиваются по наитию или выстраиваются циркулем и линейкой, но неизменно они находят как положительное, так и отрицательное выражение для человечества. О положительном значении судить сложно, если назвать точкой невозврата отход от охоты и собирательства, это могли быть пути к новым полям и лугам. Первичной отрицательностью было военное значение для обороняющейся стороны своих путей и чужих путей – для наступающей. Причём одни и те же пути могли иметь как отрицательное так и положительное значение: рокадная дорога для переброски или удобный путь для прорыва? Также как речная или озёрная гладь могла становиться неотъемлемым способом проникновения для первых путешественников и пиратов. В недавнем прошлом привычные хозяйственно положительные дороги внезапно стали отрицательными носителями заболеваемости, хотя они всегда оставались ими в отсутствие средств защиты органов дыхания и кожи. Поэтому составление соотношения положительных и отрицательных сторон как для оценки прошлого, так и будущего выглядит неоднозначным. Габитус может состоять в том, чтобы не замечать отрицательной стороны, пока она собственно незаметна, а может наоборот стремиться к созданию излишних защитных механизмов и культурных, знаковых систем.

В мыслительном нейроцикле это соотношение может выглядеть как простая разность в каждом действовании и в каждом путешествии, определяющая неравенство деятельности:

Положительное значение – отрицательное значение > 0

Если в значениях смешиваются как мыслительные, идейные, культурные, так и хозяйственные, физические соотношения, то и деятельность рискует распасться подобно тому как изменяется «привычный» путь с появлением препятствий, затруднений или наоборот возможностей, которые все должны быть оценены, но которые не представимы как функция полезности.

Тем не менее, именно привычность прохождения и наличие нескольких вариантов позволяет считать построение маршрута очевидной поведенческой общественной рациональностью, которая может измеряться функционально и следовательно записываться в виде дробей, показывающих логику движения, такую как потраченные ресурсы и приобретённые блага. Собственно торговые операции и привели когда-то к первым теоретизациям прибавочной стоимости. Однако в этом рассмотрении культурное значение могло вытесняться уже вторичным хозяйственным выражением, которое очевидно для длительного торгового путешествия, но которое непонятно до образа привычки в повседневной деятельности. Но несмотря на попытки вытеснения путь продолжает существовать сам по себе и сегодня способен возвратить нас к археологическому определению себя в прошлом через сопричастность как ненаправленному, внецелевому, так и естественному.

Следовательно дробь функционального выхода может иметь как положительный, так и отрицательный знак и она может представляться в неосознанном приближении к габитусу или же в культурном, символическом означивании. В модернизме предполагалось, что функция должна быть сопоставленной человеческому действию и как технологическая функция она может быть нейтральной по крайней мере относительно, практически незаметной и неразличимой. Таким образом, человек получает конечный технологический дар и возможность исключения из технологического обмена будто бы приближение к сверхпроводимости, которая как сверхперемещаемость означает возможность почти мгновенно телепортации в любую точку планеты, которое и воплощается в информационном телемосте сначала как массовом, а потом как личном и наконец как обезличенном явлении. Открыть и увидеть на экране образ природы вместо человека может быть не слишком очевидным, хотя именно такие образы стали привычным на заставках вычислительных устройств, но этот образ возвращает человечество к изначальной нерешённости функциональной дроби, с которой всё начиналось и которая всякий раз выводилась на новый уровень абстракции: