Евгений Разумов – Археология пути (страница 27)

И если в нормальном положении человеческую деятельность можно представить как следование наиболее подходящим программам, то и это на самом деле не должно снимать «проблему» сознания, это должно доказывать, что общество физически по крайней мере отчасти существует как единый организм, сливающийся со средой обитания в том же смысле, что «рациональностью» и «поведением» обладает муравейник как единый организм исходя из того, что именно то построительное и автоматической человеческое действование, если и не собственно размышления, возникают и поддерживаются на тех же принципах[Курпатов, 2022]. И тогда эта часть общественного многомерного поля, его топологии имеет законное право быть исследована как изнутри, с позиции одного человека и его мыслительных путей, так и из расширенного внутри – с позиции археологии путей, завершающихся и начинающихся капиллярами и аксонами троп. Как сегодня считается, наука ближайшего времени пока вряд ли сделает прорыв и приблизится к разгадке понимания мышления и сознания, даже если сумеет описать все проходящие нервные импульсы, построить карту всей нервной деятельности (наоборот, информационная наука с другой стороны создаёт искусственные сети, структура которых также не подлежит подобного рода объяснению), но вот на карте общественных и физических дорог у нас должно быть больше шансов на успех, поскольку здесь как в муравейнике «организм» понятие скорее системное, чем биологическое.

Построение дробей

Таким образом, мы можем рассматривать как фактические, так и мыслительные изменения, перемещения по связанным символическим и культурным отношениям элементов, особенно отношения некоторого участка как включённые в некоторые процессы. Жилое здание, например, принадлежит к человеческому или семейному уровню, а по происхождению и предназначению оно опирается на городскую инфраструктуру и хозяйство, поэтому если представить её как соотношение источников и возможностей, то числитель окажется множественным, а знаменатель – однозначным (который к тому же может определяться для каждого участника историей семьи каждого человека, а соединение таких дробей может объяснять семейные отношения, что впрочем существенно изменяется с переходом к сетевым площадкам аренды жилья и к высокой подвижности населения).

Под источниками мы можем понимать исходную мыслительную область привычного, а для дорог она означает обычно ту часть пространства, в которой мы можем передвигаться полуавтоматически в нормальном состоянии сознания, то есть, можно сказать, когда подсистемы мышления сбалансированы, а не тогда, когда, например, преобладание получает правополушарное «блуждание через систему мышления по-умолчанию» (тогда как выход за рамки устойчивости связан с прохождением новых путей). Источник образует по сути «знакомую» местность или населённый пункт и его окрестности, который тем самым становится способом сложения дробей исходя из общего знаменателя.

Дорога же исторически принадлежит, относится к обществу, тогда как в знаменателе у неё природные и человеческие усилия и изначальная её генеалогия связана со сделанными и новыми географическими открытиями, как выходящими за рамки пространства. Сегодня дороги обычно прокладываются государством исходя из производимых расчётов, поэтому по сути они ограничены в своей эстетике и числитель можно назвать научно-рациональным, а знаменатель – хозяйственным, но возможно такое представление – лишь мифологема мира «рационалов», поскольку знаменатель как для личного, так и для общественного мышления является по сути культурным представлением. Тропа в противоположность этому опирается на природную составляющую, но раскрывает истоки того, как образовывалась культура на личном и местном урвне, поскольку она прокладывается и проходит [примечание 4] через природную среду (возможно отчасти изменённую, такую как луга) или её повторение (парк) и она сохраняет эту означенность до настоящего времени. Некоторые тропы улучшаются отдельными людьми и сообществами, а сегодня они могут становиться как часть инфраструктуры отдыха на баланс регионов и государств. В этом случае мы однако имеем сложный знаменатель, в котором знаки общества и природы приобретают скрытое значение особого эстетического порядка, например, описываться как представление государственной услуги преобразования природы в развлечение. Но тем не менее такой сложный знаменатель описывается через операцию или функцию культурного объединения, которая сама по себе оказывается разнородной, в чём заключается её устойчивость, если найдено удачное сочетание «элементов».

Но культуру можно описывать скорее как средоточие, схождение путей, а отдельную дорогу затруднительно считать устойчивым построением, вместо этого она образует пространство пересечения, где могут сталкиваться множество интересов и предназначений уже в силу хотя бы её разнонаправленности движения, а также того, что например торговые пути имели множество точек начала и завершения, где участок с наибольшим пересечением разнородности мог приводить к образованию поселения как культуры в силу преодоления разнородности. Если мы выявляем в этом смысле общественные и человеческие установки, то можем сопоставлять направления движения и саму необходимость движения с исходным историческим состоянием. В принципе это моделирование характерно как для исторических, так и для научных школ, постулирующих некоторые идеи направленного движения или же устоявшегося состояния, но подобные рассуждения имеют несколько больший уровень абстракции. Мы же возвращаемся к исходному значению формирования связанности людей посредством физических, символических и информационных дорог, для которых мы и можем составлять дроби представления пути.

Если общество рассмотрено через совокупность путей, то общественное устройство можно представить в виде означающих дробей как знаков 2 порядка: в числителе будет располагаться категория назначения (предназначения) , а в знаменателе – исходная категория (категория происхождения), культуры или габитуса. Одну такую дробь мы уже рассмотрели в случае с внутренней и внешней онтологией, правда само различение бытия являет собой двойную означенность, когда оба уровня выступают по крайней мере происхождением, и предназначение может быть личной идеей в случае с построительством, поэтому дробь оказывается перевёрнутой. В принципе мы можем составить некоторую универсальную концепцию топологического движения, поскольку дороги обычно являются двунаправленными:

предназначение происхождение

─────────── = ───────────

происхождение предназначение

Для торговых путей это уравнивание могло быть множественным и управлялось интересами собственно обмена предметов одного происхождения, которые нужны были в точке назначения на дробь обратного движения, которая одновременно может рассматриваться и как стимул для местного производства на заказ. Метафорой пути в таком случае выступает торговля как знак равенства, но он существует в действительном и мыслительном времени, поэтому определяет частный случай хозяйственного обмена с учётом вторичной категории возрастающей символической оценки, через последовательное наращивание значений, в которых числитель обычно больше знаменателя, поскольку как минимум преодоление пути требует некоторого замещения, обычно являющимся скорее не символическим, а не материальным.

Происхождение тем самым может становиться ложным сознанием или проектируемой историей, которое обеспечивается за счёт функционального уравнивания с данным или действительным общественным пространством, которое и представляется набором габитусов, в которых предназначение нормальным образом укоренено в культурном, символическом происхождении. Переворачивание же дроби означает извлечение символической выгоды, и если это в целом игра с нулевой суммой, то она определяется следующим образом:

предназначение происхождение

────────── – ─────────── = 0

происхождение предназначение

Модель исторических взаимодействий может быть для множества действователей разнонаправленной и по исходным предпосылкам, если для одних первичным выступает дискурс, а для других – экскурс, а в целом осуществляется выравнивание между участниками как движения, любого общественного обсуждения:

внешний экскурс внешний дискурс

───────────── = ─────────────

внутренний экскурс внутренний экскурс

В этом случае экскурс делает упор на соотношение предназначения с происхождением, с историческими корнями, тогда как дискурс может стремиться к функциональному или прагматическому обобщению внутренних миров других в общественном движении как оптимальном состоянии. В случае разобщённости идей, противоположности взглядов, закрепляющихся как существующие в физическом или общественном пространстве параллельно мы получаем общий с усреднённым или сниженным воздействием:

внешний экскурс +– внешний дискурс

───────────────────────────────────────

внутренний экскурс +– внутренний экскурс

Возможности представления дробей заставляет нас задумываться над вопросом о противопоставлении индивидуального и коллективного в том смысле, что при наличии общественных разнонаправленных общественных установок, а также с учётом внутренней борьбы соотношение элементов будет выглядеть неоднозначным. В целом статистически поведение может выглядеть как один габитус, но это справедливо будет видимо только для «конца истории» с победившим дискурсом, который опирается на постепенное совершенствование существующей системы как постепенное достраивание дорожных участков и прокладку более скоростных и более совершенных связей [примечание 5]. Если же мы говорим о том, что мы принципиально по-разному относимся к перемещению и его планированию, то это нельзя объяснить только вкусом к скорости или медлительности, но эти вкусы можно сгруппировать через предварительное определение предназначенности, как концептуального и философского основания мышления (в том числе и принятие прагматических или эпикурейских установок). Это не значит, что эта предназначенность может объяснять всё и быть новым определением ограниченной рациональности, поскольку поведение людей может быть противоречивым, но она дополняет ту часть, которая связана с быстрым мышлением тем фактом, что значительная часть действий определяется мышлением медленным[Канеман, 2013] и эта пропорция должны вырасти с распространением самой идеи о том, что мышление человека основывается на стереотипах (это подтверждается статистикой по возрастающему недоверию к «заманчивым» предложениям сетевых магазинов).