Евгений Разумов – Археология пути (страница 21)

Во всех случаях местные сообщества обычно стремятся с одной стороны создать условия для прохождения и планирования похода, посещения – инфраструктурный и информационный капитал, а с другой стороны – извлечь из этого хозяйственный капитал в виде установления платы за проход, проезд, экскурсии, размещение и т. д. По поводу этой платы естественно возникают расхождения и разногласия, если она связана с правовыми ограничениями, такими как запрет подхода к воде или прохода через местность. Разногласия связаны здесь с оценкой услуги пользования соответствующей инфраструктурой и отсутствием точной оценки для соответствующей услуги. В случае с заповедниками соответствующие правила установлены государством, плата может взиматься на входе или через страницы. Сложнее обстоит дело со становящимися известными местами посещения, которые одновременно требуют соответствующей охраны, оборудования подхода и подъезда, а с другой стороны не всегда получают официальный статус охраняемого объекта. Соответственно процесс и правила преобразования символического в хозяйственный капитал могут отдаваться на откуп местным сообществам, действующим зачастую вне правого поля. Индивидуальным образом этот вопрос решают собственники участков у воды, которые зачастую произвольно просто запрещают доступ к ним и в данном случае идут на явное столкновение с государственным дискурсом, который в то же время может допускать, устанавливая соответствующую возможность нарушения официальных текстов.

Завершающая стадия начинается с прохождением намеченного маршрута, либо с возвращением домой – по сути у нет определённой точки, но в целом она связана с переключением с походной тропы на повседневный транспорт. Для путешествий в другие регионы и страны это связано обычно с достижением вокзала или порта, хотя многие включают и эту часть в составляющую похода. Для однодневных походов и поездок это может быть достижение дома или арендованного жилища. Если на стадии перемещения накапливается физическая и умственная усталость одновременно с воодушевлением и приливом сил, то на этой стадии происходит расслабление и переключение в помещение оборудования на хранение

2 часть. Пример экскурса похода

Начало подготовки здесь не так просто усмотреть, ведь дорога начинается везде и начинается ли она вообще? В нас построено множество самих этих пространственных начинаний, часть связанных с гиппокампом, часть растворённых в мыслительных наслоениях, которые способны приходить во сне будто бы другая действительность (см. https://jenous.ru/blog/za_predelami_dejstvitelnosti/2025-01-05-260). Как отмечает Пьер Бурдьё, любая случайность важна и имела существенное значение в политической истории[Бурдье, 2016]. Но здесь мы не усматриваем создание и поддержание королевского «дома», мы начинаем со всего множества дорог и троп, на фоне которых этот дом был образован. Тем не менее, без этой массы сам по себе дом был ничтожен, ведь в те времена образования и воспроизводства королевских домов большая подавляющая часть населения и природы должна была работать на простое поддержание символических и культурных полей. Таким образом, задаваясь вопросом об экскурсе любого движения мы почти всегда оглядываемся на историю этой местности приближаемся к той противоположности дома и дороги, которая породила дискурс и которую нам предстоит преодолеть.

Начало и планирование экскурса могут быть неотделимы от времени прохождения, поскольку воздействие дискурса с его режимом разделения больше не важно. Режим же объединения, обобщения переходит в пересечённость элементов человеческого мышления и природного воспроизводства. Мы не будем углубляться в проблемы взаимодействия метагенетики и общественной статистики, связи микрофлоры и политики (хотя для дорог можно отметить соотношение и гигиену пути и политической значимости, связь эргономики и эстетики дороги с пунктуальностью и исключительностью мышления в данный исторический момент), но находящиеся под угрозой вытеснения слова, как и под угрозой исчезновения виды образуют единое природно-общественное системное поле, в котором определена общая функция многообразия. Она может складываться как интегральное наложение частных функций справедливости, обусловленных местным пониманием экскурса и совокупностью пройденных путей. В информационном отношении поэтому для экскурса не существует разницы между изучением и пониманием мира посредством путешествий по страницам, по просторам мышления и памяти (где встречаются «ложные» воспоминания, тем не менее показывающие и воскрешающие неувиденное и несуществующее как общественно значимое), так и действительности.

Точка входа в экскурс похода тем не менее похожа на начало дискурса и выражается в готовности начать изучение, формирование идеи путешествия, что обозначивается соответствующим намерением. После этого каждое действие уже представляет собой исследование, экскурс, хотя некоторые формальные элементы могут вытесняться на обочину мышления, например, знакомство с информационными площадками размещения билетов или условий провоза ручной клади. Если требуется получение некоторых разрешений, то рассматривается вопрос об их значении и целесообразности с точки зрения соотношения и характера воздействия с местной культурой, историей её труда и экспроприации природы. В общем смысле необходим получить сведения о географических и культурных особенностях, чтобы соотнести их в том числе и с теми свидетельствами, которые планируется получит ьв категории «послесовременность» (там где придётся столкнуться с «инфраструктурой», либо более архаических проявлениях (там, где допустим можно пройти по дорогам несколько- или многосотлетней давности или по крайней мере углубиться лет на 70-100, либо увидеть воздействие на ландшафты, леса и поля, озёра, которые видны до настоящего времени).

Итак, экскурс формируется как предоставление о предстоящем пути, постепенно обрастающее элементами повествовательности, пока наконец не настаёт час выдвижения, опрокидывающий все представления о современности и обращающий мышление в слияние с прошлым через действительное. Системно ли происходящее и в какой модели действительности мы находимся – такие вопросы управляют направлением, тогда как непосредственное движение связано с соединённостью пути. Переворот означает опрокидывание и приращение мыслительных и эмоциональных построений, которые были сформированы ранее. Но путь может открываться внезапно и в этом случае со-бытие с природой может быть вынужденным, подобным начавшемуся ливню или снежной буре. В этом случае баланс открывающейся соединённости смещается в сторону эмоционального наполнения если предварительные знания по данному пути оказываются ограниченными. Но смысл состоит в том, чтобы представить этот маленький уголок вселенной как произведение природы, на которое мы смотрим одновременно нитью ткани которого становится наш путь. Здесь мы, если позволяют условия, совершаем географическое открытие именно через осознание слитности нашей природы с наблюдаемым вокруг, что с другой стороны определяет эмоциональное единство и в целом чувственное поле окруженций (см. https://jenous.ru/search/?q=окруженции&t=0).

В случае мыслительного похода, такого как явленного в сновидении путешествие, осуществляется переработка и достроение начатых путей, хотя зачастую воображение помещает нас на неведомые планеты и местности, где, правда, сознательность построения кажется ограниченной, поэтому путь отклоняется от собственно экскурса. Путешествия же в мыслительно и информационном пространстве осознанно мы сопереживаем как другим, так и природе, здесь мы достраиваем планетарную модель, полагая в качестве целевой системы её требуемое состояние, представленное здесь в привязке к некоторой местности и истории. Если мы направляемся по мыслительному пути действительных или созданных чьим-то воображением странников, то здесь мы способны оценить и переосмыслить дискурс, порой критически. Например, художественное описание путешествий и походов помещает нас в поле политической и исторической заданности, через которое мы будто бы сами встраиваемся в эти дороги, которые можем вообще не видеть или достраивать по имеющимся образам, сохранившимся снимкам.

Важно ли на протяжении экскурса похода соотнесение с капиталом, символическим и культурным полями? Конечно, отчасти приходится с ними мириться или смиряться – кому как удобнее – либо находиться как некоторые странники в явной оторванности от них. Впрочем если речь идёт о походе вдали от городов и больших скоплений людей, то это не так важно, поскольку здесь человек возвращается к исходному вопросу экспроприации природного дара, и может рассматривать взаимодействия между собой не как символический обмен, а как планетарный дар, оцениваемый исходя из системного планетарного представления. Поэтому каждый шаг расценивается и позиции углеродного и метанового следа, светового и шумового загрязнения на местность, а главное – того, что означает для нас восхищение от найденных даров, возвращающих наше мышление на позицию охотников и собирателей. С одной стороны, археология пути означает личную и групповую перестройку как перепонимание (хотя углубление конечно не является обязательным, но оно как правило возникает само в виде особого взгляда, хотя может быть и скрытого в глубинах мышления и восприятия, а проявляется через итоговое археологическое озарение, подобное выводу из сновидения), с другой – обращение к изучению сложившегося здесь дискурса и всей истории человечества, преобразившей эту местность как физически, так и мыслительно.