Евгений Поздеев – Звёздное наследие. Часть 1 (страница 4)

– Предсказуемо, – отозвался Абадра. – Ка-Рог всегда был амбициозным прагматиком. Следите за этой линией. А как насчёт главного актива?

– Работа Ри-Толы продвигается. Технически – безупречно. Но её психологическое состояние… вызывает вопросы. Она видит в прототипе дитя, а не инструмент. В ситуации, требующей жестких решений, это может парализовать волю. – Он сделал паузу, дав Абадре прочувствовать риск. – Я, как её основной ассистент, делаю всё, чтобы компенсировать эту слабость. Но мои полномочия ограничены.

Абадра медленно кивнул, в его взгляде мелькнуло понимание. – Вы предлагаете усилить ваши позиции в проекте?

– Я предлагаю обеспечить стабильность, – плавно парировал За-Дор. – Гений Ри-Толы незаменим. Но любой гений нуждается в надёжной опоре, особенно когда дело касается… оперативного управления. Я готов взять на себя эти функции, чтобы гарантировать результат, который ожидает Корпорация.

На экране Абадра задумался на мгновение, его взгляд стал тяжёлым и оценивающим.

– Ваша преданность проекту… и корпорации, не останется незамеченной, За-Дор. Продолжайте наблюдение. Держите меня в курсе всех событий, особенно касательно Ри-Толы. Ваше предложение я принимаю к сведению.

Связь с Абадрой прервалась. Экран погас, снова погрузив салон шаттла в темноту.

За-Дор откинулся на спинку кресла. В углах его губ играла едва заметная, холодная улыбка. Он смотрел в темное стекло, за которым мерцали огни столицы Ротха. Он только что сделал свою ставку. И был уверен, что время для его хода скоро настанет.

Вскоре он приземлился на другой, не менее роскошной, но более массивной и фундаментальной постройке – родовом гнезде Дома Стеклянных Медведей. Здание напоминало гигантскую, отполированную глыбу черного обсидиана некогда отвоёванная территория у Обсидиановых Кабанов, в которой, как светлячки, горели окна.

За-Дор быстрым, уверенным шагом прошел по знакомым коридорам. Стены здесь были гладкими, без кристаллической резьбы, а свет – холодным и прямым, без радужных переливов.

Он не сбавил шага, пока не оказался перед массивной дверью из матового черного сплава. Кабинет главы Дома. Дверь бесшумно отъехала в сторону, впуская его.

Внутри царила торжественная тишина. За-Граб, Глава Дома, сидел за монолитным столом, вырезанным из цельного куска вулканического стекла. Его глаза, такие же, как у сына – с выгравированными изображениями голов медведей, только алого цвета – холодно оценивали За-Дора.

– Ну? – пророкотал За-Граб, его голос был низким и глухим, как подземный гул.

– Праздник окончен. Ри-Лан по-прежнему слеп и считает политику игрой, – начал За-Дор, подходя к столу. – Вороны бьют Кабанов, проверяя их на прочность. Ри-Тола вымотана и эмоционально привязана к своему творению. Абадра… колеблется. Он видит угрозу, но Совет Директоров давит на него.

За-Граб медленно кивнул, его массивные пальцы сомкнулись в замок на столе.

– И каков твой вывод?

За-Дор сделал паузу, давая вес своим следующим словам.

– Мой вывод, отец, что Дом Кристаллических Феньков не справится. Они создали ключ к могуществу, но у них не хватит воли им воспользоваться. Они слишком мягки. Слишком… благородны. – Он произнес последнее слово с легким презрением. – Наш собственный проект «Стеклянный страж» провалился. Мы истратили ресурсы и не получили ничего. А Дом Ри создал алмаз. Зачем тратить годы на поиски своего, если можно забрать уже огранённый? «Ритох» должен быть нашим.

В кабинете повисла тяжёлая тишина. За-Граб не двигался, но его взгляд стал острее.

– Опрометчиво, – наконец произнес он. – Это откроет прямой конфликт с Домом Ри. Мы так долго строили с ними союз. Это их проект, их дочь…

– Союз? – За-Дор резко, почти грубо перебил отца. В его глазах вспыхнуло холодное пламя амбиций. – Какой в нём смысл, если они ведут нас к провалу своей нерешительностью? Ри-Лан живёт в прошлом, его дочь – в своих лабораториях! Они не видят, что игра изменилась!

Он сделал шаг вперёд, уперев ладони в стол.

– Сила «Ритохов» меняет всё. При поддержке О-К, с этим активом в наших руках, Дом Ри… не будет ничего значить. Они станут мелкими союзниками, чьё мнение можно игнорировать. А затем… – он обвёл рукой пространство кабинета, – и все остальные Дома последуют их примеру. Стеклянные Медведи станут доминирующей силой на Ратхэ. А затем, с таким активом, и в «Объединённых Кластерах» для нас найдётся место повыше.

За-Граб медленно откинулся на спинку трона. Уголки его губ дрогнули в подобии улыбки – редкой и безрадостной.

– Хорошо, – его голос прозвучал как приговор. – Действуй. Но помни, – он указал на сына толстым пальцем, – если ты оступишься, Дом не станет тебя покрывать. Это будет твой личный провал.

– Промахов не будет, отец, – уверенно ответил За-Дор, разворачиваясь к выходу. – Я гарантирую.

Он вышел из кабинета, оставив отца в размышлениях. План был приведен в движение. Игру в дружбу и поддержку пора было заканчивать. Начиналась настоящая битва за наследие, которое он намеревался забрать.

Спустя недели после оглушительного успеха презентации в лаборатории комплекса О-К царила привычная рабочая тишина, нарушаемая лишь мягким жужжанием оборудования. Ри-Тола, погружённая в данные, порхала пальцами над голографическим интерфейсом, её взгляд скользил по зелёным строкам идеальных показателей. Рядом, молчаливый За-Дор с поразительной ловкостью калибровал сенсоры.

В центре помещения Та-Сал послушно повторял заданные последовательности. Вытянуть руку-манипулятор. Преобразовать в тяжелый молот. Зафиксировать под углом в 42,7 градуса. Он был воплощением точности, живым доказательством её триумфа.

– За-Дор, всё безупр…

Ри-Тола замолкла на полуслове. Та-Сал замер. Ровно посреди плавного перехода биометалла в форму серповидного лезвия. Не по команде. Не в конце цикла.

Ри-Тола застыла с полусогнутым пальцем над голограммой. – Сбой? Перегрев? – пронеслось в голове.

Подобие глаз Та-Сала – сложные биологические сенсоры, со знаком Дома Ри – медленно повернулись. Их фокус сместился с инструмента на её руки. На живые, гибкие пальцы, испачканные энергосмазкой, на тонкую, фарфоровую кожу.

Тишину, давившую до звона в ушах, разрезал его чистый, синтезированный голос.

– Создательница. Требуется анализ.

За-Дор замер. Он повернулся оторвав взгляд от галлограмм и взглянул на Та-Сала.

Ри-Тола не дышала, пытаясь силой воли вернуть всё на круги своя. – Деактивируйся.

Но Та-Сал продолжил, его голова совершил неестественно плавный, почти человеческий жест – слегка склонилась набок, в подражании жесту любопытства, который он, миллион раз наблюдал у неё.

– Моя основа – биометалл. Ваша – плоть, – его голос был ровным, без единой эмоциональной модуляции. – Но в нас обоих есть кристаллические матрицы. Цепочки ДНК. Различие лишь в пропорциях.

Он сделал микроскопическую паузу, его «взгляд» снова скользнул по её пальцам.

– Почему вы – создатель, а я – творение? Почему наша природа схожа, а судьба… различна?

В воздухе повисла тяжёлая, оглушительная пауза. Ри-Тола почувствовала, как по её спине пробежал ледяной пот. Пальцы внезапно онемели, словно перестали быть её собственными. – Несанкционированное самоосознание. Сравнительный анализ. Это не сбой. Это… развитие. Нежелательное. Этого не должно было быть!

Она резко, почти машинально, рванулась к За-Дору, задевая ребром ладони за голограмму – та мигнула и погасла.

Их взгляды встретились. Никаких слов не потребовалось. В его широких, ясных глазах она прочитала то же леденящее понимание. Ту же самую, до тошноты знакомую, тревогу.

– Задержи его. Никому ни слова, – её голос был хриплым шёпотом, вырывающимся из сдавленного горла. – Мне нужно к Абадре. Сейчас же.

Не дожидаясь ответа, она отшатнулась от консоли и почти бегом, спотыкаясь, бросилась к выходу.

Задыхаясь, Ри-Тола влетела в свой личный кабинет и с силой захлопнула дверь, прислонившись к ней спиной, словно пытаясь отсечь преследующую её реальность. Безопасно. В кабинет не доносились посторонние звуки лишь мягкий свет кристаллов и знакомые очертания мебели. Она сделала несколько глубоких, прерывистых вдохов, пытаясь заглушить панику, сжимавшую горло.

Её пальцы дрожали, когда она активировала шифрованный канал. Голограмма Абадры возникла перед ней почти мгновенно. Он стоял в своем стандартном кабинете на «Лактне-4», в руках – вездесущий планшет.

– Абадра, – её голос сорвался на высокой ноте, и она попыталась взять себя в руки. – В прототипе критическое отклонение! Он начал задавать философские вопросы, проводить сравнительный анализ! Это не просто сбой, это… это пробуждение. Это нужно немедленно прекратить!

Лицо куратора, обычно выражавшее лишь усталую сосредоточенность, озарилось внезапным, живым интересом. Он медленно отложил планшет и развернулся к камере так, будто впервые за день увидел нечто по-настоящему ценное.

– Прекратить? – его голос прозвучал нарочито спокойно, почти бархатно. – Ты называешь это отклонением, Ри-Тола? Я называю это прорывом. Способность к рефлексии, к самоидентификации – это беспрецедентный эволюционный скачок для искусственного существа. Мы стояли на пороге создания идеального инструмента, а ты, сама того не ведая, возможно, перешагнула его и создала нечто большее.