Евгений Поздеев – Чхунгу-Дон (страница 3)

Лицо непальца исказилось. Он явно понял, но страх был сильнее. Он снова замотал головой, но потом, оглянувшись по сторонам, вдруг начал жестикулировать. Двумя пальцами одной руки он изобразил идущих людей, затем указал на воображаемый груз в руках, потом сделал движение, будто что-то бросает в багажник машины.

– Двое. Несли что-то, – тихо сказал Тхэсик, подтверждая.

Непалец кивнул, его глаза бегали.

– Понятно, – кивнул Тхэсик, стараясь сохранять спокойствие. – Машина? Какая машина?

Непалец растерялся, не зная, как изобразить модель. Он тыкал пальцем в воздух, пытаясь нарисовать контур, но это было бессмысленно. Внезапно его взгляд упал за спину Тхэсика, и лицо его побелело. Он резко опустил руки и отступил на шаг.

Тхэсик обернулся. К ним приближался столичный инспектор Кан, его лицо было невозмутимо.

– В чем проблема, инспектор Ким? – спросил он.

– Опрашиваю возможного свидетеля, – коротко ответил Тхэсик.

Кан перевел взгляд на непальца. Он улыбнулся.

– Ты чего-то хочешь? – спросил он у рабочего на громком и медленном корейском. – Понимаешь? Говорить? Нет?

Непалец молчал, глядя в землю, его плечи сгорбились. Он замер, как животное, почуявшее хищника.

– Кажется, он не понимает вопроса, – заключил Кан, поворачиваясь к Тхэсику. – Не тратьте время. У этих мигрантов часто проблемы с пониманием. И с воображением.

Он взял непальца под локоть, мягко, но недвусмысленно направляя его прочь от Тхэсика.

– Иди работай. Не мешай полиции.

Тхэсик видел, как по спине рабочего пробежала дрожь. Мужчина не сопротивлялся, позволил себя развернуть и увести. Он ушел, не оглядываясь.

Тхэсик сжал кулаки в карманах. Он стоял и смотрел, как Кан что-то говорит рабочему, наклонившись к его уху. Потом непалец быстро зашагал прочь, почти бегом.

Кан вернулся, все с той же бесстрастной улыбкой.

– Я же сказал. Ничего полезного. Обычный испуганный гастарбайтер. Лучше займитесь бумагами, инспектор. Там больше смысла.

Тхэсик промолчал. Он просто смотрел ему в спину, когда тот уходил. Только что он получил доказательство. В том, как быстро и эффективно этого свидетеля заставили замолчать. Прямо у него на глазах.

Комната в общежитии была забита двухъярусными кроватями. Воздух густой от запаха пота и специй. Кадам сидел на краю своей койки, держа в руках потрёпанную фотографию жены и дочери. Рядом, на соседней койке, Гьяну молча курил, глядя в цементную стену.

В дверях появился Шерпа, пожилой непалец, которого все звали «старейшиной». Он работал в Корее пятнадцать лет.

– Гьяну. Кадам. – Его голос был тихим, но в комнате звучал громко. – Ко мне приходил пастор из центра в Куро-гу. Говорит, готов помочь. Связать с адвокатами, с организацией «Солидарность».

Гьяну даже не повернул головы. Выдохнул дым.

– Адвокат продлит визу? Организация даст работу? Мой брат в Катманду сейчас сидит без денег. Ему эти «солидарные» обед накроют?

Шерпа вздохнул. Он видел это сотни раз.

– Они могут прессу поднять. Огласку.

– Огласка, – Кадам горько хмыкнул, не отрывая взгляда от фотографии. – Огласка нужна корейцам, у которых есть паспорт. У которых есть куда вернуться. Мой паспорт лежит в сейфе у прораба. Возвращаться мне некуда. Только долги.

Он поднял на Шерпу глаза.

– Скажи пастору спасибо. И скажи – не надо. Мы ничего не видели. Нас здесь не было.

Шерпа постоял ещё мгновение, затем кивнул и вышел. Дверь закрылась с тихим щелчком. Гьяну потушил окурок. Кадам спрятал фотографию под подушку. В комнате был слышен храп с верхней полки. Сеть поддержки была. Но она рвалась о простую правду: для системы они были расходным материалом, а для себя – единственными кормильцами. И эта правда всегда оказывалась сильнее солидарности.

Тхэсик сидел в своей машине, пытаясь упорядочить в голове обрывки информации. Машина для важных персон. Двое мужчин, что-то грузящих. И абсолютная стена молчания.

Нужен был кто-то, кто не принадлежал ни местным, ни мигрантам. Кого все видели, но не замечали. Его взгляд упал на молодого человека, который выходил из подъезда самого обшарпанного «вилла» в переулке. Студент. Поношенный рюкзак, дешевые очки, лицо, бледное от недосыпа. Тот, кого здесь считали призраком.

Тхэсик вышел из машины и пересек ему дорогу.

– Извините, – Тхэсик показал удостоверение. – Полиция. Можно задать вопрос?

Студент вздрогнул, как пойманный на месте преступления. Его глаза за стеклами очков метнулись в сторону.

– Я?.. Я ничего не делал.

– Я знаю, – Тхэсик постарался сделать голос мягче. – Вы вчера поздно возвращались домой? Где-то между одиннадцатью и полуночью?

– Да… с подработки, – студент мотнул головой, его пальцы нервно теребили ремень рюкзака. – В ресторане доставлял.

– Проходили мимо старой фабрики?

Молодой человек замер. Он проглотил слюну, его взгляд стал затравленным.

– Мне… мне лучше не говорить. Мне уже намекнули.

– Намекнули. Уже.

– Мне не нужны ваши личные данные, – тихо сказал Тхэсик. – Мне нужно только то, что вы видели. Конфиденциально.

Студент колебался, его внутренняя борьба была написана на лице. Страх перед неприятностями против желания поступить правильно.

– Я… я видел машину, – наконец выдавил он, почти шепотом. – Черный Genesis. G80. Новый.

Тхэсик не двигался, боясь спугнуть.

– Запомнил номер?

Студент покачал головой, но потом его глаза вспыхнули.

– Номер нет. Но… но у него были номера… из Каннама. С белой серией. Я такие всегда замечаю. Изучаю.

Каннам. Белая серия. Элитный район. Это была не просто «важная персона». Это был конкретный статус. Уровень доступа.

– Вы уверены?

– Абсолютно, – студент кивнул, и в его голосе впервые прозвучала уверенность эксперта. – Я их изучаю. По сериям и номерам. Это была белая серия, закрепленная за корпоративным фондом, а не частным лицом. Это точно.

Он посмотрел на Тхэсика, и в его глазах читалась мольба.

– Сэр… пожалуйста. Меня зовут Ли Хёнсу. Если они узнают, что это я… меня отчислят. У меня нет денег на другой вуз. Мой отец…

– Они не узнают, – Тхэсик сказал это с твердостью, в которую сам не до конца верил. – Спасибо вам, Ли Хёнсу-сси. Это очень важно.

Он отвернулся и пошел к своей машине, чувствуя тяжесть этого доверия на своих плечах. У него теперь было направление. Черный Genesis G80 с белыми номерами Каннама, корпоративный фонд. Это была первая ниточка, ведущая к центру паутины.

И он только что поставил на кон будущее молодого человека, который эту ниточку ему протянул.

Телефон завибрировал в тот момент, когда Тхэсик записывал детали про Genesis в свой блокнот. Он посмотрел на экран. Начальник отдела, старший инспектор Квон.

Он сделал глубокий вдох и принял вызов.

– Да, начальник.

Голос в трубке был спокойным, почти бытовым.

– Тхэсик-а, как дела на месте? Говорят, несчастный случай. Все ясно?

– Есть некоторые вопросы, – осторожно ответил Тхэсик. – Нужно проверить кое-какие детали.

На том конце провода повисла короткая пауза. Слишком короткая, чтобы быть задумчивой.

– Тхэсик-а, – начальник заговорил медленнее, растягивая слова. – Помнишь дело в Йонсане? Ты тогда проявил большое рвение. Выиграл.