Евгений Поздеев – Чхунгу-Дон (страница 5)
Из палатки донесся раздраженный голос Вана, ругавшего помощника. Тхэсик медленно пошел к своему автомобилю. У него появилась вторая ниточка. Хрупкая, но конкретная. Теперь нужно было понять, кто в ночь смерти Ли Сокчху покупал рецептурные таблетки в аптеке «Ынёль Йаккук».
Строительная площадка нового комплекса «Чхонъун Хиллз» была голым бетонным каркасом, оплетенным лесами. Грузовики с цементом маневрировали по утрамбованной земле, их рычание сливалось с лязгом лебедок.
Кадам Бахадур держал арматуру, пока его земляк Рам закручивал проволоку. Пальцы онемели в перчатках, промокших от утренней росы. Рам говорил на непальском, не глядя на него:
– Начальник снова спрашивал. Про полицию. Говорил, тем, кто болтает с копами, билет домой выпишут. Прямым рейсом.
Кадам молча кивнул. Он чувствовал, как спина Рама напряглась. Они работали вместе два года, спали в одной комнате в общежитии, но теперь между ними выросла стена.
Из вагончика вышел прораб, кореец в каске с логотипом «Хансан Констракшн». Он остановился в метре от Кадама, скрестив руки на груди.
– Бахадур-сан. Опять отстаете по графику.
– Мы работаем быстро, – тихо сказал Кадам на ломаном корейском.
– Быстро – это когда голова работает, а рот закрыт». Прораб пнул ногой лежащий рядом цементный блок. «У тебя семья в Непале? Жена? Дети?
Кадам сглотнул. Он посмотрел на свой телефон, где вчера вечером пришло сообщение в KakaoTalk от неизвестного номера. Там был скриншoт анкеты на продление визы E-9 с красной пометкой «ПРИОСТАНОВЛЕНО». И текст: «Молчи – поможем с продлением».
– Я ничего не говорил полиции, – выдавил он. Голос звучал хрипло.
Прораб усмехнулся.
– И не говори. Иначе твою жену в Катманду наш партнер найдет. У него там текстильная фабрика. Понимаешь? Работа есть везде. Проблемы – тоже.
Он развернулся и ушел. Рам отвернулся, делая вид, что проверяет уровень. Кадам почувствовал, как земля уходит из-под ног. Угроза здесь была понятна – депортация. Но угроза там, дома… Он представил лицо жены, которая хвасталась соседкам, что муж работает в Корее. Какая разница, что он здесь чернорабочий? Он присылал деньги. Он был героем.
Телефон в кармане снова завибрировал. Новое сообщение: «Твоя смена закончена. Зарплату за неделю получишь в конце месяца. Если будешь вести себя хорошо».
Кадам посмотрел на свои руки в рваных перчатках. Он отработал эту неделю. Каждый день. Теперь ему сказали уйти и ждать. Молча.
Рам наконец посмотрел на него.
– Иди, Кадам. Не создавай проблем. На твое место десять новых приедут завтра.
Кадам медленно побрел к общежитию. За его спиной снова зазвенела лебедка. Работа продолжалась. Его уже не было в этом вопросе. Он стал нулем.
Кафе «Slog Brew» было пустым. За стойкой Чхве Минхо протирал уже сияющий питчер, его взгляд прикован к экрану TacBook стоявший рядом с ним на стойке, у ноутбука стояла нетронутая чашка эспрессо.
Дверь открылась. Минхо не отрываясь от ноутбука.
– Закрываемся.
– По рабочим вопросам, – сказал Ким Тхэсик, прикрыв за собой дверь.
Минхо вздрогнул, будто разбуженный. Он кивнул на стул у стойки. Его движения были резкими, перегруженными нервной энергией.
– Хочешь кофе? Хотя зачем спрашивать. Теперь его никто не хочет.
Тхэсик сел, отодвинув чашку.
– Что случилось?
– Случилось? – Минхо горько усмехнулся. Он развернул ноутбук. На экране была страница популярного блога о еде. – Читай. «Разочарование в Чхунгу-доне. Дорогой капучино с привкусом плесени». – Он пролистал вниз. – А вот еще. «После чашки кофе здесь у меня три дня болел желудок. Проверяйте санитарные нормы».
– Конкуренты, – констатировал Тхэсик.
– Конкуренты? – Минхо ударил ладонью по стойке. Зазвенела посуда. – У меня тут единственное место на три переулка, где есть хоть какая-то обжарка! Это зачистка.
Он запустил еще одну вкладку. Графики, диаграммы.
– Смотри. За последние 48 часов – 17 негативных отзывов в четырех разных сервисах. У меня столько незнакомых посетителей за последний месяц не было. Аккаунты свежие, но с историей. Пишут стилизованно, но ошибки одни и те же. Координированная атака.
– Кто? – спросил Тхэсик.
– Кто? – Минхо закатил глаза. – Тот, кому мое кафе стоит костью в горле. Как и тот заброшенный завод, и старые ханоки. Я им не нужен. Я создаю тут точку притяжения. Место, где люди могут говорить. А им нужно чистое поле.
Он ткнул пальцем в экран.
– Они даже IP-адреса не особо скрывают. Половина – из одного пула, зарегистрированного на дочернюю структуру «Чхонъуна». Они даже не пытаются это серьезно прятать. Они просто показывают, что могут.
Минхо переключил вкладку. На экране появилась карта Чхунгу-дона с десятками светящихся точек.
– Видишь эти метки? Узловые камеры проекта «Безопасный город». Распознавание лиц, номеров. Данные стекаются в муниципальный центр. Доступ – у полиции и у подрядчика, «Чхонъун Технолоджи». По их же техдокументации система может отслеживать маршруты. – Он посмотрел на Тхэсика. – Я проверил логи обращений. В ночь после нашего разговора, к камерам на твоей улице и у входа в это кафе было три запроса. Два – с сервера участка. И один – с корпоративного IP «Чхонъун».
Тхэсик почувствовал, как по спине пробежал озноб. Его маршрут, его визиты – все это фиксировалось.
Минхо закрыл ноутбук с глухим щелчком. Его запальчивость сменилась опустошенностью.
– Понимаешь, в чем дело, инспектор? Я могу написать скрипт, который заблокирует эти атаки. Могу найти их уязвимости. Но я не могу заставить людей поверить, что мой кофе без плесени. Не могу бороться с шепотом. Они бьют по репутации. Это цифровое линчевание.
Он посмотрел в окно, на темный переулок.
– Мой арендодатель уже звонил. Спрашивал, не думал ли я о смене деятельности. Предложил выкупить контракт. По бросовой цене.
Тхэсик молча наблюдал, как бывший разработчик стал просто владельцем маленького кафе, которого медленно выдавливают. Без единого выстрела. Без угроз. Всего лишь несколькими лживыми строчками в интернете и безжизненным взглядом камер, которые теперь видели все.
Тхэсик вернулся вечером. Экран TacBook в затемненном кафе отбрасывал синеватый отблеск на лицо Чхве Минхо. Его пальцы быстро переключали вкладки браузера. Ким Тхэсик сидел напротив, наблюдая, как за окном гаснет вечернее небо.
– Начинаем с базы, – тихо проговорил Минхо, не отрывая взгляда от монитора. – Реестр корпораций. Дочерние компании «Чхонъуна».
Он открыл несколько PDF-документов, скачанных с правительственного портала. Столбцы юридических названий и регистрационных номеров плыли по экрану.
– Вот. «Чхонъун Эстейт Дэвелопмент». Пять лет назад они покупают старый участок фабрики. Продавец… банк-кредитор. Стандартная схема выкупа долгов.
Тхэсик молча кивнул. Он чувствовал напряжение, исходящее от Минхо.
– Но вот что важно, – Минхо увеличил фрагмент документа. – Смотри. Перед основной сделкой была серия мелких транзакций. Выкуп мелких долей у частных держателей. А вот этот акционер… Ли Сокчху.
Имя повисло в тишине. Минхо быстро открыл новые вкладки: архив газет, отраслевые форумы начала 2000-х.
– Ли Сокчху… инженер на «Тэхан Текстиль». Специализация – контроль качества. После банкротства фабрики он… – пальцы Минхо замерли над клавиатурой, – получает скромную должность в отделе логистики «Чхонъуна». Совпадение?
– Ищем дальше, – пробормотал Минхо, его глаза сузились. – Социальные сети… Закрытые группы для бывших сотрудников.
Он ввел данные в несколько специализированных поисковых систем, которые обычно используются для цифровой разведки.
Через двадцать минут он наткнулся на скрытую ветку старого форума, посвященного истории местных предприятий. Сообщение от пользователя с ником «Сторож». Дата – три года назад.
– Старый инженер, – прошептал Минхо, переводя текст с машинной точностью. – Он пишет… что при закрытии «Тэхана» были проблемы с утилизацией промышленных отходов. Красители. Тяжелые металлы. Он говорит, что кто-то из старого персонала хранил копии журналов, не включенные в официальные отчеты.
Тхэсик медленно потянулся за блокнотом. Его движения были обдуманными.
– Это и есть мотив, – тихо сказал он. – Дело не в убийстве. Дело в сокрытии. Сокчху не просто шантажировал. Он был живым носителем информации. Инженером, который знал, где зарыта экологическая бомба под землей этого района.
Минхо откинулся на спинку стула, его лицо озарилось светом экрана.
– Они взяли его на работу, чтобы держать на коротком поводке. Присматривать. А когда начался проект «Чхонъун Хиллз»… он стал угрозой. Неудобной правдой, которая могла остановить все.
Он закрыл ноутбук.
– Теперь ты знаешь, – сказал Минхо, глядя в пустоту перед собой. – Что будешь делать с этим знанием?
Тхэсик посмотрел на свой блокнот, где всего в нескольких строчках заключалась потенциальная гибель многомиллиардного проекта.
– Сначала найду того, кто дал Сокчху эту работу, – ответил он, вставая. – Кадровика из «Чхонъуна». У каждого бухгалтера есть своя цена, а у кадровика – свои обиды.
Ким Окран сидела на пластиковом стуле у входа в свою прачечную, положив на колени толстую гроссбух-тетрадь. Рядом, на табуретке, стоял стакан с ячменным чаем. Ее палец медленно скользил по списку номеров, напротив некоторых стояли пометки.