Евгений Поздеев – Чхунгу-Дон (страница 2)

Для отчета. Для служебного отчета по несчастному случаю. Эти финансовые отчеты «Чхонъуна» помогут установить, что мужчина оступился в темноте.

– Инспектор Ким?

Тхэсик обернулся. К нему подошел сержант Пак, его лицо было напряженным.

– Они говорят, что все очевидно, – тихо произнес Пак, кивая в сторону столичных. – Падение. Несчастный случай. Семья уже подписала необходимые документы.

– Семья? – Тхэсик прищурился. – Судя по поступившим данным, у Ли Сокчху никого не было. Жена умерла, дети в Сеуле. Кто подписал?

Сержант Пак беспомощно пожал плечами.

– Так сказали. Из корпорации. Представитель семьи.

Тхэсик медленно прошелся вдоль пролета. Его взгляд скользнул по стене, зацепился за царапину на краске, на уровне пояса. Свежая. Он присел на корточки, делая вид, что завязывает шнурок. Пол был густо усеян пылью и осколками, но здесь, в полуметре от стены, пыль была сметена. Остались четкие следы подошв. Широкие, с ровным протектором. Не похоже на ботинки рабочих. И не на стандартную полицейскую обувь.

Следственная группа в дорогих ботинках. Они оставили следы на месте.

Он поднял голову и увидел, как столичный инспектор наблюдает за ним. Их взгляды встретились на секунду. Чужак следил, не отводя взгляда, его лицо выражало легкую скуку. Затем он развернулся и что-то тихо приказал своему подчиненному.

Тхэсик встал, отряхнув колени. Он почувствовал холод под ложечкой. То самое чувство, которое появлялось три года назад, когда он вскрывал дело о коррупции в управлении городского развития.

И теперь они снова здесь. Приехали так быстро. Несчастный случай на заброшенной фабрике. И присылают спецотдел.

Он подошел к сержанту Паку.

– Эти бумаги, – Тхэсик кивнул в сторону разбросанных документов. – Их уже описали?

– Они сказали, что займутся этим на месте, – пробормотал Пак, глядя куда-то мимо плеча Тхэсика. – Вещественные доказательства. Специальная процедура.

Внезапно из кармана Тхэсика раздалась вибрация. Он достал телефон. Сообщение от неизвестного номера.

«Инспектор Ким. Помните дело в Йонсане? Вы тогда выиграли битву. Сейчас ставки в десятки раз выше. Не лезьте»

Он медленно опустил телефон в карман. Холод под ложечкой разлился по всему телу. Они знали его личный номер. Они напомнили ему о Йонсане.

Он посмотрел на столичного инспектора, который теперь разговаривал по телефону, уверенно и спокойно.

Значит, так. Они даже не пытаются это скрыть.

Тхэсик медленно провел ладонью по шершавой бетонной стене, ощущая под пальцами крошащуюся краску и пыль. Он отошел на шаг, чтобы охватить взглядом весь лестничный пролет. Команда столичных работала методично, но их движения были отработаны. Они фотографировали лестницу, перила, общие планы.

Они снимали для учебника. Для типового заключения о несчастном случае.

Его взгляд упал на клочок бумаги, застрявший в трещине ступеньки. Он присел. Бумага была обрывком. Рукописная пометка – столбик цифр, похожий на номера участков. Он сунул клочок в карман, не меняя выражения лица.

– Сержант Пак, – позвал он, не оборачиваясь. – Эти документы… их нашли разбросанными так равномерно? Или их рассыпали?

Пак неуверенно кашлянул.

– Не обратил внимания, инспектор. Когда мы прибыли, все уже было так.

Тхэсик кивнул. Он подошел к тому месту, где нашел царапину на стене. На полу рядом валялась сломанная ручка – Parker. Золотое перо было погнуто, как будто ее уронили под тяжестью или с силой ударили о стену.

Инженер фабрики с дорогой ручкой. Или не его?

Он поднял голову. Столичный инспектор, представившийся как старший инспектор Кан, наблюдал за ним с другого конца зала. Его лицо оставалось невозмутимым, но его поза, скрещенные руки – все говорило о внимании.

– Нашли что-то интересное, инспектор Ким? – громко спросил Кан. Его голос прозвучал звонко в пустом цеху.

– Разбираемся, – коротко бросил Тхэсик, отводя взгляд.

Он наклонился к полу, делая вид, что изучает следы. Его мозг работал быстро. Борьба была. Человек падает, хватается за что-то. Бумаги летели, ручка ломалась. Но следов на стенах нет. Только царапина. И следы дорогих ботинок, которые уже здесь были. Их аккуратно не искали. Их зафиксировали как свои.

Он подошел к месту, где лежало тело. Пятна крови уже очертили мелом. Его взгляд искал что-то, что могли пропустить при быстром осмотре. Он присел на корточки, заслонив собой угол у подножия лестницы от посторонних глаз.

В щели между бетонным основанием и ржавой металлической ступенькой что-то блеснуло. Он провел пальцем, нащупал холодный металл. Это был медальон старого образца, из потускневшего сплава. Он вытащил его. На нем была выгравирована надпись: «Тэхан Текстиль. За безаварийную работу. № 217».

Медальон рабочего. Старый, с самой фабрики. Что он делает здесь? Его не заметили? Или не стали замечать?

Он быстро сунул находку во внутренний карман пиджака, сердце забилось чаще. Он сделал вид, что поправляет шнурок.

– Кажется, мы закончили здесь, – раздался голос Кана прямо за его спиной.

Тхэсик вздрогнул, но медленно поднялся, сохраняя обычное выражение лица.

– Да, – согласился Тхэсик. – Картина ясна.

Он посмотрел в глаза Кана и увидел в них вопрос. Они оба знали, что это не конец. Но теперь у Тхэсика в кармане лежал клочк бумаги и медальон. Первые кусочки, которые не вписывались в картину несчастного случая.

Тхэсик вышел из прохладного полумрака фабрики на уличное утро. Солнце уже припекало асфальт. Он достал блокнот и просмотрел первое имя. Начинать нужно было с тех, кто видел всё и никогда не говорил лишнего.

Первой была Ким Окран. Она стояла за прилавком своей прачечной, безошибочно складывая простыню в идеальный квадрат. Ее глаза, внимательные, заметили его раньше, чем он сделал шаг в ее сторону.

– Инспектор Ким, – кивнула она, не прекращая работы. – Нашли того человека?

– Работаем, – Тхэсик остановился у стойки. – Вы не заметили вчера вечером чего-то необычного? Возле фабрики?

Окран на секунду замерла, положила сложенную простыню в стопку.

– Вчера вечером, поздно, – начала она ровным, низким голосом, – мимо проезжала машина. Не наша, районная. Дорогая. Седан. Такие приезжают к начальникам.

– Важным персонам, – уточнил Тхэсик.

– Важным персонам, – подтвердила она, посмотрев на него прямо. Она взвешивала риски.

– Запомнили номер? Модель?

– Номер нет. Темно. Но машина была очень тихая. Как электрическая.

В это время из соседней палатки с ттокпокки вышел ее владелец, пожилой мужчина. К нему тут же подошел сержант Пак, который курил в сторонке. Пак наклонился к нему, сказал что-то короткое и быстрое. Тхэсик разглядел только движение губ: «…забудь, что видел…».

Владелец палатки побледнел и быстро кивнул, глаза его округлились. Он бросил взгляд на Тхэсика и тут же отвел глаза, торопливо скрывшись за занавеской.

Пак расправил плечи, сделал еще одну затяжку и подошел к Тхэсику.

– Что-то узнали, инспектор?

Тхэсик молчал. Он смотрел на Ким Окран. Она наблюдала за всей сценой с тем же невозмутимым выражением, но ее пальцы чуть сильнее сжали край простыни.

– Спасибо за информацию, – сказал Тхэсик ей.

– Удачи, инспектор, – ответила она. В ее голосе он уловил легкую, почти невидимую усталость от этой удачи.

Он отвернулся и пошел к своей машине, чувствуя, как за спиной у него переплелись десятки невысказанных слов. Его опрос только начался, но он уже столкнулся с первой, самой прочной стеной – стеной страха, выстроенной за те несколько часов, что прошли с момента находки тела.

По пути Тхэсик заметил у забора стройплощадки. Тот самый непалец, который был в первой группе рабочих. Мужчина лет тридцати, в испачканном раствором жилете, нервно курил. Его взгляд постоянно скользил по сторонам, останавливался на проезжающих машинах.

Он что-то видел. Или слышал.

Тхэсик медленно приблизился, стараясь не делать резких движений. Он достал удостоверение, показал его, но не подносил слишком близко.

– Полиция. Можно задать вопрос?

Мужчина вздрогнул, глаза расширились. Он быстро затушил сигарету.

– Я… не кореец, – проговорил он на ломаном языке, качая головой. – Я ничего не знаю.

– Я понимаю, – Тхэсик говорил медленно, четко, убирая удостоверение. – Ты вчера вечером работал? Видел что-то у старой фабрики?