Евгений Поселянин – Избранные жития великих святых (страница 12)

Избегая уважения человеческого, Василий скрылся из Kecaрии в бесплодной пустыне Понтийской, в хижине, не имевшей ни крепких дверей, ни настоящего очага, ни кровли, и питался там черствым хлебом. Кроме молитв и ученых трудов, Василий Великий, друг его Григорий и присоединившиеся к ним иноки занимались носкою дров, тесанием камней, уходом за огородными овощами и сами на себе возили огромную телегу с навозом. Местность, где они уединялись, принадлежала его семье, и раньше него там поселились мать его Эмилия и сестра Макрина, которая устроила там монастырь. Неподалеку, у подошвы заросшей лесом горы, по которой струились потоки с холодной прозрачной водой, уединился Василий. Настала пора ему воплотить то, что он видел во время своего паломничества. Он имел лишь одну одежду – сорочку и мантию, – а по ночам надевал власяницу. Хлеб с солью и вода были его единственной пищей. В такой жизни он сильно изменился телом и ослаб. Описывая Григорию счастье пустынной жизни, он склонил приехать его к себе в пустыню. И два друга остались делить вместе жизнь. Отказавшись теперь совсем от мирских книг, которыми они раньше много занимались, Василий и Григорий изучали лишь Священное Писание. Они написали уставы иноческого общежития, считающиеся доныне основой монашества. На телесные труды друзья не жалели сил. Они тесали камни, таскали дрова, сажали деревья, доставали воду для их поливки и питались самым грубым хлебом, который еле можно было прожевать. Но эту пору оба они считали самой счастливой в своей жизни.

Церкви потребовалась служба Григория и Василия. Василий был вызван в Kecapию и поставлен в архиепископы. Ко времени его архиепископства относится следующее священное событие. Василий просил у Господа вдохновения, чтобы он мог молиться своими словами при принесении бескровных жертв. Через неделю во время вознесения за святой литургией Хлеба и Чаши Василий увидел самого Господа, Который повелел ему произнести молитвословие от себя. И тут же он стал произносить и записывать дошедшие до нас молитвы возношения Даров, а сослужащие видели в ту минуту небесный свет, наполнявший алтарь.

Но не одно это событие свидетельствовало о святости Василия.

Один еврей, любопытствовавший узнать, в чем собственно состоит таинство евхаристии, пришел в церковь, когда Василий совершал литургию. Он увидел, что святитель поддерживает в руках Младенца, раздробляя Его на части. Когда он подошел к святителю для пpиoбщения, святитель подал ему часть Хлеба, которая имела для еврея полное подобие плоти, и Чашу, в которой он увидел настоящую кровь. Еврей спрятал и затем показал этот Хлеб дома жене, и оба они вскоре крестились.

Святитель просил одного начальника об оказании милости бедной женщине; начальник ответил, что не может ничего для нее сделать. Василий написал тогда: «Хорошо, если хотел, но не мог сделать, а если ты мог и не захотел, то Бог поставит тебя самого в число нуждающихся». Эти слова оправдались на деле. Царь разгневался на злоупотребления этого человека и велел заключить его в тюрьму, откуда он был освобожден лишь по ходатайству Василия.

Рассказывают о следующем необыкновенном происшествии. Василий лучше других знал, какое зло для христианства таится в императоре Юлиане Отступнике. Когда Юлиан уходил в Персидский поход, Василий искренно желал, чтобы ему более не вернуться с этого похода. Василий молился перед иконой Богоматери, на которой был изображен святой мученик Меркурий. Вдруг изображение мученика исчезло с иконы, а через некоторое время показалось опять; но копье, бывшее в руках у него, казалось теперь окровавленным. Как известно, Юлиан Отступник был в одной битве поражен чьим-то копьем и, умирая, воскликнул, признавая победу над собой Христа: «Ты победил, Галилеянин!» По преданию, это Богоматерь, по молитве Василия, послала мученика Mepкypия поразить врага христианства.

Вредным был для Церкви и император Валент – арианин. Он ненавидел православие, и его раздражало, что Василий остается на своем Кесарийском престоле. Он приехал в Александрию и пробовал привлечь Василия на сторону ереси и, наконец, стал угрожать ему конфискацией имущества, изгнанием и смертью. Но епарху, грозившему ему, Василий отвечал так:

– Что ты отнимешь у меня? Несколько ветхой одежды, несколько книг? Вот все, что я имею. Ссылки для меня нет: место, где я теперь, не есть мое, и всякое, куда меня пошлют, может быть моим. Вся вселенная – Божия. Мук не боюсь: при моей слабости только первый удар будет чувствителен. Смерть для меня благодеяние: она скорее соединит меня с Богом, к Которому я давно стремлюсь.

Епарх заметил, что никто с ним не говорил так свободно.

– Ты никогда, очевидно, не говорил с епископами, – отвечал Василий, – мы кротки и смиренны, но когда речь идет о Боге и на Него восстают, то тогда пытка, огонь, звери скорей будут нас радовать, чем пугать.

После того разговора царь запретил тревожить Василия.

Впоследствии царь по доносам снова раздражился на Василия и хотел отправить его в ссылку, но, когда он собирался написать приговор, престол, на котором он сидел, закачался и сломалась трость, которой, по обычаю древних, он должен был начертать приговор. Это повторилось трижды. Тогда царь разорвал хартию, осуждавшую Василия на изгнание. Все же в конце концов Василия потребовали в Антиохию и поставили на суд епарха. Тут он чудесно исцелил, заболевшего сына царя, взяв с царя слово, чтобы он за это прекратил гонения на православных. Впоследствии ариане окрестили царского сына, но он тотчас умер у них на руках.

Василий оказал мужественное покровительство юной, богатейшей, прекрасной и целомудренной вдове Вестиане, которую епарх Евсевий хотел силой выдать замуж за одного знатного сановника и которая искала убежища в церкви у ног святителя Василия. Он отказался выдать ее епарху и отослал к своей сестре Макрине в монастырь.

К числу величайших чудес святителя Василия Великого принадлежит также исцеление в течение одной ночи некоего прокаженного. В одном селении жили пресвитер со своей женой, проведшие друг с другом под видом брака 40 лет в ненарушимом девстве. Предузнав по Божескому откровению, что этот добрый священник вместе со своей женой содержат в комнатке у себя в доме прокаженного, за которым они ходят, святитель пришел к ним в дом и настоятельно просил разрешения войти в ту комнату, где жил больной. Он остался с прокаженным один, провел всю ночь в молитве и утром вывел его из комнаты полностью исцеленным и здоровым.

Замечательно также чудо его, совершенное над храмом в Никее. Apиaнe уговорили царя Валента при проезде его через этот город, чтобы он отнял соборный храм у православных и отдал им. Царь-еретик так и сделал и вернулся в Константинополь. Вскоре Никею посетил Василий и, узнав о такой несправедливости по отношению к православию, по просьбе православных поехал в Царьград искать правды у царя. Во время разговора царя с Василием в этот разговор вмешался главный царский повар по имени Демосфен (а нужно заметить, что в древней Греции был известный философ-оратор Демосфен). Этот повар позволил себе сказать какую-то грубость святому. Тогда Василий со свойственной ему остротой ума заметил: «Вот мы видим пред собою и неученого Демосфена». Повар опять пытался что-то сказать, но Василий заметил: «Твое дело размышлять о кушаньях, а не заниматься варкою церковных догматов». Царь наконец поручил Василию разобрать дело с беспристрастием. Прибыв в Никею, Василий решился на следующее. «Пусть, – сказал он, – apиaнe и православные запечатают церковь с каждой стороны своими печатями, приставив надежную смешанную стражу. Затем пусть apиaне молятся в течение трех дней и трех ночей, а потом с молитвой пойдут к церкви, и если по их молитве церковные двери сами откроются, то пусть церковь навеки останется в руках ариан. Если они сделать этого не сумеют, то православные, после молитвы в течение одного дня и одной ночи, пойдут к церкви. Если церковь откроется для православных, они станут ею владеть, а если для православных не откроется, то останется в руках ариан». Apиане остались довольны этим предложением, а православные даже роптали. Три дня и три ночи молились apиaне, затем пришли к церкви и тут стали молиться; но дверь осталась недвижимой. Тогда Василий, собрав православное население с женщинами и детьми, совершил моление, продолжавшееся всю ночь в одной загородной церкви. Затем утром пошел со всем народом к запечатанному собору с пением: «Святый Боже, Святый Крепкий, Святый Бессмертный, помилуй нас!» Придя к дверям, он велел народу поднять руки вверх и взывать с усердием: «Господи, помилуй!» Затем, приказав молчать, Василий подошел к дверям, осенил их трижды крестным знамением и произнес: «Благословен Бог христиан всегда, и ныне, и присно, и во веки веков». Народ воскликнул: «Аминь». Тогда свершилось чудо: земля затряслась, затворы стали ломаться, засовы выпали, печати разорвались, и ворота со страшным шумом открылись, ударяясь о стены. Василий с народом вошел и совершил Божественную литургию. Видя это чудо, мнoгиe apиaнe присоединились к православию.

Вот еще великий пример глубокой заботливости дивного святителя о своей пастве. В Кесарии жила одна богатая, знатная вдова, которая уступила внушениям страстей и проводила жизнь свою в плотских грехах. Наконец, однако ее сердца коснулось раскаяние, и она с ужасом оглянулась на свою прежнюю жизнь, устрашилась своих грехов и всем сердцем желала покаяться и зажить иной жизнью. Припомнила она все свои гpеxи, сделанные ею от юности, и записала их на хартию. В конце этого списка был помещен ее самый тяжкий грех. Хартию она запечатала свинцовой печатью, и, когда святитель Василий входил в церковь, она бросилась к его ногам, протягивая ему хартию. На его вопрос она ему объяснила, что просит из этой хартии, не снимая печати, очистить ее грехи своими молитвами, так как она верит, что Бог услышит Василия, когда он будет молиться за нее. Василий верил, что Господь, взявший на себя грехи всего миpa, может очистить прегрешения этой единой души по Своему безмерному, неслыханному милосердию. Он пошел в церковь с хартией в руках и всю ночь молился об этой женщине. Утром, позвав ее, старец отдал ей нераспечатанную хартию. Придя домой, женщина увидела, что все ее грехи изглажены, кроме последнего тяжкого гpеxa. Она снова в слезах явилась к святителю, который утешал ее, что Господь, изгладивший ее первые грехи, очистит и этот тягчайший грех. Он советовал ей идти в пустыню к знаменитому благочестием своим Ефрему Сирину и просить, отдав ему хартию, чтобы он умолял Господа о пощаде ее. Когда она пришла к Ефрему Сирину, он ей сказал: «Тот, кто мог умолить Господа о многих твоих грехах, тем более может умолить об одном. Ступай скорее, чтобы застать его в живых, прежде чем он отойдет к Богу». Она вернулась в Kecapию, но не застала Василия в живых: его тело уже несли на погребение. Она билась у гроба в отчаянии, крича, что пусть Бог рассудит ее со святителем в том, что, имея возможность сам подать ей помощь, он послал ее к другому. С воплями она бросила на почившего хартию. Тогда один из клириков, желая видеть, что в ней написано, раскрыл ее, но в хартии не осталось ни одного слова: она была чиста. Так молитвами своими святитель изгладил грехи, великие грехи целой жизни одной его духовной дочери.