Евгений Поселянин – Избранные жития великих святых (страница 13)

Вспомним, наконец, и последнее чудо, совершенное святителем Василием над самим собой, чудо, которым он обратил к Христу одного дорогого ему иудея. Этот иудей по имени Иосиф, живший в Кесарии, был искуснейший врач. Он умел наблюдать за движением крови в жилах и на основании этих наблюдений предсказывал за три или за пять дней время наступления смерти, называя день и даже час ее. Не раз уговаривал его расположенный к нему святитель принять православие, но он хотел умереть в той вере, в которой родился. Когда началась предсмертная болезнь святителя, Иосиф, осмотрев больного, сообщил его домашним, что надо ждать смерти с минуты на минуту.

– Ты не знаешь, что говоришь, – заметил ему Василий.

– Поверь, владыко, твоя смерть наступит до захода солнца.

– А если я останусь в живых до утра, что ты сделаешь?

– Пусть я умру!

– Умри rpеxy, чтобы жить в Боге!

– Помяни, владыко, мои слова. Клянусь тебе, что, если ты проживешь до утра, я исполню твое желание.

Василий стал просить Бога, чтобы Он для спасения этого еврея продлил ему жизнь до утра. Утром он послал за евреем. Тот не поверил слуге, сказавшему, что Василий жив, и пошел, чтобы увидеть тело усопшего. Когда он застал его действительно живым, то исповедал величие христианского Бога и просил, чтобы святитель повелел крестить его.

– Я крещу тебя сам, своими руками, – ответил Василий.

Проверив пульс больного, еврей ответил:

– Твои силы, владыко, ослабели, ты не можешь меня крестить.

– Мы имеем Создателя, укрепляющего нас, – отвечал Василий. Василий пошел в церковь, перед всем народом крестил еврея с семьей и приобщил его сам, совершив литургию. Он остался в церкви до 3 часов, произнес прощальное слово, возблагодарив Бога за все излившиеся на него дары благодати. Еще слово не умолкло в его устах, как он предал душу свою в руки Христа, после восьми с половиной лет пастырских подвигов на 50-ом году жизни.

Надлежит еще сказать об архипастырских трудах Василия: в проповедании слова Божиего он трудился неустанно. Говорил он поучения свои без приготовления, приступал к проповеди ежедневно, даже два раза в день, утром и вечером. Смелость Василия перед начальниками, его постоянное предстательство за бедных, обиженных и нуждающихся, питание нищих, странноприимство, попечение о девах и иноках составляли отличительные черты его жизни и деятельности. Он нисколько не щадил своих сил, хотя здоровье его было крайне слабое. Сам он отзывался о нем в следующих словах: «Непрерывная сильная лихорадка так изнурилa мое тело, что я не отличался от паутины. Не всякий путь для меня проходим, всякое дуновение ветра для меня опасно. У меня болезнь следует за болезнью». Тем не менее он ежедневно совершал богослужение и постоянно был в борьбе со лжеучителями, обличая их словесно и своими письменными твореньями. Богатство его было – не иметь ничего. Он почти не вкушал пищи; у него был один хитон и одна верхняя риза. Спал он на голой земле, хлеб и соль служили ему пищей, вода – питьем. Сохраняя неизменным расположение к монашеству, он близ себя в Кесарии устроил монастыри мужской и женский. Старался он созидать монастыри и в городах, чтобы миряне могли поучаться у иноков.

По примеру своего учителя, находившееся под непосредственным руководством Василия духовенство жило для бедных. Суровый и невзыскательный для себя, Василий был щедр для других. Он устроил странноприимный дом, в котором призревал нуждающихся в помощи, особенно больных. Там жили необходимые врачи, служители, носильщики, рабочие и мастеровые. Василию был дорог этот дом, который назывался «Василиада» и который он часто посещал.

Церковь хранит вместе с внутренним обликом и внешний образ Василия. Он был с детства слаб телом, высок ростом, со смуглым лицом, был хил и кроток. Мы видим у него возвышенное чело, крутой нос, длинную редкую бороду. Голос его был слаб. В заключение вот отзыв о нем в надгробном слове, произнесенном над ним его другом Григорием Богословом: «Он был опора веры, правило истины, образец Церкви, обитель Духа, муж, превзошедший меру добродетелей».

Вонифатий (Бонифатий)

мученик

В Риме жила богатая и знатная женщина Аглаида, дочь римского епарха. Красивая, молодая, она, не имея родителей и обладая крупным состоянием, жила по своей воле и отдавалась без борьбы всем внушениям своих страстей. Среди ее рабов был человек, которого она отличала перед всеми и к которому сильно привязалась. Это был молодой красавец Бонифатий.

Оба они принадлежали к числу тех людей, которые, может быть, гораздо сильнее других маловерующих и умеренных людей искушаются житейскими страстями, неся в то же время в душе высокие запросы. Оба они отдались без борьбы друг другу, но в то же время что-то тревожило их совесть.

Бонифатий имел при всем своем легкомыслии, склонности к разгулу и пьянству, некоторые невидные, но ценные в очах Божиих добродетели. Он был сострадателен, не оставлял без помощи нищих и просивших подаяния, любил давать приют странникам и служил всем, кто в нем нуждался. Он сознавал, что живет не такой жизнью, какой надо, часто молился Богу, чтобы Бог помог ему возобладать над страстями. Господь пожалел его и дал ему случай омыть свои грехи собственной кровью и закончить грешную жизнь подвигом мученическим.

В то время на востоке шло сильное гонение на христиан. Аглаида, в которой беззаконная жизнь не убила духовных запросов и горячего почитания святых, мечтала о том, чтобы иметь у себя в доме мощи мучеников. Она открыла это душевное желание Бонифатию и сказала ему: «Друг, ты знаешь, как мы грешны перед Богом, как тяжело нам будет на страшном суде, где мы будем осуждены на муки. Но я слышала от одного благочестивого мужа, что легко достигают спасения люди, в доме которых находятся мощи мучеников. Под их благим воздействием в том доме умаляются грехи и царствует добродетель. Теперь на востоке много людей полагают свои души за Христа. Послужи мне и докажи на деле свою любовь. Ступай в ту страну и принеси мне мощи одного мученика. Тогда мы с честью положим его у нас и воздвигнем ему храм. Он станет нашим покровителем и руководителем».

Бонифатий с радостью согласился. Госпожа его дала ему много золота, так как язычники-мучители продавали мощи мучеников по дорогой цене. Приготовила она благовония для умащения мощей, полотна, и все, что надо было для сохранения и перевоза мученического тела. С большим караваном, множеством рабов, погонщиков, коней Бонифатий собрался в путь и на прощание сказал смеясь, Аглаиде:

– А что, госпожа, если я не найду мощей, а сам пострадаю за Христа, примешь ли ты мое тело с честью?

Аглаида рассердилась на легкомысленные слова, упрекнула его и сказала:

– Теперь не время для глумления. Ты должен вести себя благочестиво, отправляясь на такое дело. Помни, что ты должен привезти мощи; а до них мы не только коснуться, но и глядеть на них недостойны. Иди с миром. Бог же ценою крови Своей да простит нам наши грехи и пошлет ангела Своего в путь с тобой.

Бонифатий задумался над словами своей госпожи и во все время пути вел себя строго и сосредоточенно. Он обвинял себя теперь в своих прежних грехах и стал поститься: не ел мяса, не пил вина и часто и усердно молился. В таком расположении достиг он Малой Азии и прибыл в знаменитый, густо населенный город Тарс, где тогда шло жестокое гонение на христиан. Рабов своих он оставил в гостинице, советуя им отдохнуть, а сам немедленно отправился на городскую площадь смотреть на пытки мучеников, которые там тогда происходили. Придя на площадь, он увидел страшное зрелище. Один мученик висел головой вниз над большим костром; другой был крестообразно привешен к 4 столбам, иной лежал, перепиленный пилой, иного строгали острыми орудиями, тому выкалывали глаза, у иного отнимали отдельные члены тела; одного мученика посадили на кол и подняли над землей, так что кол проходил ему до шеи, у иного были переломаны кости, другой лежал на земле с отрубленными ногами и руками. Среди всех этих лютых мучений, простой перечень которых приводит в ужас читающих, лица мучеников сохраняли спокойствие, и даже радость озаряла их, так как благодать Божия их подкрепляла.

Бонифатий внимательно смотрел на все это. Он удивлялся терпению мучеников и жаждал себе такого же венца. Потом он бросился обнимать всех мучеников, которых было около 20 человек, громко восклицая: «Велик Бог христианский; велик, ибо помогает рабам Своим и укрепляет их в столь великих мучениях». И снова он стал целовать мучеников, называл их блаженными, ибо после кратковременных пыток они получат вечный покой. Взывал он к Богу, чтобы Бог дал и ему принять участие в их муках. Весь народ был свидетелем его поведения. Особенно зорко на него смотрел судья. Он спросил его:

– Кто ты?

Тот отвечал, что он христианин. Судья велел ему сказать о себе подробнее, и он объяснил:

– Первое и самое любимое мое имя – христианин. Пришел я сюда из Рима, родители звали меня Бонифатием.

Судья велел ему принести жертву богам, угрожая страшными пытками. Краткий ответ ему дал на его предложение Бонифатий: «Я христианин, и только это одно ты от меня услышишь».

После этих слов судья велел раздеть его, повесить кверху ногами и сильно бить. Били его так жестоко, что плоть стала распадаться и обнажались кости. Но он как бы не чувствовал своих страданий, как бы не думал о наносимых ему ранах и, глядя на мучеников, не жалел о том, что ему выпало на долю страдать вместе с ними. Велев на время остановить пытки, мучитель сказал ему: