Евгений Пономарев – Женькины байки (страница 9)
Сан Саныч замолчал. Павел и Надежда тоже молчали.
– Так, когда говоришь, Надя, свадьба-то у вас? – первым оборвал молчание Сан Саныч.
– Двадцать первого расписываться будем.
– Жить-то в соседях значит будем?
– Только обжить нужно дом-то, – пояснила Надежда. – Он же пустой стоял столько лет. Уйму чего нужно приобрести в дом.
– Ну это дело наживное, – подбадривал её старик.
– А у тебя Сан Саныч пустовато как-то? – Надежда снова обвела взглядом обстановку, – Вещей маловато. Вроде как бы и не нажил ничего за всю свою жизнь?
– Много вещей тоже не всегда хорошо, Надя! – пытался пояснить хозяин дома. Избыток их не только жилье захламляет, но и саму жизнь нашу. Таких вещей, без которых жить совсем невозможно, мало. И все они у меня есть.
– Ну, Сан Саныч, я уже говорила тебе, что мне этого не понять, – попыталась возразить Надя. – Мне для полноты жизни нужно очень много вещей.
– Видимо каждому свое, – заключил Сан Саныч, улыбаясь глядя на неё.
Вся деревня гуляла на свадьбе у Надежды и Павла. Мироновна сдержала свое слово. Закатила пир на весь мир. Молодым подарила дом, отдала деньги, отложенные ею за последние годы. Надежда через день после свадьбы, взяв Павла в охапку, съездила в областной центр. Через несколько дней обратно они приехали на новеньком «Москвиче». Мироновна была на седьмом небе от счастья за молодых. Надежда тоже радовалась. Дела у неё шли в гору.
Вскоре Надежда, уволилась из магазина и перешла работать в Райпотребсоюз. Для Павла она выбила теплое и денежное место. Так они с Павлом перебралась в город. Стала Надежда, как всегда мечтала, жить на широкую ногу. Все у неё было в достатке.
Как-то поехали Надежда с Павлом в деревню навестить Мироновну. Проезжая мимо автобусной остановки Надя, заметила знакомую ей высокую фигуру старика. Он как раз выходил из здания сберегательной кассы.
– Сан Саныч! – окликнула Надя из открытого окна своей новой Волги.
– А, Надя, Павел, здравствуйте! – поприветствовал Сан Саныч молодых людей.
– Ты в деревню? – спросила Надя.
– Да.
– Ну садитесь, мы тоже туда едем, свекровь навестить.
По пути Надя и Сан Саныч рассказывали друг другу последние новости, шутили и смеялись. Павел молча вел автомобиль.
– А в городе-то что делал Сан Саныч? – поинтересовалась Надежда.
– Да нужно было дело одно завершить, вот и пришлось ехать в город.
– Ага, знаю я, Сан Саныч, какие дела у тебя, – насмешливо проговорила Надежда. – В сберкассу ходил, поди опять на книжку сэкономленные денежки складывал. Ух, какой ты подпольный миллионер, Сан Саныч.
– Да скажешь тоже! – смеялся ей в ответ старик. – Нет, нужно было кое-что сделать.
– Ну ладно-ладно, Сан Саныч, не буду я в твои финансовые дела вникать!
– Да какие мои дела стариковские? – отшучивался Сан Саныч. – Вы-то как живете, Надя? Свадьбу-то сыграли и недолго пожили в деревне. Почти сразу уехали. Опять ваш дом пустым стоит.
– Да, разве это дом? – несколько пренебрежительно отозвалась Надя. – Так хибарка. Все никак руки не доходят, чтобы продать его. А так все хорошо у нас. Квартиру получили, вот машину сменили. В квартире все обставили.
–
Ну и хорошо, Надюша, рад я за тебя, – улыбнулся старик. – Только в глазах вот у тебя Надюша, прежних искорок нет почему-то!
Надя призадумалась, посмотрела в окно.
– Старею, Сан Саныч, наверное! – задумчиво сказала она. Старик ничего не ответил ей, только смотрел на нее своими веселыми глазами.
Надежда и сама стала подмечать, что в погоне за лучшей долей, наполнением своего дома всё новыми и новыми вещами, она может быть и стала жить «широко». Но за этой «широтой» скрывалась ограниченность и скудость самой жизни, мыслей, чувств. Всматриваясь в лицо Сан Саныча, Надежда только сейчас начала понемногу понимать его философию «маловытности». Старик отнюдь не дурак, не умалишённый, он здраво мыслил, и самое главное, он был счастлив. Эти мысли погрузили её в какое-то оцепенение. Она не заметила, как машина подъехала к воротам дома её свекрови.
Прошел месяц. В следующий свой приезд в деревню, Надежда со своим мужем узнали, что Сан Саныч умер.
– Вот такие дела! – сидя за столом, делилась новостями о Сан Саныче Мироновна, – Степанида прибежала ко мне и говорит, что Санька-маловытный откинулся. Рассказывала, что сам на кровати лежит, а в сенях новенький гроб у него стоит. Так это еще что! Почтальонка тут рассказала, что он незадолго до смерти все в город ездил и дела свои какие-то заканчивал.
– Да, точно мы его у сберкассы с Павлом встретили однажды.
– Так, самое-то главное вы не знаете! – взахлеб рассказывала Мироновна.
– Что такое? – удивленно спросила Надежда.
– Санька-то на книжке скопил пятьдесят четыре тысячи и все их разом в какой-то детский дом перевел! – подняв руки вверх, с расстановкой сказала Мироновна.
– Пятьдесят четыре тысячи?! – поперхнувшись, переспросил Павел.
– Пятьдесят четыре тысячи! – повторила Мироновна. – Это же шесть, нет, даже восемь машин можно купить. И разом все в детский дом. Вот ведь как экономил, все копил и не воспользовался этаким богатством. А наши деревенские, кто у него занимал, уйму денег ему задолжали. Те, кто задолжал ему, в свое время приносили деньги ему. А Санька не брал. Говорил, что пока путь дескать деньгами пользуются, а отдадут потом. Ой, страсть! Это только наш Санька-маловытный такое отчебучить мог! Да уж, маловытный-маловытный, а таким богачом оказался.
Надя, вслушиваясь в восклицания своей свекрови, перебирала в голове мысли. Она окончательно поняла, что Сан Саныч был широкой души человеком.
– Сан Саныч действительно оказался очень богатым человеком! – после продолжительного молчания произнесла Надя. – Быть таким богатым не каждому дано!
– Да и не говори, – продолжала взахлеб судачить Мироновна. – Все богатство разом бухнул!
– Пятьдесят четыре тысячи! – бурчал про себя Павел.
Надежда встала из-за стола и подошла к окну. По какой-то непонятной пока для нее причине она не могла смотреть на своего мужа и его мать. Их восклицания и пересуды по поводу скопленных Сан Санычем денег стали ей невыносимы. Она еще долго стояла и смотрела в окно, думая о чём-то.
Сильная сердцем
У Валентины с ее мужем Григорием было две дочери и сын. Родив детей, Валентина работала, не покладая рук, и на стройках, и по дому. Здоровье свое она сильно подорвала на тяжелом и вредном производстве, ещё в условиях Крайнего Севера. Выработав стаж, вышла Валентина на пенсию в сорок восемь лет.
Выход на пенсию здоровья ей не прибавил. Сильно у неё ноги стали болеть, желудок мучил и давление все время подскакивало. А какое может быть здоровье в условиях Крайнего Севера. А Григорию до выработки стажа оставалось ещё два года. Вот и порешили на семейном совете, что Валентина с младшеньким шестилетним Генкой поедет на «большую землю». Будет жить в деревне, где проживала Христина, мать Григория. Старшие дочери в это время уже учились в институте областном в центре, недалеко от родной деревни Григория. Смогут часто навещать Валентину с Генкой.
А когда Григорий пенсионный стаж выработает, то он к жене с сыном приедет.
Так и сделали. Поехала Валентина с младшим сыном в деревню, в которой свекровь её проживала. Хорошо она эту деревню знала. Считай каждый год отпуск вся семья здесь проводила. Долго у свекрови Валентина жить не стала, не хотела старуху стеснять. А, как и было обговорено с Григорием, купила дом в этой же деревне, почти на самом краю. Стали она вдвоем с младшим сыном Генкой жить, Григория дожидаться.
В соседях у Валентины жила по одну сторону Надежда, лет на двадцать старше Валентины. Старика она своего не так давно похоронила, – тот болел сильно. А с другой стороны от дома Валентны проживала древняя старушка Ираида. Изба её на самом краю деревни была. Старушка эта хоть и стара была, но крепка здоровьем, хозяйство свое небольшое имела: две овцы, да кур с десяток, огород в порядке держала. Живая и хозяйственная старушонка. Мужа и двух своих сыновей с невестками пережила. Третий сын у нее жил в этой же деревне.
Ираида любила нахваливать свою породу, да и себя не забывала.
– Я почётная труженица колхоза, – показывала старуха сухие свои морщинистые руки с длинными костлявыми пальцами. – Всякий знает сколько вот этими руками уработано, вся деревня знает. Я всю жизнь в передовиках проходила. У меня и грамот цельный сундук и орденов не перечесть! У меня ведь на ладошках мухи не плодятся! И я, и мужик мой Иван, и сыны мои – все работники заслуженные, передовики!
Слушая эти речи соседки, Валентина удивлялась нескромности старухи, но, зная по себе нелегкую жизнь простого труженика, с пониманием относилась к ним, а бахвальства старухи старалась не замечать.
В тот год в деревне центральный водопровод строили, через каждые сто метров водоразборные колонки ставили. Вот и рядом с домом Валентины принялись рабочие технический колодец под колонку закладывать. Увидела это Ираида, подбежала к рабочим.
– Это почему вы тут колонку решили делать? – накинулась она на рабочих. – Почему не напротив моей избы? Я ветеран труда, я почетная труженица! Мужики удивленно смотрели на старуху, а бригадир пояснил ей.
– По нормам строительным рассчитано, колонка будет установлена между домами, так, чтобы равное расстояние было от каждого дома к колонке!