Евгений Пономарев – Женькины байки (страница 10)
В это время Валентина, выходила из дому.
– Здравствуйте! – приветливо улыбаясь, поздоровалась Валентина с рабочими и соседкой.
– И тебе не хворать! – резко оборвала Ираида Валентину. – Почему они колонку рядом с твоим домом ставят? Аль я моложе тебя бегать за версту за водой?
– Мы по проекту делаем, там все рассчитано! – еще раз громко пояснил бригадир старухе.
– Знаю я ваши проекты, это она вас подмаслила, вот вы колонку у еённого дома и ставите, решили старуху обмануть!
– Да что Вы такое говорите, я тут при чем, если инженеры так решили! – Валентина от таких слов опешила.
– Я, почетная труженица, буду с грыжей воду на питье себе за версту таскать, а Вальке почти в дом воду завести хотите! – не унималась старуха. – Я буду председателю жаловаться! Не дам здесь колонку устанавливать! Рабочие только в затылке чесали, молча на бригадира смотрели.
– Это у нас последняя на деревне колонка, – разводил руками бригадир. – Мы работу заканчиваем, должны к концу недели водопровод запустить по всей деревне.
– Не дам здесь делать колонку, ко мне ближе ставьте ее! – как бешеная кричала старуха. – Валька молодая, пущай и ходит за водой к моему дому.
– Еще раз повторяю, – сплюнув, сказал бригадир. – Расстояние одинаковое, хоть от Вашего дома, хоть от ее дома! Сами проверьте, до сантиметра посчитано!
– А мне плевать на ваши счеты – не унималась старуха. – Рядом с моим домом колонка должна быть. Я, труженица почетная, мне положено!
Спор между бригадиром и Ираидой продолжался бы долго, если бы Валентина не вмешалась.
– Поставьте колонку ближе к дому соседки, – сказала Валентина. – Я не против.
– А как же проект? – как бы спрашивая себя, заметил бригадир. – И акт я как подпишу? Можно, конечно на один пролет трубы сдвинуть, ну это всего шесть метров!
– А хоть шесть метров, а ногам стариковским и это далеко! – скрипела Ираида. Бригадир только молча рукой махнул. Валентина молча пошла к дому.
Через неделю запустили систему водоснабжения по всей деревне. Люди радостно с ведрами к колонкам пошли, проверять на деле как вода подается, чистая ли она. Напор воды в колонках был хорошим и в верхней части деревни и тем более в нижнем её краю, вода серебристой струей из колонок била.
У многих во дворах были колодцы. Но, в основном, обветшавшие. Мало у кого они хорошо были обустроены. У многих колодцев в деревне и срубы прогнили, и свайки покосились. Так и у Валентины во дворе старый был колодец, верхний ряд в срубе прогнивший, ворот от цепи истерт сильно. Но вода, зато в нем, была чистейшей и очень вкусной.
Но с колонками удобнее все равно стало жителям деревни.
Вот и на поляне рядом с избушкой Ираиды тоже новенькая колонка стояла, чернела посреди зелени травы.
Валентина решила с Генкой до магазина за продуктами сходить. Выйдя из ограды, Генка показал на новенькую колонку.
– Мам, пошли попробуем, – предложил Генка. – Узнаем есть ли вода. Они подошли к колонке, Генка резво повис на рычаге, но вода не текла.
– Резче нажимай и держи, не отпуская! – подсказала ему Валентина. Генка резко нажал на рычаг и так держал его несколько секунд. В утробе колонке раздался шум, бульканье, шипенье и из нее полилась вода.
– Бежит, мама, бежит! – весело начал кричать мальчишка. В это время раздался стук ворот соседского дома. Из-за зарослей малины показался беленький платок Ираиды, она быстрым шагом направлялась к колонке.
– Это Вы зачем общественное имущество ломаете? – быстро подлетела старуха.
– Да никто не ломает ничего, – спокойным голосом ответила. – Вот проверить хотели есть вода или нет.
– Вот руки бы тебе поотрывать! – накинулась старуха на ребенка. – Что проверять? все работает! Эта колонка мне государством установлена! А вы поломать её задумали!
– Не смейте моего ребенка обижать! – не выдержала на сей раз Валентина. – Кто Вам право дал так на людей нападать?
Старуха на секунду замерла, вытерла краем платка свой морщинистый рот, спокойно посмотрела на Валентину.
– Я, заслуженная труженица, – возмутилась старуха. – А ты со своим приплодом, приехала сюда видишь ли права качать.
– За что же Вы так ополчились на нас? – с горечью проговорила Валентина.
– А нечего со своим уставом в чужой монастырь заходить, – попрекала Валентину соседка. – Муж твой бросил тебя, в деревню сослал. Так живи и помалкивай. Аль думаешь я не знаю, что Григорий тебя бросил, себе другую бабу там нашел. И правильно сделал!
– Да ты что, дура старая, такое мелешь? – не выдержала тут Валентина. – Мужик мой до пенсии дорабатывает. Как язык у тебя поворачивается такое говорить?
Взяла Валентина за руку Генку, повернулась и пошла прочь от соседки.
– Вся деревня знает, что ты брошенка! – не унималась старуха. – Гришка не вернется к тебе, остаток дён одна будешь маяться! Тутошных жителей, ты уважать должна, а не норов свой показывать!
Шла Валентина и слезами умывалась. Генка рядом молча носом шмыгал. Увидела это из своего огорода соседка Надежда, подошла к изгороди, Валентину покликала.
– Ты чаво это девка, плачешь, али кто обидел? – спросила Надежда. Рассказала все Валентина соседке.
– Ты нашу соседку не слушай, – успокаивала Надежда Валентину. – У нее и по молодости скверный характер был. У нее и родители всё время бахвалились своей породой. А по округе мироедами слыли, раскулачили их в конце тридцатых, да за Урал сослали. А Ираида в деревне осталась, так как за Ивана вышла замуж к тому времени. Иван из батраков был, выпивать любил, да на сторону от Ираиды ходил, бил её и детей. В войну его забрали, там и погиб он. А Ираиду, как вдову с тремя детьми колхоз не бросил, всем миром ей помогали. Сыны у нее выросли, да все в отца видать пошли. Ни специальности, ни профессии. Так и проболтались всю жизнь, кто где. Старших уж в живых нет. Младший, Афонька, у нее бракованный. Его в армию не взяли по здоровью. Холостым до сорока лет был. Вот только недавно обженился на вдове одной из соседней деревни. А свела их вместе выпивка. Что Афонька, что его баба по спиртному привычку сильную имеют. Что не нахалтурит по деревне Афонька, всё вмиг вместе пропивают. А ведь ребетёнка народили. Сережке их уже пятый год, а он ни слова не говорит, а все потому, что на пьяни замешанный. Ираида все это понимает. Вот и злится на жизнь и людей. Не расстраивайся так. Григорий приедет и замолкнет эта кочерга старая.
Выслушала все это Валентина и от сердца у нее отлегло. Поняла она причину злобы соседки. Не на нее злилась Ираида, а на свою жизнь. Но за водой ходила на другую колонку, которая была далее от ее дома.
Во время отпуска своего приехал Григорий к Валентине. Дочери Оксана с Людмилой тоже из города приехали к родителям. Собралось все многочисленное семейство. Григорий подарков с собой привез, Валентине и дочерям всяких нарядов накупил, Генке игрушек разных, матери своей шаль подарил. Хозяйка с дочерями наготовили всяких угощений. Мать Григория на почетное место за столом посадили. Соскучились все друг по другу, все радовались. Валентина в обновках новых светилась счастьем, рядом с мужем своим сидела, на детей радостно глядела.
– Ну, Валюшка, потерпи немного – говорил Григорий жене. – Полтора года быстро пройдут. Все снова вместе будет. Девки специальность получат, Генка в школу скоро пойдет. Приеду и заживем! Верно я, мамка, говорю? – обратился он к своей матери.
– Верно-то, верно, – ответила мать Григория. – Только ты сам подумай, как Вале тут одной с ребенком не сладко. Я старуха, чем могу помочь? Навестить изредка, да за Генкой присмотреть. А хозяйству мужик нужен. Тут досточку приколотить, тут подправить, тут починить. Как же бабе-то одной управиться?
– Всё мамка понимаю, но жизнь такая, – опустил Григорий голову. –Не баклуши за полярным кругом бью, столько лет угрохал, и сейчас не могу я все бросить. Новый цех налаживаем, в следующем году его запускаем. А там и до пенсии всего ничего. Не бросать же все сейчас. А здесь я где работу по специальности своей найду?
Валентина только молчала, крошки со скатерти ладонью в сторону сметала.
Прожил Григорий в деревне весь свой отпуск. Сколько успел по хозяйству все сделал: изгородь обновил, трубу подмазал, каменку в бане переложил. Под конец решил он колодец подновить.
– Хоть и центральный водопровод пустили по деревне, но колодезная вода не сравнима с артезианской, – рассуждал Григорий, заканчивая работу и устанавливая новый ворот на свайки. Генка во дворе играл, Валентина с дочерями в это время в лес по грибы, да по ягоды пошли.
Тут во двор к Валентине Ираида вошла.
– Ой, Гришенька, здравствуй, миленький! – сладким голосом зажурчала старуха. – На побывку приехал, аль насовсем?
– Здравствуй тётка Ираида, – улыбаясь ответил Григорий. – В отпуске я, уж скоро снова на работу уезжаю. А твое здоровье как?
– Да ничего милок, не жалуюсь. Чаво жаловаться, здоровье-то все еще в молодости угробила на работах в колхозе. Знашь ведь как робила в колхозе-то? Ой! Да и сейчас вот хозяйство у меня какое-никакое. Две овцы, да пятнадцать кур. Огород еще. Поляну за огородом кошу на сено овцам. Все роблю и роблю, и всю жисть так. А наград сколько у меня, а грамот всяких, уйма. Я же заслуженная труженица! Сам знашь. Только вот сичас не в почете труженики. Кто помоложе, так обидеть норовят нашего брата.