Евгений Пономарев – Женькины байки (страница 7)

Маловытный

Толпа баб собралась у крыльца сельмага. По деревне прошел слух, что сегодня после обеда в магазин, или как местные его называют «лавку», привезут трикотаж, ситец и другие товары швейного производства.

– Что-то уж совсем с тканями худо стало! – возмущалась одна из баб. Это была не совсем старая, широкая в груди и в бедрах женщина.

– Ой, и не говори, Мироновна! – согласилась с ней другая.

– Такого безобразия раньше не было, – распалялась Мироновна. – Это ведь вредительство какое-то началось. Может еще чё похлеще будет, все с голоду сгинем, страну разваливают на глазах! Это же скоро все жить будем как Санька-маловытный. Яйцо на завтрак отварим, а бульон от него на обед хлебаем! Нет, бабоньки, не для того такую страшную войну отстояли и страну поднимали, чтобы сейчас так по-маломальски жить. Не хочу я такого ни себе, ни детям своим, ни внукам. Да, что мы мало за свою жисть наголодовались?!

Многие бабы качали головами в знак согласия.

– Ой, а ты Степанида, сказала Саньке-то, что товар привезут, – широко улыбаясь блестя металлическими коронками, обратилась Мироновна к тощей старушонке, стоящей рядом.

– Да надо ему?! – махнула та в ответ.

– Да знаю я! – ответила Мироновна. – Он у нас маловытный, одни портки полвека носить может! Бабы все разом засмеялись.

Вскоре в «лавку» привезли товар, и меньше чем через час полки в магазине опустели. Бабы довольные разошлись по домам, неся в руках свертки с покупками.

До закрытия магазина оставалось еще несколько часов. За прилавком сидела продавщица-Надя. Это была молодая и веселая девушка лет двадцати. Она работала в этом магазине уже около двух лет. Устроилась сюда после окончания в городе курсов по торговле.

В полудреме она смотрела в проем открытой двери на улицу. Слушала жужжание мух, ползающих по металлической решетке между оконными рамами. Периодически сдувала упрямую белокурую прядку волос со своего лица, которая снова и снова норовила сползти прямо на глаза.

Вдруг на крыльце послышались шаги. В дверном проеме показалась знакомая ей фигура. Худощавый седовласый старик одет был в поношенную сатиновую темно-синюю рубаху, габардиновые брюки светло-серого цвета. Ноги у него обуты были в галоши. Штаны и рубаха во многих местах были заштопаны. Даже на левой галоше была аккуратно сделанная резиновая заплатка. Несмотря на множество заплат, вся одежда его, тем не менее, была чистая.

– Здравствуй, Надюша! – сказал, улыбаясь, вошедший.

– А, Сан Саныч, здравствуй! – приветливо ответила Надежда. – Как обычно?

– Да, буханку ржаного и грамм двести конфет каких-нибудь.

– Опять только через два дня придешь? – спросила продавщица. – Вот масла вчера постного привезли, надо?

– Да нет, полбутыли еще есть.

– Сегодня трикотаж завозили, – как бы про между прочим сказала Надежда.

– Да, к чему он мне, – улыбаясь сказал Сан Саныч. – У меня есть все, что нужно для жизни.

– Ты уж извини меня, Сан Саныч, – начала Надежда. – Но вот сколько я тебя знаю, ты все в одном и том же ходишь. Зимой только полушубок, валенки и шапку с рукавицами одеваешь. Купил бы себе новые пиджак, брюки, рубашку с ботинками! Приоделся бы, и глядишь самым завидным женихом на деревне был!

Сан Саныч смотрел на Надежду и улыбался, обнажая свои желтые, но крепкие зубы.

– Ну на самом деле, Сан Саныч, смотреть на тебя жалко! – продолжала продавщица. – Сменил бы уж свои одёжи-то!

– Да зачем мне наряжаться-то? – недоумевал старик. – Давно уж я отженихался.

– Ой, и скупой же ты Сан Саныч, – начала корить его Надежда. – Моришь себя, ничего уж лишнего у меня никогда не купишь. Вот смотри сырокопченая осталась, сыр. А вот беленькая стоит, пшеничная! Возьми, не жалей денег. Это раньше монахи все голодом себя морили. А ты вроде неверующий, но никогда себя ничем уж не побалуешь.

– Да, почему вдруг голодом-то себя морю? – удивился старик. – Ем я вдоволь. У меня и огород есть, коза, куры, улей, свое хозяйство.

– Ой, знаю я твое хозяйство.

– Ну мне хватает, куда мне больше-то?

Надежда, прищурившись, уставилась на Сан Саныча.

– Сан Саныч, а ты деньги-то куда копишь от экономии-то такой? – улыбаясь, полушёпотом спросила его продавщица. – У гроба-то карманов нет!

– Да не коплю я их специально, – удивился старик, – Часть на книжке лежат. А часть тебе приношу сюда же. Много ли мне старику надо?

– Ага, приносишь! – захохотала продавщица. – Два раза в неделю булку хлеба берешь и масла постного раз в три месяца. Ну вот разве что конфет еще покупаешь ребятам. Не пьешь, не куришь, на баб не тратишься. Вот куда деньги деваешь, Сан Саныч?

– Не понимаю я, Надя, что ты от меня хочешь услышать?

– Да странный ты, Сан Саныч, – как бы вслух рассуждала продавщица, рассчитывая старика за товар. – Я здесь уже не первый год роблю, а ты все в одном и том же ходишь. Берешь все одно и то же. Вроде не голодные годы, а ты настолько себя зажал во всем. Эх, потому ты и один всю жизнь, ни одна баба и не посмотрит на такого эконома.

– А про баб могу одно сказать, – старик положил буханку хлеба в авоську, а конфеты ссыпал в карманы брюк. – Мне кроме моей Валюши никто и не нужен был никогда! Надя, запомни одно: счастье не купить, а жить лучше одному, чем с кем попало!

– Так, одна жизнь-то у нас у всех, – со вздохом произнесла продавщица. – Хочется жить широко, счастливо.

– Так и живи широко, Надежда, – поучал ее Сан Саныч. – Ты молодая, в глазах искорки веселые светятся, чем же это не счастье?

– Так, чтобы жить широко, нужно много денег, чтобы покупать для себя все, чего хочется, – приводила свои доводы Надежа. – А без этого, ну какая жизнь?

– А при чем тут покупать что-то?

– Ой, Сан Саныч, мы с тобой на разных полюсах видимо находимся, – еще раз вздохнула Надежда.

– Если бы ты могла себе купить много вещей, то от этого ты стала бы счастливее? – поинтересовался Сан Саныч у Нади.

– Непременно! – ни на секунду не задумываясь, ответила Надежда.

Старик не стал возражать ей, а только улыбнулся.

– Ну, до свидания, Надя!

– До свидания, Сан Саныч! – сказала отрешенно Надежда. Она снова задумалась и уставилась в окно.

Через некоторое время на пороге магазина появилась Мироновна.

– Ох, запыхалась! – блестя металлом во рту, сказала она, подходя к прилавку. – Кое-как дотащила покупки до дома. Всё на всех примерила, разложила по шкафам.

– В пору хоть всё пришлось? – поинтересовалась Надежда.

– Моему старику только брюки длинноваты оказались, – ответила Мироновна. – Ну ничего, подошью и поносит, никуда не денется. А куртки внукам подошли хорошо. А постельное-то, когда закажешь?

– Так в прошлый месяц же привозили? – удивилась Надежда. – Ты же, Мироновна, все и скупила.

– Ну еще надо, пусть будет про запас.

– Давай заказ сделаю, – улыбаясь сказала Надежда. – Потом шепну, когда привезут.

– Ой, спасибо, Надюша, – разлилась в улыбке старушка. – А сейчас дай-ка мне халвы килограммчика три, раз сахару у тебя нету. Сыра отрежь мне килограммчик. Вон той колбасы еще нарежь килограммчик. Нет полтора давай. Макорошек давай килограмма три. Конфитюра вот энтого тоже давай. Конфеты-то какие есть?

Мироновна прищуриваясь осматривала все полки и их содержимое, тыкала пальцем на товар. А Надежда проворно металась от полки к полке.

– Еще что-то? – весело спрашивала продавщица.

– А зубровки мне давай! – несколько поразмыслив, ответила Мироновна. – Портвейна еще бутылку прихвати!

Надежда подставила табуретку, вскочила на неё и потянувшись за бутылками, стоявшими на верхней полке. Тут Мироновна увидела надетые на Надежду джинсы.

– Ба, Надя, ты где такие джинсы отхватила? – с изумлением спросила старуха.

– А, это мне подруга припасла, – улыбаясь поясняла Надежда. – Она у меня в кафе в городе работает. Вот ей привезли, она и взяла две пары. У нас с ней размер одежды одинаковый.

– Внучата мои у родителей тоже все клянчат джинсы, – поясняла Мироновна. – А зятёк-то мой, на свой оклад инженера не сильно может пошиковать. Пришлось им подкинуть деньжонок. Так ведь уже как месяца два не могут найти нигде. Что поделать? Вот дочь замуж вышла. Хоть и не сильно проворного мужика нашла, а считай пристроена. А младший мой сынок Пашка все холостой ходит. Ему же уже двадцать пятый год пошел.

Мироновна, снова сверкнула своими зубами, широко улыбаясь.

– А ты мне размеры запиши, я подруге передам, – предложила Надежда, как бы не слыша рассказ Мироновны про сына Павла. – Как привезут их размер, так она и отложит.

– Спасибо, Надюшка, – улыбаясь, сказала Мироновна. – Тебе не в нашей лавке, а повыше где робить и торговлю развивать!

– Да я бы с радостью! – ответила Надежда. – Кто бы взял?

– Ничего, возьмут, – обнадеживала старуха. – Ты девка расторопная!