Евгений Пономарев – Женькины байки (страница 6)

– Трифон умный пёс, – сказала тихо мама. – Не он мог просто так сгинуть. Он обязательно вернется.

Мы зашли в дом. У дверей на полу стоял мой рюкзак, который принес кто-то из школьников. Мама предложила мне поесть. Но я отказался. Она тоже не стала ужинать. Уложила меня в кровать и села со мной рядом. Начала гладить меня по голове. Потом тихо перешла на свою кровать. В эту ночь я заснул тяжелым сном. А мама ранним утром сходила в соседнее село и выяснила, что отстрелом занимались охотники. В этот же день она наняла машину и съездила в районный центр к охотникам. Вернувшись после обеда, она застала меня ещё спящим. Не снимая валенки, и верхнюю одежду, держа в руках шаль, мама склонилась надо мной. Она смотрела на меня и улыбалась.

– Я ездила к охотникам, – сказала мама, когда я открыл глаза. – Я видела трупы собак. Среди них нет Тришки. Он убежал от них!

– Убежал? – вскочил я с кровати и обнял маму. – Значит он жив! Мама, он жив!

Мама обняла меня, выронив из рук на пол свою шаль.

– Но, где же он тогда? – спросил я, перестав уже смеяться. Я накинул на себя пальто и шапку, сунул ноги в валенки и выбежал из избы. Заглянул в конуру, там было пусто. Рядом лишь лежала цепь. Вышел на улицу. Никого не было. Я стал всматриваться в поля. Там тоже все было безжизненно пусто. Вернулся в дом. Мама настояла, чтобы я поел. Мы пообедали. После чего я оделся потеплее и снова вышел во двор. Чтобы занять себя делом я начал разгребать дорожки от снега, закидывать снегом завалину дома и бани, носить воду в баню. Я не знал, что еще сделать, чтобы время шло быстрее. Делая домашние дела, постоянно всматривался в поле. Но там все было безжизненным. Меня одолевало отчаяние, и мне хотелось снова рыдать. Но надежда, которую дала мне мама была сильнее.

– Мой Тришка жив, мой друг жив! – крутились целый день в моей голове мысли.

Начало смеркаться. Мама вышла на крыльцо, позвала меня в дом. Я пошел запирать на ночь ворота и взглянув уже в сотый раз в поле. И вдруг далеко в поле мелькнула маленькая тень. Она снова появлялась и исчезала. Потом снова появилась. Я вышел за ворота и присмотрелся.

– Это он, мама, – закричал я и побежал на встречу к своему другу. – это Тришка!

Мой пёс медленно шел навстречу. Пройдя несколько шагов, он падал в снег. Поднимался, шел прихрамывая, и снова падал. Я подбежал к нему. Тришка мне «улыбнулся», и проскулив, упав мне на руки. Шкура его была в крови, ухо разорвано, сбоку виднелась большая рана. Я оторопел от увиденного. Подбежала мама.

– Занесем его в дом – сказала она.

Я подхватил пса на руки. Он начал скулить от боли. Мне не удалось сдержать своих слез. Мы занесли Тришку в дом. Мама бросила к печке на пол одеяло, и мы уложили на него нашего пса. Тришка скулил. Мы осмотрели его раны. При свете лампочки мы обнаружили, что его левая передняя лапа тоже была изранена. Мама, обработав псу раны, перевязала их. Я согрел молока и размочил в нём хлеб. Но Тришка отказался от еды, опустив свою голову на пол, прикрыл глаза, стал тяжело дышать и постанывать.

Так, Тришка пролежал четыре дня. Он не ел, ни пил, лежал, часто дыша, и все время скулил. На пятый день Тришка начал есть. Раны его затянулись. Глаза повеселели. Он пошел. Мы с мамой были счастливы, что наш пес шел на поправку.

– Ох и заставил ты нас понервничать, Трифон – говорила мама, очередной раз меняя ему повязки. – Зачем убежал из дома? Мы места себе не находили. Ну хорошо, что живой вернулся!

Больше двух месяцев Тришка прожил у нас в доме. Лишь после того как он полностью восстановился, мы определили его в конуру. Однако с тех пор в моем псе мы стали подмечать перемены. Он перестал резвиться как раньше. Играл со мной, но уже без былого задора. Кроме того, он изменился и внешне. От правого уха его осталась лишь половина. Того непослушного кончика уже не было. Тришка стал прихрамывать на левую переднюю лапу. А когда он спал, то во сне громко скулил, сильно дергал своими лапами. Это были последствия той облавы на бездомных собак и ужасной бойни, в которую попал пес. Это были отголоски той жестокости, с которой столкнулся не только Тришка, но и мы с моей мамой.

Наш пёс остался жив. После облавы на собак ко мне пришло полное осознание того, что жизнь чрезвычайно хрупка. Она может оборваться в любой момент. В любое время мы можем потерять близких и любимых. От этого понимания я стал больше ценить те дни, которые проводил с мамой и Тришкой.

Прошел год. Тришка уже не убегал на свои собачьи свадьбы. Он жил в своей конуре. Он также гулял со мной по полям, лесу и у речки. Ловил своих пескарей, но уже без былого задора.

Как-то в один из августовских дней мы с мамой решили пойти в дальний лес за грибами, который находился за покосами. И конечно же мы взяли с собой нашего пса. Весь день мы смеялись. Я был счастлив от того, что рядом со мной были два дорогих мне существа, моя мама и мой лучший друг. В этот день Тришка был очень веселый. Он «улыбался» своей собачьей улыбкой, прыгал то на меня, то на маму, бегал вокруг нас. С громким лаем убегал от меня или гнался за мной. Мы с мамой вспоминали как он у нас появился в доме и каким крохотным он был. А сейчас рядом бегал огромный сильный пёс. Весь день прошел в смехе и веселии. День подходил к концу и нужно было уже возвращаться домой.

При выходе из леса, на опушке нам повстречалась лисица. Она неподвижно сидела прямо на дороге, по которой мы шли, возвращаясь в нашу деревню. Заметив нас, лисица не стала скрываться, а медленно поднялась с места и пошла навстречу нам.

– Смотри-ка, мама, лиса, – сказал я, указывая на лисицу. – Не убегает. Ручная, наверное?

Но на лице мамы я увидел беспокойство. Дикий зверь приближался к нам все ближе и ближе. Лисица, шла медленно, качалась из стороны в сторону, а её язык вывалился из пасти наружу. Мама прижала меня к себе. Чем ближе зверь подходил к нам, тем сильнее начинал рычать и лаять своим охрипшим голосом. Мне стало очень страшно. Я понял, что с лисицей что-то не так. Еще несколько шагов и она могла вцепиться своими клыками в меня или маму. В этот момент с оглушительным лаем из кустов вылетел Тришка. Он снес лисицу с дороги. Завязалась драка. Лиса, широко открыв свою пасть, начала нападать на нашего пса и кусать его. В ответ Тришка уцепился зверю в шею и начал душить ее своим мощным хватом. Возня в траве длилась несколько минут. Потом все затихло. Вскоре Тришка вынес в зубах бездыханное тело лисицы и положил на землю перед нами. Он сел рядом и начал «улыбался» нам, виляя хвостом. Пёс был доволен и горд собой. На голове у Тришки было несколько рванный неглубоких ран. В остальном пёс был в порядке. Мама сняла свой платок и вытерла кровь с его морды и лап. По дороге к дому Тришка по-прежнему резво носился рядом с нами.

На следующий день Тришка не выходил из своей будки и ничего не ел.

– Мама, что с Тришкой? – спрашивал я. – Он заболел?

– Да похоже, – огорченно сказала мама. – Ну ничего поправится.

На следующее утро мы обнаружили, что пёс снова сорвался с цепи и убежал. Он не возвращался домой три дня. На исходе третьего дня, когда мы с мамой укладывали поленницу, перед домом, появился Тришка. Его шкура была вся мокрая и в грязи. Он шел медленным шагом и все время скулил. Почуяв неладное, мама подошла ко мне. Тришка приблизился и прилег на землю рядом с нами, тяжело и часто дыша. Он положил свою морду между своих лап и стал смотреть своими грустными глазами то на меня, то на маму. При этом он тихо поскуливал. Потом он привстал и, подойдя к маме, лизнул ее ладонь. Медленно приблизился ко мне и лизнул и мою руку. Обошел нас вокруг и направился в сторону леса. Пройдя несколько шагов, Тришка обернулся. Он смотрел на нас с минуту. Повернув свою морду в сторону леса Тришка побежал вперед. Я посмотрел на маму. По её щекам текли слёзы.

– Мама, что с Тришкой? – с замиранием в сердце спросил я. – Он какой-то странный, мама!

– Он приходил попрощаться с нами, сынок, – тихо сказала мама.

– Как попрощаться? – мои глаза наполнились слезами, а к горлу подступил комок. – Мама, что ты такое говоришь? Он молодой пёс!

– Тришка! – крикнул я, побежав в сторону леса вслед за своим другом. – Стой, Тришка! Добежав до конца поля, я пробрался на опушку леса. Моего пса нигде не было.

– Триша, ко мне! – снова и снова я звал к себе моего друга. – Триша!

Но ответ я слышал только свое эхо. Мне стало очень страшно снова потерять своего пса. Обойдя весь лес, я спустился к реке. В том месте, где мы часто с ним плескались в воде, и где мой пес ловил своих пескарей, никого не было. Домой я пришел, когда уже совсем стемнело.

Прошло несколько месяцев с того дня, когда мы видели Тришку в последний раз. Снегом занесло его будку. Рядом висела цепочка, глухо звеня на ветру. Тело нашего любимого пса нам не удалось отыскать. Собаки, почуяв, приближение своей смерти, часто уходят прочь из дома. Так поступил и Тришка. Он спас нас от лисицы, больной бешенством, ценою своей собственной жизни. Его организм, подорванный полученными ранами при облаве, не смог справиться с заразой, которая проникла в его организм при укусах дикого зверя. Чувствуя свой конец, он пришел проститься с нами.

До сих пор в сердце моем не прошла боль от утраты лучшего друга. Посещая места моего детства, всегда вспоминаю моего пса. Здесь дни напролет мы с Тришкой играли, весело резвились, а вся округа заполнялась нашими весёлым смехом и звонким лаем.