Евгений Пономарев – Женькины байки (страница 5)

В один из теплых осенних дней мы играли с Тришкой на нашей поляне перед домом. Вдруг рядом появилась соседская курица. Пёс, навострив уши, встал в охотничью позу и с громким лаем бросился на курицу. Та, от неожиданности, с громким кудахтаньем понеслась к своему двору. Тришка вслед за ней. В несколько прыжков он догнал птицу и придавил её передними лапами к земле. Курица начала громко пищать и барахтаться под лапами пса. Тут показалась хозяйка курицы.

– Это что же такое? – вопила она на всю деревню. – Собак на цепи не держат, они всех куриц передавили. Куда хозяева смотрят? И людей искусать могут и скотину задрать. Это что же делается? Это что же за вредительство-то за такое?

Заслышав крики соседки, Тришка выпустил из лап курицу. Она с громким кудахтаньем скрылась во дворе. Сам же пёс, вслушиваясь в продолжающие крики соседки, присел на задние лапы и внимательно начал смотреть на неё, привычным образом вертя своей головой. Тут я подбежал к Тришке, обхватил его за шею и потащил в сторону нашего дома. Через несколько минут соседка пришла к маме жаловаться на нашего пса. Тришка почувствовал, что его обвиняют в чем-то плохом, опустил свой хвост и склонил голову, стал прижиматься к моей ноге. После ухода соседки, мама присела на лавочку и тихим голосом пояснила мне, что Тришка подрос и нужно его уже посадить на цепь.

– Мама, но он же не задавил курицу, – начал я оправдывать своего друга. – Он только хотел поиграть с ней. Ты же знаешь, Тришка добрый пёс. Ему будет плохо на цепи.

– Мы брали его для охраны, – пояснила со вздохом мама. – Мы его не привязывали, так как он был совсем маленьким. А сейчас Тришка вырос. Он уже не щенок. Люди пугаются взрослых собак. Ничего не поделаешь, сынок. В городе собаки на поводке и в наморднике гуляют. Такова жизнь.

Тришку посадили на цепь. Но когда мы с мамой уходили за деревню, всегда брали с собой нашего пса. Там, отстегнув его с поводка, давали ему вдоволь набегаться по просторам.

Зимой, глубокой ночью мы с мамой услышали странный Тришкин лай с визгом. Мама вышла во двор посмотреть, что там случилось. Тришка крутился на цепи, подвизгивал и смотрел в сторону огорода. Мама решила, что в туда пробралась чужая собака. Подойдя к воротцам, мать увидела, что из предбанника соседской бани идет дым. Почуяв, неладное, мама побежала к соседке. Из-под крыши бани начал подниматься черный дым, а в окне появились языки пламени. Разбудив соседку, мама побежала к другим домам, звать на помощь.

Народ быстро побежал к месту пожара. Несколько мужчин пробрались к горящей бане, открыв дверь, они стали лопатами закидывать внутрь снег, пытаясь сбить пламя. Подоспевшие соседи с ведрами, наполненными водой, заливали огонь. Вскоре пожар удалось потушить.

Утром соседка пришла к нам.

– Я баню вчерась решила немного подтопить, чтобы наутро стирку завести, – поясняла соседка. – Видимо уголь из печи выкатился, и такая оказия вышла. Ну, спасибо, что спасли баню мою, предупредили о пожаре.

– О пожаре предупредил наш Тришка, – сказала мама соседке. – Он необычно громко лаял и подвизгивал.

– Недавно за курицами моими бегал, а сейчас от пожара спас, – посмотрев на пса, сказала соседка. – Бывает же такое!

Тришка, сидел на задних лапах и внимательно смотрел на людей, довольно высунув свой алый язык.

После ухода соседки мама подошла к Тришке и стала его гладить.

– Спасибо тебе, Трифон, – сказала мама. – Ты очень умный пёс.

С этого дня мама всегда называла нашего пса Трифоном. Я же по привычке продолжал звать его Тришкой.

Общение и игры с моим псом с окончанием лета и осени не прекращались. И зимой мы были не разлей вода. Катание с горок, рытье тоннелей и ходов в сугробах – все делали вместе. Еще одним моим любимым увлечением было катание на лыжах. Надев лыжи, брал на поводке своего пса. Уходили мы с ним обычно по проложенному среди полей зимнику далеко от деревни ближайшему лесу. На опушке леса, держа в одной руке поводок, я разворачивался в сторону дома.

– Тришка, домой! – кричал я своему другу. И пёс с громким лаем увлекал меня за собой. Стоя на лыжах, я все быстрее разгонялся по ровной и хорошо накатанной дороге. Восторга от этого было немерено. Мы с моим другом радовались свежему ветру, бьющему в лицо, искрящемуся на ярком солнце снегу, синеве неба и бескрайним просторам.

Еще мы с псом часто выходили на нашу заснеженную поляну, где не так глубоки были сугробы. И начинали играть в догонялки, гоняясь друг за другом. Я пытался кидать в него пригоршни снега, а пес с лаем уворачивался от меня. Потом он зарывал свою морду в снег и резким движением вверх поднимал в воздух снег, который летел мне прямо в лицо. Все это сопровождалось громким хохотом и озорным лаем. Тришка чувствовал мою радость всему, что нас окружало, был счастлив этим. Мы оба радовались друг другу.

Вскоре я начал ходить в школу, которая находилась в соседнем селе. До школы нас довозили на автобусе. Там у меня появились новые друзья и новые увлечения. Но Тришка по-прежнему занимал среди всех моих друзей особое место. Все также, идя за деревню, я брал его с собой. Все также мы с ним играли и резвились на полянах.

Летом мы вместе с ним часто ходили к нашей небольшой речке и там плескались в теплой воде. Я брызгал водой на Тришку, он отскакивал от меня. Выжидал момент и прыгал рядом со мной, окатив меня водой с головы до ног. Наигравшись, я выходил из воды выходил на берег и ложился на теплую траву. В этот момент Тришка, незаметно подкрадывался ко мне и с шумом начинал отряхивать с себя воду, брызгая во все стороны. Это было завершением наших водных забав. Потом Тришка снова отправлялся к воде и начинал ловить пескарей. Зайдя в воду, пес замирал на несколько минут, зорко смотря в воду. Заметив рыбу, он резко погружал в воду свою морду, делая несколько шагов и вытаскивал из воды пойманную рыбу. Подняв морду кверху, с хрустом съедал пойманную добычу. Поохотившись, мой друг подходил ко мне и ложился рядом, опустив свою мокрую морду мне на грудь. Прикрыв свои глаза, он начинал мирно дремать.

Шло время. Как-то в конце зимы Тришка сорвался с цепи и на насколько дней убежал из дома. Такое бывало с ним и раньше. Уходил на несколько дней из дома. Часто возвращался домой весь потрепанный, а иногда и покусанный другими кобелями.

В этот раз Тишка не появлялся дома уже неделю. Мы с мамой начали сильно беспокоиться. Особенно мама стала переживать, когда узнала, что в соседнем селе отстреливали бродячих собак. Я стал успокаивать себя и маму, сказав ей, что на Тришке ошейник и издалека видно, что он домашний.

В один из дней, окончив учебу в школе, я с другими школьниками ехал на автобусе в сторону нашей деревни. Проезжая полем, мы увидели необычную картину. На краю заснеженного поля стоял УАЗик. А рядом с ним на снегу лежали две мертвых собаки. Неподалеку в поле бежало четыре собаки. За ними мчался снегоход, на котором сидело двое мужчин. Сидевший позади управлявшего снегоходом, стрелял из винтовки в бегущих впереди них собак. После очередного хлопка одна

из убегающих собак упала, зарывшись мордой в снег. Остальные две побежали в сторону деревни. Третья собака, вернулась к подстреленной. Пёс, постояв, над убитой собакой, рванул в противоположную от деревни сторону, к лесу. Стрелки помчались вслед за ним. Убегавшим от преследователей псом был мой Тришка. Я не мог поверить своим глазам.

– Остановите автобус, – соскочив со своего места, я кричал на весь салон. – Там мою собаку стреляют, остановите!

Водитель только выругался и продолжил движение. Заехав в деревню, автобус притормозил на остановке. Я бросился в открытую дверь и побежал в обратном направлении. Мое сердце сжалось от боли. Дорога передо мной размывалась от слёз. Я запинался и падал, снова вставал и бежал. Вдали виднелся уезжающий с поля УАЗик. В поле больше никого не было. Я подбежал к тому месту, где стоял автомобиль. На снегу было несколько темно-красных пятен. Направился туда, где застрелили собаку. Снова страшная отметина смерти на белом снегу, а вокруг несколько следов от обуви. Тут же были и следы собаки. Это были следы моего Тришки. Я побежал в сторону леса по следам, которые местами пропадали под следами снегохода. «За ним гнались!» – думал я, громко рыдая.

На опушке леса я потерял следы своего пса. Были только следы снегохода. Они петляли среди молодых сосен. Подбегая к одному из деревьев, я заметил на снегу брызги крови.

– Кровь моего Тришки! – вырвался крик изнутри меня – Они его подстрелили!

Отчаянно рыдая я снял рукавицу и начал трогать красный снег. Кровь еще не успела застыть на снегу. Меня обуяло отчаяние. Подступивший к горлу ком не давал мне дышать, а слезы рекой текли по моим щекам.

– Нет, Триша, Триша, – упав на снег, я неистово закричал. – За что?!

Сколько я пролежал тогда на снегу не помню. Опомнился только, когда стемнело и в деревне зажгли фонари. Я брёл по снежному насту через все поле, в сторону деревни. Подходя к деревне, увидел маму, шедшую мне навстречу.

– Мама, они нашего Тришку! – снова зарыдал я.

– Сыночек, пойдем домой, – успокаивала меня мама. – Ты видел, как они его подстрелили?

– Нет, – захлебывался я слезами. – Только его кровь следы.