Евгений Пономарев – Женькины байки (страница 16)
– Иди хоть во дворе инструменты-то прибери! – в приказном тоне указала она. – А то так и свалили всё под ноги!
Старик шустро соскочил с лавки и направился во двор.
– Расселся тут, Ипичка! – продолжала она ворчать, метя пол. – Выпьет полстопки и уж весь разомлеет! Работничек!
Во дворе на тропинке были навалены разные инструменты: пилы, топоры, лопаты, наструги, ломы, несколько мотков веревок. Рядом стоял свежий сруб будущей бани. Меж венцами сруба то тут, то там торчали большие клочья желто-зеленого мха. Сруб будущей бани скатали сегодня мужики, которых пригласил на помощь хозяин. Хозяина звали Касьян Жуков, а его жену – Марьяна.
Касьян и Марьяна уже около сорока лет живут вместе. За всю жизнь детей они так и не нажили. Соседи в деревне считали, что именно по этой причине Марьяна имеет буйный нрав. Они постоянно наблюдали за тем, как Марьяна пилила своего кроткого мужичонку. Хотя соседкой Марьяна по деревне считалась хорошей. Всегда в хозяйских делах любую бабу выручит, что-то присоветует, чужому горю поможет. Особенно охотно Марьяна водилась с чужими детьми. Соседкам не нужно было долго просить об этом. Марьяна с радостью сидела с чужими детьми. Накормит, напоит, спать уложит, нос и другие места подотрет. Еще испачканные детские рубашонки выстирает.
– Приветливая Марьяна, – рассуждали бабы про нее. – Всегда поможет. Только вот почём зря мужика своего изводить. Злость у неё на него какая-то. Вроде он и не вредный мужик-то у неё.
– Чужа душа – потемки! –говорили другие. – Может и проштрафился Касьян перед Марьяной. Кто их знат?
В хозяйстве своем Марьяна полноправно всем распоряжалась, сгрузив на себя бабьи и мужицкие заботы. Касьян давно смирился с таким положением вещей. На непростой характер своей жены никак не реагировал, и в открытое противостояние с ней не вступал. Тихо и смирно терпел все атаки своей жены, исполнял все, что она скажет. По деревне среди мужиков Касьян конечно же слыл за подкаблучника.
– А скажи-ка Касьян, корову кто из вас доит, Марьяна али ты? – допытывались, усмехаясь, мужики.
– А юбку бабе своей не ты ли Касьян стираешь? – еле удерживали они смех.
– Да что ты все терпишь притеснения от бабы своей? – негодовали некоторые из них. – За космы потаскай её хорошенько, поддай ей, чтобы вмиг шелковой стала.
В ответ на все шутки мужиков и их советы Касьян только вздыхал и отмалчивался. Поворачивался и тихо брел в сторону своего дома, низко опустив голову.
– Ну все пошел до дому, за подол своей бабы подержаться! – осуждали Касьяна мужики.
А некоторые бабы Марьяне даже завидовали.
– Вот, у Марьяны какой Касьян исполнительный! – говорили они меж собой. – Был бы мой такой. Может не так бы и жили мы с ним. При мужиковой-то исполнительности и бабьим умом жить можно!
– Ну, уж с таким тютей и жизнь не в радость! – возражали другие. – Где его поставишь, там и стоит, куда положишь – там лежит. Хуже дитя малого.
– А что, лучше, когда кулаки свои об тебя чешет? – спорили первые. – Ты детей ему рожай, обшивай, обстирывай, корми, в кровать с ним ложись. А он, как ни выходной, как ни праздник, нажрётся со своими дружками, а потом домой приходит воевать. Прячься у соседей от него с детьми малыми. Зимой и нагишом из избы выбегать иной раз приходится. Так что ли? Нет уж, лучше пусть как Касьян, тихой сапой дома сидит.
– Да с таким как Касьян со скуки помереть можно, – делала вывод молодая баба. – Не зря Марьяна его шугает постоянно. Нет, бабоньки! Не по мне такие как он. Да и не в нем ли причина их с Марьяной бездетности. Настоящий мужик пусть уж и поколотит иной раз, а тёмной ноченькой к сердцу своему так прижмет, что дух из тела прочь! И такого мужика уж точно язык не повернется Ипичкой прозвать.
– Тьфу, срамота! – заключали бабы. – Все одно только, а жизнь-то семейная не из одних ноченек состоит.
А между тем все работы по хозяйству организовывала Марьяна. Касьяну оставалась лишь выполнять все, что скажет жена. Если подходило время очередной работы, Марьяна заранее думала о ее выполнении. Нужно было окучивать картофель, она велела Касьяну точить тяпки, наступала покосная пора – давалось указание мужу отбить литовку, наступало время сбора урожая – Касьян исполнял требование подправить яму, починить полки в погребе. В любом деле Марьяна продумывала все шаги наперед, давала готовые задания Касьяну для исполнения. А Касьян беспрекословно выполнял все, что ни скажет его жена.
Их совместная работа постоянно сопровождалась попреками со стороны Марьяны. Соседи только и слышали восклицания Марьяны.
– Так ты что стоишь как суслон? – окрикивала Касьяна жена. – Не видишь что-ли, что тут подержать надо, а тут подпереть!
– Ну честное слово, как туес замороженный! Не развернешься, не подпрыгнешь, не подскочишь! – попрекала она старика.
– Не стой тут болванчиком, пошевеливайся!
– Да, что у тебя вместо рук, грабли что ли? – продолжала она пилить своего мужика.
– Ну встал опять руки в брюки! – не унималась старуха. – Что смотришь-то?! Туча налетает, не видишь, совсем что ли ослеп, чума болотная!
– Да куда понес-то? Не туда? Под навес неси! – не унималась Марьяна.
– Опять тут встал! – гоняла она старика. – Отступи шага два назад! Вот горе луковое!
– Ну что стоишь, молчишь, смотришь? – не отставала Марьяна. – Опять зенки свои бельмовые вылупил!
Так и утюжила Марьяна своего мужика все дни напролет. Вдоль и поперек его пилила, сверлила, строгала. А Касьян невозмутимо всё сносил от своей бабы.
Соседи, слышали все эти попреки Марьяны в адрес своего мужа.
– Ох, и сварливая бабёнка у Касьяна! – говорил сосед своей жене. – Дал бы стерве промеж рогов, чтоб опомнилась! А он все терпит и терпит. Вот ведь и впрямь Ипичка!
– Иди уже, даватель! – наступала на соседа его жена. – Тебе ли лезть туда со своими советами? Может ему нравится так? Откуда знаешь?
– Чего? – возмущался сосед. – Как может такое нравиться?
– Иди уже!
– Я те пойду! – рявкнул сосед на свою жену. – Ишь вздумала орать тут на меня. Я тебе не Касьян. Терпеть не буду, вмиг вздую! Насмотрелась на Марьяну-то! Иди пожевать чего-нибудь приготовь!
Баба, присмирев, скрылась на кухне.
Так и обсуждали на деревне Касьяна и Марьяну. Все твердо были убеждены, что Касьян безобидный увалень, который волею судьбы подчинился тирании Марьяны. А бездетная Марьяна, по сути, несчастная баба, которая вынуждена жить с таким тетёхой, как Касьян.
– Вот ведь живут как! – рассуждала соседка. – Она его и в хвост, и в гриву. А он все отмалчивается.
– Ну так сама говорила, что ему нравится жизнь такая! – отвечал муж соседки. – Как говорится, по Сеньке шапка, по такой-то матери картуз!
– Не понимаю, за что Марьяна своего мужика так изводит. Столько лет живут. Он поперек слова ей не сказал. Ну, тюхтя он, ну и что? За что она так его со света сживает?
– Стерва потому что, как все бабы! – заключил сосед. – Вам ведь только слабину покажи, сразу с костями сожрете, не подавитесь! Да ещё и яловая стерва.
– Но ведь Марьяна в деревне никому слова плохого не сказала! А своего мужика так изничтожает! Странно это как-то!
– Вот и говорю, что стерва! Стерва вдвойне! Если бы и другие на деревне были как её Ипичка, тоже может сгрызла всех! А так на людях из себя строит человека!
– Да тьфу на тебя!
– Но-но заплевалась тут, пошла на кухню!
– И уйду, лишь бы тебя не видеть!
– Иди-иди! –покрикивал сосед вслед своей жене.
Не проходило и дня, чтобы Марьяна не пилила своего мужа.
– Сруб поставил, а стропила, когда начнешь ставить? – спрашивала Марьяна. – До осенних дождей ждать будешь?
– Да, надо под крышу завести будет, – соглашался Касьян.
– Ну так иди, договорись с мужиками, чтобы снова подсобили.
– Да, надо поговорить.
– Так, ты заранее договорись, – напирала Марьяна. – Уборочная у них скоро. Не до тебя людям будет. Мужики работают, не все на пенсии сидят.
– Поговорю.
– Вот чума болотная, так иди, поговори! Или мне идти с мужиками по стройке договариваться. Иди, уж с работы-то они вернулись, дома сейчас.
– Ну пошел я, что ли? – как бы себя спросил Касьян, отправившись к соседям.
– Охохошеньки, что за мужик такой мне достался! – промолвила Марьяна, глядя вслед удаляющемуся мужу. – Ипичка, Ипичка и есть!
Ближе к осенним заморозкам все летние дела по хозяйству были сделаны. Урожай был собран и убран в яму, ботва на огороде прибрана. Сруб новой бани заведен под кровлю. Внутренние работы были уже почти завершены. На Покров истопили новую баньку. После бани Касьян, прилег отдохнуть, а Марьяна хлопотала на кухне, заваривая чай.
– Ну, сейчас, можно и старую баню разбирать, на дрова испилить, – рассуждала вслух Марьяна. – Но дровишек-то все равно надо припасти. Ты хоть до Совета сходи, пусть выпишут. Слышь, что говорю, Касьян?
Касьян молча лежал.
– Слышь, что говорю? – уже громче крикнула Марьяна. – Совсем оглох что ли, пенек обрызганный! Про дрова говорю.
Касьян не отвечал. Марьяна вышла из кухни. Касьян лежал тихо и смирно, только смотрел на Марьяну своими светло-голубыми глазами, и улыбался. Но на глазах его выступили слезы.
– Что это ты, старый черт, совсем ополоумел? – пристально посмотрела на него Марьяна. –Что ты свои губы тонкие растянул. Ой, смотреть моторошно, как две синюшные пиявки на хайло свое накинул. Вот красавец! Краше в гроб кладут!