Евгений Пономарев – Женькины байки (страница 15)

Вскоре из бытовки вышли остальные. Сходили по своим делам и подсели к костру. Молча курили, ожидая, когда приготовится завтрак.

Димка, подкидывал в костер ветки, и заметил, как Палыч неоднократно, хмуро посматривал на часы у себя на руке.

– Выдрыхлись и торопятся пожрать! – думал про себя Димка. – Куда торопиться, рань такая!

После быстрого завтрака все как один направились к «Уралу». В кабину сел Палыч, за руль Гоша, в кузов залезли Витя, Саня и Дима. Машина тронулась и пошла в сторону делянки.

На делянке стоял бульдозер. Рядом со старой сосной был натянутый тент, под которым лежал весь необходимый инструмент. Вся делянка была утыкана пнями от недавно спиленных деревьев и усеяна кучками веток и сучьев.

Мужики выскочили из машины, подошли к убранным под тент инструментам. По очереди брали бутылку, лежащую тут же, и выливали черную вонючую жидкость на руки, размазывая её по лицу и шее. Это был дёготь с добавлением керосина.

– Это чтобы заживо не сожрали! – пояснил Гоша.

Димка сделал как остальные. Приятного в этом ему показалось мало. Места недавних укусов защипало, а вскоре от сильного запаха у него закружилась голова.

– Ну вот, Дима, натягивай на руки вачеги, бери топор и вперед за ребятами на обрубку сучьев, – пояснил Палыч. – Только к вальщикам не подходи близко, держись поодаль. Еще Гоше нужно будет помогать бревна чекировать, когда первый ряд деревьев подпилим.

Палыч, Саня и Витя спиливали взрослые деревья. Гоша на бульдозере свозил их в табеля. Димка принялся рубить сучья. Через пару часов такой работы его фуфайку можно было хоть отжимать от пота, а мышцы рук ныли от боли, кисти рук дрожали

от перенапряжения, на ладонях полопались мозоли. Лицо и глаза щипало от остатков дегтя, не смытого потоками пота. Мошкара впивалась в веки, уши, шею, залезала в рукава. Все лицо опухло и чесалось.

– Ну и работку же мне папаня подсунул! – злился про себя Димка.

Удалось Димке передохнуть только когда все сели обедать.

После обеда подоспела очередь свозить бульдозером бревна. Вдвоем с Палычем они подцепляли тросами бревна, обвязывали их, накидывая петли. Вдобавок к мозолям руки у Димки были исколоты стальными тросами.

– Иди дёгтем смажь, полегче будет! – посоветовал Палыч.

– Что там? – поинтересовался высунувшийся из кабины бульдозера Гоша. – А трудовые мозоли, бывает, пройдет!

– Ну, вот, Дима, такие у нас трудовые будни, – пояснил Палыч. – Между собой ребята их называют трудни! Теперь у тебя начались настоящие трудни.

К вечеру Димка настолько устал, что еле передвигал ногами. Когда начало смеркаться, мужики, уложив под брезент инструменты, прыгнули в машину, которая их быстро добросила до лагеря. Мужики прошли в бытовку. Димка направился с ними. Но Саня задержал Димку.

– Малой, давай за дровами, ужин надо готовить! – скомандовал Саня.

– Дай отдохнуть! – не вытерпел Димка.

– Сделай дело и отдыхай! – рявкнул на него Саня.

Димка не выдержал и со злости пнул треногу с котелком. Саня, недолго думая, подлетел к Димке и отвесил ему подзатыльник. Димка с еще большей злостью накинулся на Саню, который увернулся, ловко сбил Димку с ног. Саня прижал голову Димки коленом к земле.

– Ты чего, щегол, офигел? – кричал Саня.

– Пусти, сволочь! – пытался освободится и вылезти Димка из-под Сани. – Сволочь, пусти меня!

После этих слов Димка сразу получил кулаком по носу.

– Эй, хорош! – вылетели из бытовки мужики. – А ну, перестаньте!

Саня отступил от Димки, успев еще его слегка пнуть. Гоша с Витей загородили собой Димку, оттеснив Саню.

– Пнул, стервец, треногу с котелком, – объяснял Саня мужикам.

– А чего ты раскомандовался? – кричал в ответ Димка, утирая шедшую из носа кровь.

– Ты не на курорт приехал! – не успокаивался Саня, которого Витя уже успел отвести на значительное расстояние от костра. Гоша в это время, взяв топорик, пошел к кустам за дровами. Палыч, подойдя к Димке, отряхнул его со спины.

– Чего он командует? – как бы оправдываясь, начал Димка.

– Саня прав, – спокойно объяснил Палыч. – Работа сам понял какая. Мужики устали и жрать хотят. И нужно быстрее еду сготовить.

– Сразу в морду мне, сволочь! – сплюнул кровь на землю Димка.

– Еще раз такое услышу, сам тебе в морду заеду! – гаркнул на него Палыч.

Димка присмирел.

– Иди, умойся, и принимайся за костер! – спокойно проговорил Палыч.

Сначала Димка решил потребовать от Палыча, чтобы его отвезли до поселка, но вовремя одумался, так как понял, что никто его никуда не повезет. А перспектива идти пешком ночью по тайге в неизвестном направлении не внушала оптимизма. Димке пришлось смириться с тем, что произошло.

Через несколько минут Димка и Саня хлопотали у костра, как будто ничего между ними и не произошло. Однако все это время они меж собой не проронили и слова. Остальные тоже вели себя, как и прежде, ничем не выдавая произошедший между ребятами конфликт.

На следующий день дежурили Витя и Гоша. В последующие дни Палыч разбавлял собой дежурство Сани и Димки. То он дежурил с Димкой, замещая Саню, то наоборот, дежурил с Саней.

Так прошло несколько дней. Старые раны на Димкиных руках рубцевались, свежие появлялись вновь. К укусам овода и гнуса его тело уже почти привыкло. Боль в мышцах тоже стала не такой отчетливой. С Саней они уже разговаривали, как и раньше, забыв старые обиды.

В одно утро зарядил сильный дождь. В этот день бригада не занималась вырубками.

– Ну вот, весь день у костра будем! – потягиваясь, сказал Саня, выйдя из бытовки.

– Не поедем сегодня на делянку? – обрадованно спросил Димка.

– Поедем, только валить лес в дождь по технике безопасности запрещено, – спокойно пояснял Саня, – будем сучки и ветки сжигать.

Разводить костры и сжигать остатки деревьев было намного легче, чем работа в предыдущие дни. Настроение у Димки поднялось и даже проливной дождь не испортил его.

Наступила долгожданная всеми суббота. По субботам мужики не выходили на делянку. Это был банный день. Каждый стирал в речке свое белье, одежду, кто-то что-то чинил, пришивал. Гоша, как обычно, смастерил на берегу речки походную баню. Скинув на землю грязные одежды, все разом залезли под брезент и уселись на деревянные ящики. Периодически плескали воду на раскаленные камни из стоящего рядом ведра. Кто-то выбравшись наружу сразу кидался в холодную воду реки, кто-то стоял по колено в воде, натирая себя мыльной мочалкой с головы до ног.

После таких процедур зуд от бесчисленных укусов и боль во всем теле проходила. Вечером мужики сидели у костра, ждали приготовление ужина. Палыч к общей радости вынул из-за пазухи пузырь. Выпив и закусив все повеселели. Витя вынес откуда-то гитару и почти весь вечер играл на ней. Палыч с Гошей пели песни, Димка с Саней подпевали. В перерывах между песнями мужики делились историями из своей жизни, много говорили о своих семьях и детях, оставшихся дома, рассказывали сальные анекдоты, обсуждали женщин, спорили, смеялись.

Так, в работе до изнеможения и условиях далеких до комфортных, прошли пять месяцев. Бригада Палыча далеко продвинулась вглубь сибирского леса.

Наконец, все работы на участке бригады Палыча были завершены с недельным опережением. Все были рады окончанию работ. Мужики истосковались по своим семьям. Настало время возвращаться домой.

Отсутствие привычных удобств городской квартиры, окружение серьезных мужиков, не брезгающих использовать при объяснении элементарных вещей крепкие слова, назойливость гнуса, строгая дисциплина в бригаде Палыча, тяжелейшая работа, суровая природа тайги – все это оставило неизгладимый след в душе Димки. За это время Димка многое понял и принял. Он стал лучше понимать людей, на своем опыте познал, как тяжело зарабатывается на жизнь, научился преодолевать трудности и невзгоды, осознал свои ошибки и промахи. Он лучше стал понимать своего отца с матерью, переоценил и свои поступки.

Месяцы, проведенные в бригаде Палыча, дали Димке и бесценный опыт коллективного труда, слаженности в работе, достижения общей цели, построения товарищеских отношений.

Домой он возвращался уже совсем другим человеком, значительно повзрослевшим.

– Здравствуй, мам! – обнял Димка свою мать, войдя в квартиру.

– Здорово, батя! – крепко сжал он руку отца в своей сильной, почерневшей и заскорузлой от мозолей руке. – Вот я и приехал.

– А это вам, – вынул Димка из кармана тугую пачку бумажных купюр.

– А это сын тебе, – с настороженностью в голосе проговорил отец, протягивая повестку из военкомата.

Димка бегло прочел документ. Посмотрел на мать и отца.

– Ну, значит будем Родине служить! – улыбнувшись, сказал Димка.

Ипичка

Грузная баба, подобрав левой рукой подол своей юбки, склонилась с веником в руках посреди избы. Бубня себе под нос, она выметала сор из-под лавок и стола.

– Ну, хоть сруб скатали, – говорила она. – Все вперед. Старая баня уж совсем просела.

Резкими движениями она орудовала своим инструментом. Чуть поодаль от стола, на широкой лавке тихо сидел её белесый тщедушный мужичок. Он смотрел за работой своей жены чуть осоловелыми светло-голубыми глазами. Изредка приглаживал ладонью прядку своих жиденьких седых волос.

– Ну, подыми лытки-то свои! – прикрикнула баба на своего мужа. – Не видишь чо-ли, корячусь тут под тобой.

Старик бодро поднял свои ноги, согнув их в коленях.