Евгений Пономарев – Женькины байки (страница 14)

Может все это было простым совпадением? А может сила моего прадедушки передалась мне? Я не знаю ответа. Но с тех пор я никогда не пытался вызывать ветер.

Димкины трудни

Димке шел уже семнадцатый год. Особых стремлений у него никаких не было, планов на будущее он также не строил. После окончания основного общего образования продолжать учиться в школе у него не было никакого желания, так как он считал себя уже довольно взрослым, чтобы продолжать ходить в школу. По настоянию отца Димка поступил в местное ПТУ. Но, спустя несколько месяцев, ближе к весне, учебу он забросил. Отец его был недоволен этим, мать лишь горько вздыхала. Родители были обеспокоены судьбой своего единственного сына.

– Что за человек ты такой, никуда ни сгодился, – бранился отец. – Летом 18 лет исполняется, а ты все как малый ребенок. Ну если не хочешь учиться, иди тогда работай. На днях я со своим приятелем Николаем переговорю. У него бригада лесорубов. Они за Дальним Кордоном под ЛЭП участки расчищают. Поработаешь у него пока.

У Димки особого желания ехать работать куда-либо, тем более в соседнюю область в глухую тайгу, тоже не было. Но, учитывая обстоятельства отчисления его из ПТУ за прогулы, спорить с отцом он не решился. К тому же попреки отца и вздохи матери ему были уже невыносимы.

Димкин отец созвонился со своим знакомым и договорился о трудоустройстве своего непутевого сына.

– Да, ты, Николай, там не нянчись с ним, – говорил по телефону отец Димки. – Пусть жизнь понюхает. Глядишь, так быстрее стружка-то с него облетит. Не захотел учиться, пусть поработает до армии, а там видно будет, что из него получится.

– Хорошо, Андрей, сделаем из твоего Димки человека, – отвечал своему старому приятелю Николай Павлович, – как раз мне обрубщик сучьев нужен. Бригада выдвигается уже после майских, Димку ждем к пятнадцатому числу. Участок большой в этом году выделили, планируем до начала октября закончить.

Через пару недель Димка уже ехал в пригородном поезде. Сойдя на станции, пересев в автобус, добрался до маленького рабочего поселка, затерявшегося на бескрайних просторах Сибири. В обусловленном месте Димку ждала машина «Урал».

– Дима? – приоткрыв дверь кабины спросил молодой парень, лет двадцати.

– Да, я.

– Залезай, – сказал водитель. – Вещи свои в кузов забрось.

Димка залез в кабину, захлопнул за собой дверь.

– Меня Саня зовут, – протянул свою руку водитель.

Димка пожал сильную руку водителя.

– Ну, погнали, – запустив двигатель, сказал Саня. – До лагеря часа три ехать, надо дотемна успеть.

По пути Саня расспрашивал Димку о его жизни, рассказывал о своей. Машина шла по бездорожью, ее сильно трясло. Мимо проносились деревья, овраги, ручьи и речушки, склоны, усыпанные курумником. Изредка вдали проплывали вершины синеватых сопок.

– Значит, батя твой на перевоспитание к нам тебя направил? – скалился Саня, переключая передачи.

– Да, он достал меня, если честно уже, – пояснял Димка. – Сам рад, что уехал. Хоть отдохну тут от него.

– Ну поживем, увидим, – снова улыбнулся Саня. – А я уже третий год в бригаде Палыча. Сразу после дембеля к нему пошел. Работа конечно нелегкая, но зато сам себе хозяин. И заработок неплохой.

Уже начало смеркаться, когда они подъехали к лагерю.

На берегу небольшой реки стояла деревянная бытовка на железных полозьях, сваренных из толстостенных швеллеров. От неё вела разбитая тяжелой техникой грунтовая дорога. Едва успев выползти на противоположный берег, эта дорога скрывалась за густыми елями. В паре сотен метров уже начиналась делянка.

Перед бытовкой стоял навес, крыша которого была покрыта еловым лапником. Под навесом стоял наскоро сколоченный из досок стол и две лавки. Рядом с навесом было кострище. На треноге над огнём висел котел. У костра мелькали три фигуры.

– О, в нашей команде пополнение, – первый приветствовал Димку Николай Павлович.

Николай Павлович, или Палыч, как его называли, был высокого роста, крепкого телосложения. По возрасту он был старше всех в своей бригаде, ему исполнилось на тот момент пятьдесят три года. Бывший геолог, объехавший, а точнее сказать прошедший, всю Сибирь. После выработки стажа в геологоразведочной партии и выхода на пенсию, он стал брать подряды по расчистке участков под высоковольтными линиями или под их будущую прокладку. В округе таких бригад как бригада Палыча было много, у каждой из них были свои участки и сектора. Бригады эти, находясь друг от друга на большом расстоянии, работали относительно автономно. Палыч подобрал в свою бригаду проверенных работников. Вместе они работали уже не первый сезон.

– Здрасьте, – несколько оробев ответил Димка, пожимая руку бригадиру. Николай Павлович познакомил Димку со своей бригадой. В бригаде работали бульдозерист Гоша и вальщик Витя. Оба они были средних лет. Моложе всех в бригаде был Саня. Он числился вальщиком, но зачастую был за водителя грузовика, ездил раз в две-три недели за провиантом до поселка, в котором и встретил Димку.

Димка обратил внимание, что все лица мужиков были темные, обветренные и распухшие от укусов гнуса, который тучей облепил его самого, как только он вылез из кабины. А еще руки у всех были темные, чуть ли не черного цвета, и заскорузлые от многолетних мозолей. Все, кроме Сани, носили бороды и усы.

– Ребята у нас все надежные, не первый год с ними работаем, во всем помогут, все объяснят.

– Только чур по работе не филонить, если что не так, сразу запинаем! – усмехаясь, сказал Саня.

– Никогда не сачковал! – не полез за словом в карман Димка, отвечая Сане.

– О, наш человек! – отметил, приветствуя Димку, Витя.

– Сработаемся! – прогудел Гоша.

Николай Павлович, провел Димку в бытовку, показать где тому расположиться.

Едва успел Димка войти внутрь бытовки, в нос ему ударило смесью запахов смолы, дёгтя, пота, грязной одежды и сапог, окурков, дизельного топлива и хозяйственного мыла. Палыч заметил, как Димка сморщил нос.

– Так пахнет взрослая жизнь! – ободрительно сказал Палыч, хлопнув Димку по плечу.

Внутреннее убранство было весьма простым. При входе на стене висела вешалка, на которую была беспорядочно накидана одежда, под ней в ряд стояла обувь. У единственного окна стоял стол с задвинутыми под него деревянными ящиками. На столе стояли несколько кружек, жестяных банок, пополненных сигаретными окурками, ножи, ложки, пара засаленных газет, и разделочная доска. В угол бытовки прижалась чугунная печка-буржуйка, труба из которой, через колено, была выведена в окно. У противоположной от окна стены стояли широкие двухъярусные нары. На них хаотично валялись какие-то дерюги и полушубки. Палыч снял с вешалки какой-то изношенный тулуп и бросил его на нары.

– Вот здесь будешь спать, – пояснил Палыч. – Когда на делянке дальше продвинемся, бытовку эту тоже перевезем. Отоспаться только сюда забредаем. А когда работы полно, зачастую, и на делянке ночуем.

– Как на делянке?

– Лапника накидаем на землю и ночуем у костра.

– А где тут руки мыть и куда в туалет ходить? – спросил Димка Палыча.

– За бытовкой, справа, будка туалетная стоит, а умыться и помыться – так вся речка твоя. Раз в неделю Гоша баню нам походную устраивает. Речные валуны накалит, на костре, а над костром на жердях брезент натянет – вот и баня тебе.

Все увиденное Димкой и услышанное от Палыча, немного привело молодого парня в замешательство. Палыч заметил его растерянность.

– Ничего, Дима, обживешься-обвыкнешься! – ободрил Палыч. – А теперь пошли к ребятам, ужинать.

Ужин состоял из варенной картошки и тушенки. В отдельном котелке был засыпан в кипяток рассыпной чай и каждый черпал своей кружкой из него столько чая, сколько ему было нужно.

– Да уж, хорошенький ужин! – отметил про себя Димка.

Было видно, что все устали за день. А завтра снова нужно было всем выходить на делянку. Так что никаких посиделок у костра не было. Да и вездесущий гнус не давал толком спокойно посидеть. Мужики спасались от укусов лишь без конца дымя своими папиросами. После быстрого ужина Гоша с Витей потащили мыть котелки к речке, так как сегодня было их дежурство.

– Ну ладно, ребята, пошли на боковую, – скомандовал Палыч. – Завтра ты Саня с Димой дежуришь!

– Принято! – отчеканил Саня.

После ужина все побрели в бытовку.

Все улеглись по полатям и вскоре над потолком до самого утра повис тяжелый густой храп вперемешку с назойливым жужжанием десятка комаров. Димке было непривычно ночевать в таких условиях, вдали от родного дома. Заснул он только под самое утро.

На востоке занялась заря. Небо над сопками окрасилось в сине-розовый цвет с желтыми разводами полупрозрачных облаков. Первый луч солнца приветствовали верхушки столетних сосен, елей и лиственниц.

– Малой, вставай! – потряс Саня Димку за плечо. – Пошли кашеварить.

Выйдя из бытовки, Димка был объят холодом утренней тайги.

– Давай за хворостом, а я воды наберу! – скомандовал Саня, который умывался, стоя в реке по пояс раздетый.

– Так тут же гора дров!

– Эти сухие сейчас используем, но нужно, чтобы всегда запас дров был.

Тяжелое утро выдалось для Димки. Несколько раз Саня его упрекнул в работе по розжигу костра, был недоволен количеством принесенных Димкой дров, и скоростью, с которой все это делал сонный Димка.

– Ты давай поторапливайся, здесь некогда рассусоливать! – подгонял его Саня.