Евгений Поляков – Жребий (страница 8)

– Для завещания?

– Время покажет. Пока попрошу голову чуть левее, вверх и потерпеть.

Его карандаш быстро залетал по бумаге. Стая исчезла, она превратилась просто в любопытных пацанов. Заглядывая в блокнот, мальчишки посыпали восхищения:

– Даёт!

– Чувак, ты художник!

– Даня, ты офигеешь, один в один!

Ребята чуть-чуть заблуждались, не заметив в своём возбуждении одной особенности: Паж убрал все следы наносного, напускного в выражении глаз, чертах лица Даниила. С листа смотрел обычный парень с едва заметной грустинкой во взгляде. Даня, рассмотрев портрет, несмело попросил:

– Большой можно нарисовать?

– Мальчишки, охватив плотным кольцом мастера и модель, наперебой закричали, – И меня! меня! нас всех!

– Даня, а чего? пусть в наш секретный подвал придёт. Наш кадр!

– Такому что портрет, что трёх медведей на сломанной ёлке нарисовать – тьфу! Шишаков от зависти загнётся, – блеснул кто-то знанием из мира прекрасного.

– Паж укрепил свои позиции эрудицией, – Не скрою, лестные отзывы публики приятны, но вынужден вас поправить: не Шишаков, Шишкин и портретов он писать не любил, его кисть принадлежала пейзажам.

– То же нам, художник, – выразила общественность презрение к узости таланта Шишакова-Шишкина.

– Так строго судить не надо, талант загадочная вещь. Например, одному известному художнику никак не удавалось изобразить на картине задуманное освещение, и он обратился за помощью к великому мастеру света Куинджи.

Беседа получила неожиданное направление. К Пажу подскочил ловкий, пружинистый паренёк.

– Друг, выручи, дай прочитать о том, который Куинджу просил, и Шишкине. Классная, родители задрали: «Почему у тебя одни тройки в четвертях?». А пятёрку по физре будто не видят! Я прочитаю и скажу им: «Вот, может я, как они, в одном талантлив!».

Компания дружно захохотала. Даниил развеял его надежду на спасительные примеры, что не все мастера кисти и холста были круглыми отличниками:

– Колька, художники твоего батю не убедят – выпорет.

Светка автору – Бессовестный, заморозить нас хочешь? Ладно бы написал: «Я сделаю вынужденное отступление, а Туманов, обняв Светку…».

– Ага, размечталась, торопитесь Светлана Владимировна. Что благовоспитанный народ подумает о недавно неприступной Свете, реализуй я компрометирующие её мечты?

– Мне не стыдно – я столько его ждала.

– Умница, уж мне-то врать бесполезно. Потерпите, всё будет. Сейчас, между прочим, я расскажу о Вас.

– С удовольствием послушаю. О моём целомудрии не волнуйся, надо будет укоротить Ромео, он у меня бинтами вдоль и поперёк покроется.

Светлана хотела любить, мечтала о дне, когда сердце тихо тукнет: он. Увы, сердце молчало, оно холодным зеркалом лишь отражало лица, не таящая ледяная амальгама никого не впускала. И всё же любовь Пажа оно приняло, приняло как друга. Девичье сердце, согретое его неназойливым чувством без ревности, с трепетной заботой о её покое, ответило любви дружбой. Светка, при всём старании Пажа быть незаметным своими делами, понимала: какой ангел убирает возможные препятствия на пути её желаний, невидимой рукой ограждает от неприятностей. Он поселил в ней безмятежное спокойствие, словно у хрупкого, бесценного сокровища в надёжных руках мастера. До этого дружить у Светки не получалось, слишком был занят день. Короткие встречи на улице, «привет! как дела?» по телефону без долгих откровенных разговоров, да просто болтовни обо всём сразу, вряд ли кого бы настроили на крепкую дружбу с ней. Она была интересной девчонкой, в школе, в институте подруг и парней притягивал её незлой юмор, острый ум, искреннее сопереживание их неприятностей, радостей, но свободное время Светланы укладывалось в перемены между уроками и лекциями. Она постоянно спешила то в музыкальную школу, то в студию ИЗО, то на занятия танцами, конкурсы, олимпиады и ещё чёрт знает куда (ругательство я прилепил для усиления впечатления и сочувствия деве, загруженной кружками по интересам подобно героине стихотворения Агнии Барто). Ладно, нагрузки нагрузками, цейтнот цейтнотом, а сердцу хочется верного друга.

Однажды Боря Иванов, не предчувствуя сюрприза судьбы, сидел на подоконнике в коридоре института. Он честно, всеми силами боролся с шеей, упрямо тянувшей голову в сторону стайки студенток, среди которых блистала Светочка. Услышав её слова с нотками сдержанной торжественности: «Девочки, мне пора!», сопроводившие взгляд на него, сердце полетело вниз, в раздевалку, успев пискнуть: «Эти слова предназначены нам». И тут же, подтверждая прозорливость писка, Туманова пошла прямо на него (т. е. не на писк, на Борю). Иванов влип в угол окна. Глаза, не подчиняясь смущению, расширяясь словно у пешехода, смотрящего на летящий на него автомобиль, залипли на Светике. Туманова подошла, села рядом и сказала… совсем не тоном Онегина Татьяне на свидании под сенью парка холодно и поучительно: «Вы ко мне писали, не отпирайтесь. Я прочёл…», просто сказала, – Хочешь, будем дружить.

Светка автору – Чудовище, сколько ты будешь испытывать наше терпение?!

– Позвольте, я…

– Ничего мы тебе больше не позволим! Расписался, одними цитатами достал! Своих слов не найти? Я ему, считай, поклялась на время в монастырь уйти от соблазна, а он…

– Извините, сразу не отреагировал, уже мы?

– Ха-ха-ха, забыл, да? – на лавочке я не одна и не со случайным прохожим. Ты считаешь меня наивной, романтичной дурочкой? Хорошо, считай, а мы целовались. Пусть любовь меня затопила не полностью, но тепло её рук на сердце позволяют мне, чувствуя прикосновения его губ, думать: «Мой, мой навсегда. Имею право – и точка!». Закругляйся!

– Ладно, ладно, одно напишу, почему Боря получил прозвище Паж.

– Э, дружок, отдохни, засочинялся, без лишней писанины ясно. Закончили, домой веди!

– Тебя бы Льву Толстому в роман «Война и мир» подсадить, то-то бы школьники радовались: книга не толще «Холстомера» бы вышла. О, я же забыл рассказать, как ты Пажа защитила.

– Не велик подвиг. Взялся один умник его подколками унижать, причём специально при мне и других. Я, пригласив циника-интеллектуала в уединённое местечко, без раскачки провела приём. Скажу честно: перед тренером повинилась, объяснила нарушение главного принципа борьбы. Валентин Андреевич понял, простил. Затем ему говорю: «На первый раз я тебя пожалею, не скажу одним ребятам, которые, узнай, кто обидчик Бори, обойдутся с тобой менее снисходительно, чем я. – Теперь, всё, веди.

– О, счастливчик! – озарило его, – ангелок у аптеки лишь пожурил меня за неудачную цитату. Распались Светик на всю катушку, меня хоронили бы подобно мумии забинтованной с ног до головы. Но как она прекрасна, возбуждённая гневом! – Выражая восхищение, он воскликнул, – Воинственная дева, я мысленно представлял: ты, словно Валькирия, уносишь истерзанное тело воина в Валгаллу своего крупнопанельного рая. – Ошибочно решив, что хвалебную речь ей лучше внимать в его объятиях, вскочил на лавку, развёл руки. Сомкнуть не успел. От толчка вместо царства Одина полетел на заснеженный газон.

То была последняя вспышка её гнева. Светка с заботливыми нотками, поправляя волосы, поинтересовалась:

– Полёт прошёл нормально? – Вмиг гнев вернулся, – Мерзавец! Ты лежишь и не ловишь взгляд моих глаз, ты нагло пялишься на ноги!

Автор – Смею заметить, снизу они открываются полнее. Я и себе позволил бросить на них взгляд. Да, вероломность его оправдана.

– Ты похотливый, лживый засранец! – вскипела оскорблённая (заметно наигранно) и, закинув волосы за спину, кокетливо спросила, – Правда, хороши?

– Я не трус, только опыт общения с вашей светлостью мечется и не решается подсказать правильный, безопасный для здоровья ответ. Будь, что будет: прекраснее не видел!

– Вот как! Ты не исключаешь возможность увидеть лучше моих?

– Виноват, косноязычен, с пятого класса с русским не в ладах. Утверждаю окончательный вариант: они – краса природы совершенство!

– Своего придумать не мог, у Лескова спёр, жалкий плагиаторщик?

– Имею право, я тоже очарованный странник.

– Принято. Прощаю.

Спрыгнув к нему и низко наклонившись, Светка превратилась в беспощадную пантеру, внушающую трепет любовному пилигриму, запутавшемуся в её эмоциях. С улыбкой маньяка, спеленавшего жертву, промурлыкала, – Надеюсь, ты понял, что стезя направляющего тебя провидения полна опасностей?– Но огонёк смелости не угас в сердце героя, переиначив слова из старой сказки, он признался, – Лучше я погибну от руки этой прекрасной птицы! – и, отведя ладонями вуаль волос, чуть касаясь губ, поцеловал. – Светка томно и нежно прошептала, – Почему я тебя, гада развратного, не укокошила у аптеки?

Автор – Мой внутренний голос подсказывает: маловероятно при таких колебаниях настроения героини довести парня живым до её подъезда. Не смея ослушаться интуиции, аккуратно, не взбалтывая, телепортирую избранных в конечный пункт.

Материализовавшись на лестнице, Светка оступилась, слово чести! ненамеренно, что подтверждает мою беспристрастность. Он удержал её, но не удержался от поцелуя в подвернувшуюся щёчку. Что же это такое, в конце концов?! – звонкая оплеуха бодро зазвучала в тишине лестничного марша. Ааа, понятно, девушка заметила соседа Михалыча. Не спорю, реноме надо оберегать любыми доступными средствами.