Евгений Павлов – 90 дней, чтобы влюбиться (страница 6)
– А если я скажу, что не развалится? Что я, может быть, даже умею мыть посуду? И даже иногда это делаю.
– Ты? Мыть посуду?
– Ну, раз в год. Но здесь я могу делать это чаще. Ради эксперимента.
Вера закончила шить, откусила нитку. Кот снова был цел – только шов чуть заметен.
– Держи, – она протянула подушку. – Но если ты её порвёшь ещё раз, зашивать будешь сам.
– Договорились.
Илья взял подушку, и их пальцы встретились.
Она почувствовала его тепло – сухое, живое. Он не отдёрнул руку сразу. Задержался на секунду, будто проверял, что это не случайность.
Вера тоже не отдёрнула.
Тишина в капсуле стала плотной, почти осязаемой. Где-то за окном снова крикнула кукушка, но они не слышали.
– Спасибо, Gardener, – сказал Илья. Голос его чуть сел. – Ты… настоящая.
– В каком смысле?
– В том, что не просто таблички развешиваешь. А заботишься. Даже о дурацких котах.
Вера вышла из его капсулы, но в коридоре остановилась. Прижала ладонь к груди – сердце билось чаще, чем обычно.
«Что это было?» – подумала она. – «И почему я не хочу, чтобы это заканчивалось?»
Кухня. Чай и разговор о ролях.
Они вышли на кухню. Вера включила чайник – старый, но шустрый, закипел за минуту. Пока вода грелась, она достала из шкафа две кружки. Свою, с надписью «Планёрка», поставила на стол. Вторую – керамическую, тёплого охристого цвета – протянула Илье.
– Твоя. С динозавром.
Илья взял кружку, повертел в руках. На боку действительно был динозавр – упитанный, с азартом пожирающий строки кода.
– О, я её в каталоге выбирал. – Он провёл пальцем по рисунку. – Думал, пришлют какую-нибудь стандартную, а эта прямо моя.
– Ты серьёзно выбирал кружку? – удивилась Вера, заливая кипяток в заварник.
– А что? Я ответственно подхожу к вопросу посуды. – Он сел за стол, поставил кружку перед собой. – У тебя тоже не простая. «Планёрка». Это ты так шутишь?
– Это не шутка. Это напоминание. Себе.
– О чём?
Вера помолчала, разливая чай по кружкам. Мятный, её любимый. Пар поднимался, смешиваясь с запахом хвои из открытого окна.
– О том, что нужно планировать, – ответила она наконец. – Иначе всё разваливается.
– Скучно, – сказал Илья, но беззлобно. – А я вот не планирую. И ничего не разваливается.
– Пока.
– Ты всегда такая пессимистка?
– Я реалистка. – Вера села напротив, взяла свою кружку в ладони. Керамика была тёплой, почти горячей. – Кто-то должен смотреть на вещи трезво.
– А кто-то должен смотреть на них весело, – парировал Илья, откидываясь на спинку стула. – Иначе мы все с ума сойдём от этих планов. Особенно когда план – засунуть микрочип в гриб и надеяться, что он там прорастёт, а не завянет.
Вера невольно улыбнулась.
– Ты говоришь так, будто это проще, чем оно есть.
– А ты говоришь так, будто это сложнее, чем оно есть. – Он наклонил голову. – Спорим, через месяц у нас будет первая работающая спора?
– Не спорю, – ответила Вера, и в её голосе прозвучала лёгкая гордость. – Потому что я уже заказала компоненты. Полимер, чипы, агар. До первой вехи – 30 дней.
Илья присвистнул.
– Ты даже график закупок подогнала под вехи?
– Конечно. Кто-то же должен, пока другие спорят, квадратные споры делать или круглые.
Он рассмеялся – негромко, но искренне. Вера почувствовала, как напряжение, которое она носила в себе с утра, начинает отпускать.
– Зачем ты здесь, Илья? – спросила она. – На самом деле.
Он задумался. За окном запела птица – может быть, зяблик, может быть, какая-то другая.
– Я устал быть клоуном, – сказал он наконец. – В реальной жизни я тестировщик. Каждый день нахожу баги, пишу отчёты, и никто не видит за этим человека. Я – просто «тот парень, который сломал билд». Или «Илья, ну ты и шутник». А я хочу, чтобы меня видели. Не как маску.
Вера молчала. В его голосе не было привычной усмешки – только усталость и, кажется, страх.
– А ты? – спросил он. – Ты здесь, потому что любишь порядок? Или потому что боишься, что без порядка всё развалится?
Она опустила взгляд в кружку. Мятный чай был тёмным, почти коричневым.
– И то, и другое, – ответила она. – Но больше – второе. В моей семье я всегда была старшей. Если я не проконтролирую, никто не проконтролирует. А потом… я просто привыкла.
– А если я скажу тебе, что мир не развалится, если ты сегодня не проверишь расписание на завтра? – Илья посмотрел на неё в упор. – Что тогда?
Вера подняла глаза. В свете летнего солнца его лицо казалось другим – мягче, без привычной маски.
– Тогда я скажу, что ты наивный.
– Возможно, – согласился он. – Но хотя бы честный.
Она улыбнулась – не дежурно, а по-настоящему.
– Ладно, – сказала она. – Одна свободная строчка в расписании. Для… неожиданностей.
– Ого, – Илья приподнял бровь. – Прогресс.
– Не злоупотребляй.
– Я? Никогда.
Она поставила кружку на стол и заметила, что поставила её рядом с его. «Планёрка» и динозавр стояли вплотную, почти касаясь.
«Почему я поставила её именно сюда? – мелькнуло у неё. – Можно было и на другой конец стола».
Но она не стала переставлять.
Илья тоже заметил. Он посмотрел на две кружки, потом на неё. Ничего не сказал – только чуть прищурился, будто запоминал.
– Знаешь, – сказал он, – а ты не такая, как я думал.
– А какой ты думал?
– Ну… – он замялся. – Строгой. Недотрогой. Которая всех строит и никого не слушает.
– А какая я?
– Настоящая. – Он повторил то же слово, что и в капсуле. – Которая умеет шить котов, заваривать мятный чай и заказывать чипы для спор. И которая, кажется, устала быть «Gardener» хотя бы иногда.