Евгений Павлов – 90 дней, чтобы влюбиться (страница 5)
Элинор: «Я всё слышу, дорогие мои. Илья, если ты принёс с собой петарды или что-то ещё из прошлого опыта, прошу сдать их Вере. Она ответственная. А ты пока подумай, почему сердечки на очках – это мило, но не практично в лесу. Комары любят форму сердца. И, кстати, белку не кормить – у неё аллергия на арахис».
Илья покосился на динамик.
– Элинор, детка, ты обещала не подсматривать.
Элинор: «Я не подсматриваю. Я – наблюдаю. Это называется «кураторство». И не называй меня «детка», если не хочешь, чтобы твои утренние кроссворды стали публичным архивом».
Вера не выдержала, рассмеялась. Смех разнёсся по поляне, и где-то в ответ запела птица – может, дрозд, может, зарянка. Внутри у Веры что-то отпустило: напряжение, с которым она приехала, вдруг показалось смешным.
«Он смешной, – подумала она, глядя на Илью. – Но под маской – что-то ещё. Не знаю, что».
Илья тем временем подхватил рюкзак, подошёл ближе. От него пахло лесом – не парфюмом, а настоящей хвоей и нагретой солнцем тканью. И ещё немного дымом, будто он спал у костра перед отъездом.
– Так, значит, Gardener, – сказал он, заглядывая в её глаза с той самой искрой. – А ты, я смотрю, не из тех, кто шутит про таблички? Ты из тех, кто их реально вешает.
– А ты, я смотрю, не из тех, кто их читает, – парировала Вера.
– Читаю. Но иногда нарочно нарушаю, чтобы проверить, сработает ли сигнализация.
– Сигнализация срабатывает на дым, а не на нарушение правил.
– А я и дым умею делать. – Он подмигнул. – Шучу. Пока что.
Вера вздохнула, но улыбка не сходила с её лица.
– Пойдём, покажу твою капсулу.
Она повернулась и пошла к модулю, чувствуя на своей спине его взгляд. Не тяжёлый, не оценивающий – скорее любопытный. Как у ребёнка, который увидел новую игрушку и ещё не решил, хочет ли с ней играть.
«Почему он так смотрит?» – мелькнуло у неё. – «И почему мне это не неприятно?»
Она не знала ответа. И решила пока не думать.
Заселение. Капсулы и правила.
Они вошли в модуль. Илья сразу же присвистнул – оценил панорамные окна, высокие потолки, запах свежей древесины.
– Ничего себе, – сказал он, крутя головой. – А я думал, будет палатка и котелок. А тут почти отель.
– Это сверхкороткая коммуна, а не поход выживания, – ответила Вера, проходя к коридору. – У нас есть коворкинг, кухня, джакузи. Элинор следит за комфортом.
– Джакузи? – Илья приподнял бровь. – А там можно с динозаврами?
– Там можно мыться, – строго сказала Вера, но уголки губ дрогнули. – Это первичная потребность.
– Для кого как.
Она остановилась у раздвижной двери с табличкой «Илья».
– Твоя капсула – вторая справа. Я специально выбрала тебе ту, что подальше от кухни. Чтобы ты не гремел посудой ночью.
Илья прислонился плечом к косяку, разглядывая её.
– Заботливая. – В его голосе не было насмешки. Скорее удивление. – А ты где?
– Напротив. – Вера кивнула на дверь через коридор. – Чтобы контролировать, кто ходит после отбоя.
– Отбой? – Илья приложил руку к сердцу, изображая драматический ужас. – Вера, ты меня пугаешь. Там в контракте было слово «отбой»?
Из динамика над дверью раздался голос Элинор:
Элинор: «Пункт 17, подпункт 3: «Все участники обязаны соблюдать тишину с 23:00 до 06:00, за исключением экстренных случаев». Илья, ты подписал контракт. Виртуально. Своим NFT-ключом».
– Я думал, это просто формальность, – вздохнул он.
– В SSC формальностей не бывает, – мягко сказала Вера. – Давай лучше помогу распаковать вещи.
Она шагнула в его капсулу – и сразу поняла, что совершила ошибку. Капсула была маленькой. Кровать, тумбочка, узкий встроенный шкаф. И двое взрослых людей, которым вдруг стало тесно.
Вера почувствовала, как её плечо почти касается его плеча. От него пахло тем же лесом и ещё – кофе. Чёрным, крепким, который он, наверное, пил в дороге.
«Слишком близко», – подумала она, но не отступила.
Илья замер на секунду, потом опустил рюкзак на пол и начал расстёгивать молнию.
– Ну, смотри, что тут у меня. – Он выкладывал вещи на кровать, будто фокусник из рукава: ноутбук с наклейкой «Я не баг, я фича», три одинаковые футболки с динозаврами, запас конфет «Скиттлс», пауэрбанк в виде кирпича. И маленькую коробочку.
– Это что? – Вера кивнула на коробочку.
Илья быстро сунул её обратно в рюкзак.
– Сюрприз. Для экстренного случая.
– Какого?
– Когда порядок станет слишком невыносимым.
Она посмотрела на него. Он не улыбался. И от этого стало не по себе.
«Что у него внутри? – подумала Вера. – Почему он прячет?»
Но спрашивать не стала.
Вместо этого она заметила подушку-кота, торчащую из рюкзака.
– Давай помогу разобрать постель, – сказала она, берясь за кота.
И тут же поняла, что он порван. Синтепон лез через дыру на боку, и кот выглядел так, будто его переехал грузовик.
– Илья, – она подняла подушку, – что с ней?
– Я… тестировал рюкзак на прочность, – сказал он, и в его голосе впервые проскользнула неуверенность. – Он выдержал. А кот – нет.
Вера вздохнула. Но не раздражённо, а как-то по-домашнему.
– Неси иголку. Буду спасать твоего кота.
– А ты умеешь шить? – удивился он.
– Я умею всё, что связано с порядком. А порядок – это когда у подушки есть форма.
Она вышла в коридор, достала из своей сумки маленький дорожный набор для шитья – Вера брала его во все поездки, хотя пользовалась редко. Вернулась, села на край кровати. Илья стоял рядом, смотрел на её руки.
Пальцы у неё были тонкими, быстрыми. Она вдела нитку в иголку с одного движения – привычка с детства, когда мама учила зашивать джинсы. Потом начала аккуратно стягивать края дыры.
– Ты всегда такая… хозяйственная? – спросил Илья.
– Всегда, – не поднимая головы, ответила Вера. – Это моя роль.
– А ты не хочешь иногда побыть… не хозяйственной?
Она подняла глаза.
Илья смотрел серьёзно, без привычной усмешки. В его взгляде было что-то такое, от чего у неё кольнуло в груди.
– Иногда хочу, – призналась она тихо. – Но тогда всё разваливается.