Евгений Павлов – 90 дней, чтобы влюбиться (страница 4)
– В лесу, – ответил Дмитрий.
Её аватар исчез.
Реальный мир. Решение принято.
Алиса сняла шлем и долго сидела неподвижно, глядя в потолок.
Виртуальный лес исчез, растворился в темноте закрывшихся глаз, но запах хвои и нагретой смолы всё ещё стоял в носу – обман чувств, фантомная память сенсоров. Она провела рукой по лицу, стирая несуществующие капли виртуального дождя, и только тогда поняла, что улыбается.
За окном уже темнело. В городе июньские белые ночи не были такими длинными, как в лесу. Там, в виртуальной Карелии, сейчас бы ещё сиял молочный свет, куковала кукушка, и сосны шумели на ветру, которого здесь, в её маленькой квартире на седьмом этаже, никогда не было. Здесь был только гул машин за окном, далёкий лай собаки и тихое жужжание холодильника.
«Кажется, я нашла свой «невозможный баг», – подумала она.
Она не знала, почему назвала его багом. Может быть, потому, что он не вписывался в её картину мира: скучный, занудный, помешанный на данных. Но когда он сказал «вы единственная, кто не пытался мне понравиться», внутри что-то щёлкнуло. Как защёлка. Как то самое чувство, когда находишь нужную деталь в конструкторе, хотя не искал.
Алиса встала, прошла к окну. Прижалась лбом к прохладному стеклу. Внизу, в сумерках, горели фонари, и редкие прохожие спешили по своим делам. Обычный город. Обычный вечер. Но внутри неё всё пело.
– Ну, Элинор, – прошептала она. – Ты обещала удивить. Ты справилась.
На экране ноутбука, оставленного на подоконнике, замигал зелёный индикатор уведомления. Алиса взяла ноутбук, открыла. На экране горело одно сообщение:
«Совпадение найдено. Коммуна: Forest-Coding-Retreat. Ваш партнёр по проекту: Дмитрий К. Принять?»
Под сообщением – его аватар из VR. Всё такой же серьёзный, без улыбки. И фотография в реальности: тёмные короткие волосы, серые глаза, лёгкая небритость. На переносице – след от очков.
«Он и в реальности не улыбается», – отметила Алиса. – «Проверим».
Она усмехнулась и нажала «Да».
Экран погас, и через секунду загорелся снова – новое сообщение от Элинор:
«Добро пожаловать в лес, Алиса. Увидимся через три дня. Не забудьте тёплые вещи и средство от комаров. И… спасибо, что не побоялись бага».
Алиса рассмеялась. Громко, в пустой квартире, и этот смех разнёсся по комнате, столкнулся со стенами и вернулся к ней эхом.
Она посмотрела в окно. На западе, над крышами домов, всё ещё держалась бледная полоска зари – память о белой ночи, которая не спешила уходить. Там, за горизонтом, был лес. И он ждал.
– Девяносто дней, – сказала она себе. – Девяносто дней, чтобы влюбиться, вырастить овощи и уехать дальше.
Она не знала, вырастет ли что-то. Не знала, уедет ли. Но уже сейчас, стоя у окна в своей маленькой квартире, она чувствовала: что-то началось. Что-то, что нельзя отменить.
«А может, это и есть смысл? – подумала она. – Не знать. И всё равно ехать».
Она закрыла ноутбук, прошла в спальню и начала собирать рюкзак. Тёплые вещи, средство от комаров, запасные зарядки. И маленькую кружку – ту самую, с треснувшей ручкой, которую возила с собой во все поездки.
«На удачу», – подумала она, упаковывая её в боковой карман.
За окном окончательно стемнело. И в темноте, на востоке, зажглась первая звезда – та, что видна даже в городе. Алиса посмотрела на неё и улыбнулась.
– Жди, Дмитрий, – прошептала она. – Я еду.
Глава 2. Лесной модуль «Берёза»
Вера одна. Прибытие и первое впечатление от леса.
Вера приехала первой.
Беспилотный модуль бесшумно опустился на гравийную площадку у ворот, и на мгновение ей показалось, что она оглохла – так резко городской шум сменился тишиной. Ни машин, ни голосов, ни вечного гуляния вентиляции. Только лес.
Она вышла, держа в руках планшет с расписанием заселения, и остановилась, не в силах сделать шаг.
Сосны уходили в небо так высоко, что кружилась голова. Стволы у них были красноватые, почти медные на солнце, и в этом свете – молочном, северном, – они казались не деревьями, а колоннами какого-то древнего храма. Кроны – тёмно-зелёные, тяжёлые, они шевелились медленно, будто дышали. Между стволами там и тут виднелись серые гранитные валуны, поросшие мхом и брусничником. Вера заметила, что на некоторых кустиках уже появились бледно-розовые бутоны – скоро зацветёт.
Воздух был чистым, чуть горьковатым от смолы и влажной земли – ночью прошёл короткий дождь, и теперь каждая травинка блестела, каждая хвоинка пахла так остро, будто её только что сорвали. Где-то в глубине леса кричала кукушка, её голос терялся в густой зелени, и Вера поймала себя на том, что считает: «Ку-ку, ку-ку…» – пять раз. И сбилась.
«Девяносто дней», – подумала она. – «Я справлюсь. Я всё спланировала».
Она провела пальцем по экрану планшета, проверяя список прибывающих. Всё было на месте: имена, время, номера капсул. Вера любила списки. Они создавали иллюзию, что мир можно удержать в руках, разложить по полочкам, предсказать. Но сейчас, глядя на сосны, она вдруг почувствовала, как привычное напряжение project-менеджера сменяется чем-то другим – лёгким, почти праздничным.
«А хочу ли я всё контролировать?» – мелькнула мысль, но она отогнала её, как назойливую муху.
Вера подошла к модулю. Дверь открылась бесшумно, приглашая внутрь.
Модуль оказался просторнее, чем казалось снаружи. Панорамные окна выходили на лес, и свет лился в них щедро, без жалюзи и штор – только стекло и сосны. Деревянные стены пахли свежей стружкой и чем-то сладковатым, может быть, кедром. По центру общей зоны стоял длинный стол из переработанного дерева, тёмный, с видимыми годовыми кольцами. На столе уже дымился чайник – Элинор позаботилась.
Двенадцать спальных капсул – маленьких комнат с раздвижными дверями из матового стекла – располагались по кругу. На каждой висела бумажная табличка с именем, напечатанная аккуратным шрифтом. Вера нашла свою: «Вера».
Она прошла внутрь, поставила сумку на узкую кровать, провела рукой по одеялу – хлопковому, приятному на ощупь. На тумбочке лежала маленькая шоколадка и записка: «Добро пожаловать домой. Элинор».
Вера усмехнулась. «Домой». Смешное слово для места, где она никогда не была.
Она вернулась в общую зону, поставила свою кружку на стол – керамическую, с надписью «Планёрка», которую возила с собой на все проекты. Кружка была старой, потёртой, но Вера любила её за то, что она была удобной: широкое дно, не слишком толстые стенки, ручка, в которую идеально ложились пальцы. Она провела большим пальцем по надписи, чувствуя шершавость обожжённой глазури.
Потом вышла на веранду.
Ступеньки были деревянными, тёплыми от солнца. Вера села, поджала под себя ноги и просто смотрела. Солнце стояло ещё невысоко – до полудня оставалось полчаса, но в июне на Карельском перешейке оно поднимается медленно, и свет льётся молочный, ровный, без жёстких теней. Где-то далеко стучал дятел – дробно, деловито. Пахло нагретой смолой, мхом и тем особенным, июньским, запахом, который бывает только в начале лета, когда земля ещё помнит прохладу, но уже греется.
Вера закрыла глаза.
«Девяносто дней. Я справлюсь».
Но в груди уже зарождалось что-то другое – не страх, не уверенность, а тихое, почти неслышное: «А если не справлюсь? Что тогда?»
Она не успела додумать – позади раздался треск сучьев.
Вера обернулась.
Из леса, продираясь сквозь кусты, хотя до тропинки было рукой подать, вывалился человек. Огромный рюкзак, из которого торчала подушка в виде кота. Солнцезащитные очки в форме сердечек на голове. Яркая худи с динозавром, пожирающим строки кода.
«Господи, кто это?» – подумала Вера.
И в тот же миг почувствовала, как уголки её губ сами собой поднимаются вверх.
Прибытие Ильи. Первая встреча.
Человек вышел на поляну, скинул рюкзак на землю – и тот глухо стукнулся о гранит, даже подушка-кот не смягчила удар. Солнцезащитные очки в форме сердечек он сдвинул на лоб, открывая глаза – насмешливые, но почему-то не злые. Вера заметила, что они у него голубые, яркие, с искоркой, которая, кажется, никогда не гаснет.
– О, Gardener собственной персоной, – сказал он, разглядывая её с неподдельным интересом. – Я чувствую порядок и дисциплину прямо с порога. Ты, наверное, уже развесила таблички «Не забыть выключить свет»?
– Доброе утро, Илья, – Вера улыбнулась нейтральной улыбкой, которую приберегала для трудных клиентов. – Таблички я развесила, но только наклейки на розетки. По правилам пожарной безопасности.
– О, тут есть правила? – он снял очки, и Вера увидела его лицо целиком: тёмные вьющиеся волосы, взлохмаченные, будто он только что встал, лёгкая небритость, на переносице – пара веснушек, которых он, наверное, стесняется. – А я думал, 90 дней анархии и белок.
– Белки здесь ручные, – сказала Вера, пряча улыбку. – Вон одна, на сосне, уже третий раз мимо пробегает, проверяет, не забыли ли мы оставить для неё орехи. Но анархию не одобряют. Элинор будет ругаться.
Из динамика, вмонтированного в стену модуля, раздался молодой, ироничный голос: