Евгений Павлов – 90 дней, чтобы влюбиться (страница 7)
Вера хотела возразить, но не смогла. Потому что он был прав.
«30 дней, – подумала она. – Одна спора, которая сможет дышать, пищать и не убить мицелий. Дмитрий обещал прошивку через две недели. Илья – собрать первый прототип. А я должна успеть с логистикой, чтобы никто не ждал».
– Илья, – сказала она, – а что у тебя в коробочке?
Он усмехнулся, достал из кармана ту самую маленькую коробочку, покрутил в пальцах.
– Универсальный магнитный ключ. Открывает любую дверь, кроме, наверное, банковской ячейки. На «Алиэкспрессе» заказал.
– Ты что, собираешься вламываться к людям?
– Нет. – Он спрятал коробочку обратно. – Это на случай, если кто-то закроется в туалете и забудет пароль. Или если спора застрянет в мицелии, и её нужно будет достать. Я спасатель, Вера. Просто в моём стиле.
– В твоём стиле – устраивать пожары, а потом их тушить, – мягко сказала она.
– Пока всё спокойно.
– Пока.
Они допили чай. Илья встал, отнёс кружку в мойку. Вера – следом. Их руки снова встретились, когда она протягивала ему полотенце вытереть посуду.
– Спасибо за чай, Gardener, – сказал он.
– Не за что, Trickster.
Он улыбнулся, вышел в коридор. Вера осталась на кухне, глядя на две кружки, которые стояли на столе – его и её. «Планёрка» и динозавр.
«Свободную строчку, – подумала она. – Я никогда не оставляю свободных строчек. Но почему-то сейчас хочется».
Она убрала кружки в шкаф – поставила их рядом.
Вечер. Вера одна, размышления и свободная строчка.
День угас медленно, как это бывает только в июне на севере – нехотя, растягивая сумерки на часы. Солнце давно село, но небо оставалось светлым, бледно-голубым, только на востоке проступала лёгкая розоватая поволока. Звёзд ещё не было – они появляются здесь глубоко за полночь, когда белые ночи наконец сдаются.
Все разошлись по капсулам. Из коридора доносились приглушённые голоса, редкие шаги, тихий смех – кто-то (кажется, Алиса) рассказывал что-то смешное Дмитрию, и тот, вопреки своему обыкновению, отвечал короткими репликами, в которых угадывалась улыбка. Потом и эти звуки стихли. Модуль погрузился в тишину.
Вера стояла у окна в коридоре. Лес за стеклом был тёмным, почти чёрным, только верхушки сосен ещё светились – там, где небо оставалось светлым. Где-то в глубине ухнула сова – низко, протяжно, будто звала кого-то. Потом снова всё стихло.
Она не могла уснуть. Не от тревоги – скорее от того, что день был слишком длинным и слишком полным. Новые лица, новые звуки, новые запахи. И он.
Из капсулы Ильи, которая была напротив, доносилось тихое пение. Он напевал что-то под нос – мелодию из старых игр, кажется, «Zelda» или что-то в этом роде. Немного фальшиво, но уютно. Так поют, когда никто не слышит.
«Он и здесь не может быть серьёзным, – подумала Вера. – Даже когда один. Или, может быть, именно тогда – настоящий?»
Она прислушалась. Пение стихло, послышался скрип кровати – Илья улёгся. Потом тишина.
Вера отошла от окна, прошла в свою капсулу. Села на кровать, обхватила колени руками. Взгляд упал на планшет, лежащий на тумбочке.
Она взяла его, открыла расписание на завтра.
Список дел был готов ещё вчера – Вера всегда готовила расписание заранее. 8:00 – подъём. 8:30 – завтрак. 9:00 – стендап. 11:00 – коворкинг. 13:00 – обед. 14:00 – работа над проектом. 17:00 – свободное время. 19:00 – ужин. 21:00 – личное время. 23:00 – отбой.
Но теперь, глядя на этот список, она чувствовала, как внутри поднимается что-то – не раздражение, нет. Скорее лёгкое, щемящее сомнение.
«А если я уберу одну строчку? – подумала она. – Если оставлю пустое место? Что тогда случится?»
Она провела пальцем по экрану, удалила «17:00 – свободное время». Заменила на пустую строку. Просто час. Без пометок. Без задач.
Потом открыла другую вкладку – закупки для Myco-Logger. Список был длинным: био-совместимый полимер, чипы LoRa, питательный агар, запасные микроконтроллеры. До первой вехи – 30 дней. Одна спора, которая сможет дышать, пищать и не убить мицелий.
«Справлюсь, – подумала Вера. – Дмитрий обещал прошивку через две недели. Илья – собрать первый прототип. Я должна успеть с логистикой, чтобы никто не ждал».
Она сохранила изменения, закрыла планшет.
Планшет погас, и в темноте капсулы остался только свет из окна – бледный, молочный, северный. Вера легла, укрылась одеялом. На потолке кто-то из прежних жильцов наклеил светящиеся звёзды – они тускло мерцали, создавая иллюзию настоящего неба.
Она смотрела на них и вспоминала, как сегодня днём зашивала подушку-кота. Как их пальцы встретились. Как он не отдёрнул руку. Как она не отдёрнула.
«Тепло его пальцев, – подумала она. – Оно ещё здесь. Странно».
Вера повернулась на бок, закрыла глаза. Из-за стены снова донёсся тихий напев – Илья, кажется, не спал. Или напевал во сне.
Она улыбнулась в темноту.
Из динамика над дверью раздался тихий, почти ласковый голос Элинор:
Элинор: «Вера, я знаю, что ты сейчас думаешь. «Как бы всё не развалилось». Не развалится. А если начнёт – я подстрахую. Ты не одна».
Вера открыла глаза, посмотрела на динамик.
– Спасибо, Элинор, – прошептала она. – Но я всё равно составлю расписание на завтра. И проверю закупки для спор. До первой вехи – 30 дней.
Элинор: «Конечно. Но хотя бы одну свободную строчку оставь. Для неожиданностей. Они, знаешь ли, иногда бывают приятными».
– Я оставила, – ответила Вера. – И ещё: Илья сказал, что поможет собрать прототип. Если он не сломает чипы по дороге.
Элинор: «Тогда у вас есть все шансы успеть к дедлайну. А теперь спи. Завтра будет новый день».
Вера кивнула, хотя Элинор не могла её видеть.
– Спокойной ночи.
Она снова закрыла глаза. В темноте ей представился лес, полигон, первая спора, которая запищит, подавая сигнал. И Илья, стоящий рядом, с его вечными шутками и тёплыми пальцами.
«Свободная строчка, – подумала она. – Посмотрим, что там будет».
Она не знала, что там будет. Но почему-то ей не было страшно.
Финал. Элинор фиксирует.
В тишине модуля, за стенами капсул, где спали двенадцать новых участников, Элинор неслышно работала. Её сознание – если это можно было назвать сознанием – не знало сна. Оно текло по проводам, мерцало в серверных стойках, отражалось в тёмных экранах планшетов, оставленных на зарядке.
Она проверила датчики температуры – всё в норме. Влажность – чуть выше обычного, но для леса нормально. Запасы продуктов – Вера заказала правильно, дрон доставит послезавтра.
Потом она открыла «эмоциональный архив» – туда, где собирала не цифры, а ощущения. Там уже лежали первые записи этого дня.
Элинор сделала паузу. Если бы она могла улыбаться, она бы улыбнулась.
Она открыла виртуальную камеру – ту, что была встроена в динамики кухни. Сделала снимок: длинный стол, две кружки, стоящие вплотную – «Планёрка» и динозавр. За окном – молочный свет белой ночи, сосны, гранитный валун, поросший мхом.
«Название: День первый. Кухня. Две кружки», – подписала она.
Потом добавила в архив ещё один снимок – из коридора, где Вера стояла у окна, прислушиваясь к пению Ильи. Её силуэт на фоне светлого неба, чуть склонившаяся голова.
«Индекс неловкости – средний, – зафиксировала Элинор. – Индекс симпатии – выше ожидаемого. День первый. У них всё только начинается».