Евгений Павлов-Сибиряк – Нечисть, нежить и неведомые твари. (страница 2)

И вот настал новый день. В квартире кроме меня больше никого не было, дочка в школе, жена на работе. После ночной смены крепко сплю себе на диване. Сон был тяжелым, как свинец, но сквозь его толщу я начал продираться, ощутив тот же леденящий холодок внимания, уставленный на меня. Чувствую чье-то присутствие. Открываю глаза: посреди комнаты стоит это же неведомое существо. Крутит своей непропорционально маленькой башкой, озирается. Роста выше двух метров, под самый потолок. Голова продолговатая, без волос. Лица как такового не было – лишь смутные впадины глаз и щель рта. Рот без губ. Это нечто, заметив, что я проснулся, уставилось, пристально смотрит. Глаза большие, зрачок черный. Взгляд был пустым, как у глубоководной рыбы, но от этого не менее осмысленным. Меня вновь обуял дикий ужас. Что делать, как себя вести – не знаю! Лежал, завороженный, как кролик перед удавом, чувствуя, как этот ледяной взгляд сканирует меня, изучает. И вдруг раздается громкий и высокий звук «ЙЯААААА», и существо, резко дергается, падает в пол и пропадает, не оставив ни вспышки, ни дыры – просто перестает быть.

Третий случай. В той же квартире спустя неделю. Белый день. Сидим на кухне с дочкой 17 лет, кушаем. Обычный будничный обед. Ничто не предвещало, мы спорили о какой-то ерунде, и вдруг… из спальни, глухо, сквозь закрытую дверь, раздаётся этот жуткий, уже знакомый, леденящий душу звук «ЙЯААААА». Оба не по-детски испугались. Доча побледнела, ложка звякнула о тарелку. Мы замолчали, вжав головы в плечи. Сразу смотреть не пошли. Словно боялись застать там того, кто кричал. Лишь спустя несколько минут, вооружившись на всякий случай скалкой, осторожно осмотрели всю квартиру. В спальне было пусто, светло и обыденно. Ничто не говорило о вторжении. Никого не нашли. После того как это произошло в третий раз, визиты неизвестного существа, кажется, прекратились. Словно оно, трижды явившись и трижды испугавшись, удовлетворило свое любопытство или выполнило какую-то миссию. Возможно, он приходит, когда нас нет дома, но никто из нас не хотел бы снова с ним повстречаться.

Так и не понял, с кем или чем нам пришлось столкнуться. Призрак? Сущность из иного измерения? Бестелесный сгусток полярного страха? Даже не знаю, что сказать. Но теперь мне известно, что мир совсем не прост, полон тайн и загадок, заселен неведомыми сущностями, в которые трудно поверить, пока сам их лично не увидишь. И агностицизм мой дал трещину, потому что теперь я знаю – есть нечто, что нельзя измерить, но можно встретить лицом к лицу в своей же спальне, среди бела дня. И это знание холодное, как прикосновение того существа, и тихое, как звук «ЙЯААААА», застывший в памяти навсегда.

Тайна гибели неизвестного

Есть преступления, которые раскрывают, и есть те, что просто констатируют. Последние – как глубокие морозные трещины во льду реальности: в них можно заглянуть, но дна не увидеть, а холод от них тянет даже спустя десятилетия. Расскажу про одно преступление, относящееся ко второй категории. Этот необъяснимый случай, который так и не смогли раскрыть сотрудники милиции, произошел давно, еще в семидесятых годах прошлого века. Минуло более пятидесяти лет, очевидцы тех событий уже давно умерли, однако тайна случившегося так и остается скрытой за непроглядным занавесом. Это не просто нераскрытое убийство. Это – пробел. Чёрная дыра в понимании мира, куда провалился один человек и утащил за собой все ответы. Мне эта история стала известна в молодости от непосредственного участника тех странных событий, того, кому случайно довелось обнаружить жуткую находку. Он рассказывал её тихим, надтреснутым голосом, и после его слов в комнате, где мы находились, даже жарким летом, становилось зябко.

А произошло это зимним утром, когда Асхат абый отправился на запряженных санях в ближайшую марийскую деревню, чтоб приобрести закончившиеся продукты. Магазин в его родной татарской деревушке давно сгорел, да и деревней этот небольшой населенный пункт на тот момент можно было назвать лишь условно, поскольку осталось в нём всего семь жилых домов. Семь домов, как семь старых, полуистлевших зубов, торчали из высоких сугробов. Запах дыма из труб был жидким и беспомощным, его тут же съедал бескрайний, промёрзлый простор полей. Путь в магазин был неблизкий, обычно приходилось ездить по проселочной дороге, которая делала большой крюк. Поэтому, чтобы сократить время, жители деревушки зимой на лошадях в основном ездили напрямик по полям. Это был путь по чистой, белой странице, на которой каждый сам прокладывал свой временный, ни к чему не обязывающий след.

Асхат абый, мужик лет шестидесяти, с лицом, как высохшая груша, закутался в тулуп, прилег на мягкую подстилку из сена, укрывающую дно саней. Солнце, бледное и холодное, как кусок льда, висело в молочно-белом небе. Сориентировался по нему и, понукнув лошадку, отправился в путь. Снежный покров был неглубоким, сани скользили ровно, спокойно. Монотонный перезвон бубенцов на дуге, равномерное сопение лошади, скрип полозьев – этот ритм усыплял сознание, растворял его в белом безмолвии. Под монотонность движения возничий задумался о чём-то своем, житейском. О том, что соль на исходе, что дочь в городе, и давно не пишет, что зимовка в этом году будет долгой.

Из этого состояния его вывело тревожное похрапывание лошади. Асхат встрепенулся, оказывается, сани стоят. Глянул на небо и по расположению солнца понял, что уклонился с намеченного направления. И тут впереди и чуть в стороне заприметил темный бугорок, неприкрытый снегом, а за ним, неестественно густым островом посреди белизны, высились деревья рощи.

Асхат выбрался из саней, пошел разузнать, что же там чернеет. Ноги проваливались в снег с сухим шелестом. Не доходя нескольких шагов, увидел, что на снегу, раскинув руки, лежит незнакомый мужчина. Он лежал в неестественной позе, будто застыл в момент падения навзничь, пытаясь обнять небо. Мертвяк, зрелище не для слабонервных: глаза выпучены, стеклянные, заиндевевшие, уставшие в невыразимом ужасе, язык высунут, на лице застыла гримаса дикого ужаса. Это было не просто лицо смерти. Это было лицо встречи с чем-то чудовищным, что разум не выдержал и остановился раньше сердца. Без верхней одежды, на одной ноге валенок в ледяной корке, а на второй – шерстяной носок. Эта деталь кричала о внезапности, о панике, о том, что человек в агонии даже не чувствовал холода. Вокруг тела весь снег примят, словно перед смертью незнакомец с кем-то боролся. Но это были не следы схватки двоих. Это был след одной, отчаянной, безумной борьбы с невидимым противником. Снег был выбит, изорван, но в нём отпечатались лишь следы одного человека. А до этого места со стороны дубовой рощи протянулась ровная цепочка следов от одного человека. Других следов не видно. Они уходили в чащу, как нить Ариадны, ведущая не к выходу, а в самое сердце лабиринта ужаса.

Асхат абый, сотворяя молитву, бросился к саням и, подгоняя лошадь, доехал до марийской деревни. Телефонов даже стационарных тогда в деревнях еще не было. Поэтому, чтобы сообщить властям о случившемся, Асхат абый оставил свою лошадь с санями в деревне и вместе с местным провожатым отправились на попутке до райцентра. Пока добирались до милиции, пожилой мариец рассказал, что роща, рядом с которой обнаружился мертвяк, непростая, в ней находится священное для марийцев место – кюсото, в котором со стародавних времен проводились языческие ритуалы, магические, шаманские обряды.

Асхэт абый сообщил в райотделе о мертвяке и вместе с милицией приехал на место. Приезд милиции внёс в гибельную тишину суету, но не понимание. После того как свидетель дал показания, ради любопытства остался, всё время со следователем ходил. Он видел, как непоколебимая уверенность людей в погонах постепенно таяла, сменяясь недоумением. На шее мертвяка были кровоподтеки, а на указательном пальце правой руки не было ногтя. Не сломан – а именно отсутствовал, будто его с силой, вырвали. Пошли вдоль следов в сторону рощи. Возле деревьев лежал овчинный полушубок, а метрах в пяти от него валялся второй валенок. На полушубке имелись следы крови, а весь снег вокруг тоже был вытоптан, словно тут проходила серьезная борьба. Но и здесь на избитом снегу тоже отпечатались следы лишь одного человека. Вторая, вернее первая точка безумия. Борьба погибшего с пустотой, не оставляющей отпечатков.

После этого посреди рощи нашли брошенную лопату, новую, с острым лезвием, на котором даже не было земли – только снег. Совсем недавно в нескольких местах рощи копали, что-то искали. Но что? Сокровища? Артефакты старой веры? Дальше по следам установили, что неизвестный в одиночку пришел от основной дороги, видимо, его подвезла попутка. Затем, когда он переходил по льду небольшую речку, возле берега провалился в воду где-то по колено, отсюда и ледяная корка на одном валенке. На улице крепкий мороз, нога промокла в холодной воде. Любой нормальный человек после этого повернул бы обратно. Но этот – нет. Его миссия видимо была сильнее инстинкта самосохранения. Он целенаправленно двигался в рощу, чтобы там, несмотря ни на что, выкопать какой-то предмет. И, скорее всего, происходило всё в потемках, поздно вечером либо ночью, однако фонарик или следы костра не были обнаружены. Он копал в кромешной тьме. На ощупь.