Евгений Орлов – Период десятый Столица и село (страница 3)

Я доказывал ошибочность их заключения об экспроприации и убеждал, что государство не проиграет, а выиграет, если дельцы теневого бизнеса будут делать свои инвестиции не в наркотики, не в проституцию, а легально в сельское хозяйство. Конечно, не потому, что им нравится производство продовольствия, а потому, что им это выгодным станет. Зато такой подход мгновенно стимулирует сельское хозяйство, так как на селе хватает опытных кадров, но недостаточно средств.

Убеждал, что впервые предлагается программа выгодная для вложения средств всем, кто их имеет именно в наше, не самое передовое, сельское хозяйство для его модернизации.

Решили, что проект устава они одобрить не могут, так как это документ слишком конкретный. Но если я предложу им просто принципы новой организации сельхоз производства, то совет их всесторонне рассмотрит.

Когда вышли из кабинета, Петриков опять заговорил о том, что без помощи знающих правила и способы представления научных материалов, мне не обойтись. Я сразу вспомнил о его обещании и попросил помочь с диспутом в университете. Но тут мой доброжелатель стал невнятно и пространно объяснять, что не может запятнать свое честное имя рекомендацией человека, который дискредитировал себя в районе, прославленном на всю страну.

Эти его слова мгновенно прояснили и отсутствие членов совета на заседании, и настрой Петрикова во время обсуждения, и реакцию на мои предложения других участников. Стало понятным, что Никонов успел переговорить или с Воробьёвым, или с его тестем, с которым был дружен с детских лет, и, видимо, дал соответствующее распоряжения Петрикову.

Несмотря на это, принципы новой системы организации производства я описал и сдал материал в совет. Через полтора месяца мои бумаги вернулись ко мне по почте, и в них я не встретил ни пометок, ни резюме.

Управляющим отделения Истье был Рыженко. Он с женой и детьми жил в такой же квартире, какую обещали и нам. Их коттедж сдали в прошлом году. Мы с ним быстро подружились. Они переехали в Подмосковье из Оренбуржья. Двумя семьями. Его друг Шардт, работающий заместителем директора, стал и мне другом.

Рыженко познакомил меня и с особенностями совхозной жизни. Ведущей отраслью совхоза была птицефабрика. Сельское хозяйство считалось второстепенным, и на его показатели в совхозе не обращали внимания, поэтому работать можно было «спустя рукава». Под большим секретом и даже через честное слово, что не разболтаю, он открыл мне главную интригу управления.

Мареев будет оставаться в должности до тех пор, пока не выйдет на свободу некто Зуев. Этот Зуев согласился взять на себя вину в каком-то неприглядном деле, в котором были замешаны многие руководители района. За это ему гарантировали должность директора «Тарутинского», и сейчас совхоз регулярно обеспечивает его всем необходимым для комфортного пребывания в заключении.

Помня, что попытки применения копачёвских предложений всегда «выходили мне боком», решил пока не начинать никаких перемен, а с помощью Евгения Стефановича пока углубиться в изучение особенностей новой организации и способов управления, в постижение теории Ахроматизма.

Собирался пробовать популяризировать идеи перемен в нашем обществе, добиваться внимания к моим предложениям по привлекательности вложений в аграрные дела и, благодаря доступности и близости к столице, помогать Копачёву, подбирая нужные ему материалы в «ленинке», в которую я успел оформится читателем.

Но Николай Семёнович видимо мечтал удержаться у власти, надеялся заслужить дополнительные преимущества в райкоме путём внедрения пропагандируемой свыше аренды и торопил меня с нововведениями. Пришлось начинать перемены и здесь.

Механизаторы, оба агронома, инженер и механик отнеслись с интересом и одобрением предложенного мною. А я, пользуясь признанием того, что являюсь знатоком тонкостей арендных отношений, сразу же предложил организацию, управление, оценку вклада каждого в решение общих задач и распределение денежного вознаграждения по копачёвским рекомендациям.

Пока была зима, все оставались на прежней оплате и при прежней организации. Но Мареев уже отрапортовал в район, что в Истье создается арендный коллектив, что с началом весенних полевых работ будет подписан договор арендного подряда и коллектив получит самостоятельность.

Я, не спеша, разработал технологические карты и приготовил все расчёты для договора. Предлагая копачёвские разработки, взял за основу опыт Лугового и примеры из Пыталовского района.

В стране стала модной тема продовольственной безопасности, а предлагаемые мной меры законодательного характера, на мой взгляд, гарантировано обеспечивали прорыв в развитии этой отрасли. Для реализации предложений пробовал добиться встречи с Вепревым – председателем комиссии Верховного Совета СССР по аграрным вопросам и продовольствию.

Таню беспокоили и даже раздражали эти мои усилия и связанные с ними надежды. Она допытывалась:

–

Неужто ты до сих пор веришь, что кто-нибудь из тех, кто

у власти, решит прекратить демонстрацию преданности своим богам? Ты же сам говоришь, что они там все повязаны одни с другими, и каждый молится своему из тех, кто выше. Пусть твои предложения будут не то, что важными, а важнейшими и то – никто из них не захочет рисковать. Вдруг не угодит своему всевышнему и все, чего удалось достигнуть, потеряет!

–

Пойми ты, Вепрев именно из тех людей, кто в избранное общество попали неожиданно, с самых низов. Он в Москву, конечно, с высокой должности попал, – разъяснял я ей. – Но до этого же у него мои масштабы были. Он и по образованию агроном и тоже, как я, совхозом руководил.

–

Когда других учишь, так сразу распишешь, как из грязи в князи попадают. А когда сам хвастаешься за своего Вепрева, как утопающий за соломинку, так куда и ум девается.

– Тань, сколько раз тебя просил не стриги всех под одну гребенку. Ты же знаешь, что меня обижает и бесит твое пристрастие сходу подхватывать все телевизионные лозунги, не вникая в их содержание. Сегодня все кричат, что представители аппарата сплошь подонки – и ты вместе с ними. Среди всех полно всяких. Среди самых простых и бесправных полно подонков, а среди самых высоких, конечно же, немало вполне честных и добросовестных.

–

Знаешь, я уже как эти юмористы из телевизора. В то, что подонков полно среда простых верю, а в то, что честные есть среди высокого руководства не верю.

– Опять ты за старое, – злился я, – по-твоему в магазинах работают только те, кто ворует, а в судах исключительно взяточники? Прямо хоть запрещай тебе политику по телику смотреть!

– Пойми, я вполне серьезно говорю. Прежде чем встречаться с этим Вепревым, ты бы хоть узнал, как он в депутаты прошел. Люди если его выделили из двух или там из трех кандидатов, то тогда хоть какая-то надежда есть, что он человеком окажется. А если он как твой "идеальный” Воробьев, был назначен в депутаты, то и время терять нечего. Только лишний раз опозоришься, или опять раздразнишь до того, что вновь придерутся к чему-нибудь так, что не расхлебаешь.

– До чего же ты наивна. Неужто ты думаешь, что Горбачев, когда готовили списки депутатов от партии, знал, что в Пыталово показухой занимаются, что инициативу давят, а не поощряют. По-твоему, выходит он все знал, но специально включил Воробьева, чтобы этим его подкупить и заставить поддерживать себя, а не тех, кто другое предлагает. Да он уверен был, что Воробьев отличный парень, что он поощряет любую инициативу, что результатов нет у района по какой-то объективной причине, а не из-за его неверных представлений.

– Не я, а ты наивен, как ребенок, – повысила голос Таня. – Ты по себе посуди. Директором работал и вроде бы все знал, что в совхозе делается, совхоз ведь не страна. Да тебя твой же друг Такаев, если хотел, запросто вокруг пальца обводил. Вспомни, сам же рассказывал, как он лапши тебе на уши навешал про краску, а потом во всех хуторах вокруг и заборы, и туалеты красили нею.

–

Это называется спутать божий дар с яичницей.

–

Не перебивай меня, – еще громче затараторила она. – В политике я спорить с тобой не берусь, но в жизни ты хуже Игоря разбираешься. Я тебе о чем говорю? Конечно, Горбачев не знает, что в Пыталово делается – это не совхоз, а страна. Но Воробьева-то рекомендовали ему друзья, не по рекомендации же своих врагов он включил его в список. Может быть, его, как ты считаешь, Никонов рекомендовал – это безразлично. Зато Горбачев всегда может рассчитывать на то, что Воробьев поддержит любые его затеи, а на любые другие предложения не прореагирует. Такие как Воробьев, отлично понимают, почему их выдвинули и, будь уверен, никогда и ни в чем не подведут своих заступников. Все эти человеческие принципы, о которых ты твердишь все время, им до лампочки. Вепрев, если он тоже чей-то выдвиженец и пальцем не пошевелит, чтобы помочь тебе. Даже если не за год будешь обещать страну продуктами обеспечить, а как Христос тремя хлебами и двумя рыбами в один день всех накормишь и еще двенадцать корзин на экспорт останется – он и бровью не поведет!

–

Только бабы на базаре криком правоту доказывают, а мы вроде бы в комнате. Тише кричи. Сейчас соседи в стенку стучать будут, – пытался я остудить Танин запал.