Евгений Новицкий – Кино для взрослых (страница 35)
— Да мне-то везде неплохо.
— Я почему-то был уверен, что это и услышу.
— Но! — Валя выразительно подняла руку с вилкой. — Думаю, там мне было бы еще лучше.
— «Там» — это где?
— В Европе, в Америке.
— Мы сейчас почти что в настоящей Праге. Наслаждайся. Ах, ну да, Чехословакия — это ведь для тебя ненормальная Европа…
— А ты тоже умеешь язвить, — одобрительно заметила Валя. — Да нет, все правильно: ресторан «Прага» — это почти настоящая Прага, а настоящая Прага — это почти Европа… Жаль, что в Москве нет ресторанов «Париж», «Лондон», «Рим», «Берлин»… Ведь нет таких?
— Нет, — покачал я головой. — Не исключаю, что появится «Восточный Берлин», но для тебя, насколько я понимаю, было бы разочарованием, что не Западный…
— Как сказать, — задумалась Валя и даже перестала жевать. — За неимением лучшего…
Официант поставил нам на стол две огромные кружки золотистого пенистого пива. Валя сразу отхлебнула большой глоток, а я полез за сигаретами. Курение всегда привлекало меня больше любого алкоголя.
— За неимением лучшего, — попытался я развить Валину мысль, — можно и на «Москвиче» покататься, и в социалистическую Прагу съездить, так ведь?..
— А ты меня уже приглашаешь в социалистическую Прагу?
— Для начала сгодится и одноименный ресторан.
— Ну да, — Валя снова отхлебнула из кружки, — это я сама сюда попросилась. А так бы в «Арагви» сейчас сидели.
— «Арагви» ничем не хуже.
— Все-таки я скорее полечу в социалистическую Прагу, чем в социалистический Тбилиси.
— А еще лучше — в капиталистический какой-нибудь там Брюссель…
— Это что такое?
— Столица Бельгии.
— Сгодится и Брюссель, — подумав, сказала Валя.
69
Вскоре принесли вино и шампанское. Валя пила и то, и другое вразнобой, да еще и вперемешку с пивом. И хотя она вливала в себя в два раза больше, чем я, однако абсолютно не пьянела. Я не верил своим глазам.
Сам я чувствовал, что сознание мое затуманивается, но все, что говорила Валя, по-прежнему казалось речами не просто неглупой, но и абсолютно трезвой девушки.
Разговор коснулся кино, и тут Валя буквально ошеломила меня и своими познаниями в этой области, и своими смелыми суждениями. Даже не знаю, чем больше.
— А вот что за фигура Тарковский? — вдруг в лоб спросила она, видно, желая, чтобы и я высказал какое-то оригинальное мнение. Я же, напротив, попытался уйти от ответа.
— Валя, — улыбнулся я, — уж Тарковского ты не можешь не знать…
— Я знаю, — подтвердила она, — то есть знаю его фильмы. Но ты скажи мне как на духу: есть ли в них что-то хорошее?
— Есть, — уверенно ответил я.
— А по-моему, нет, — заявила Валя. И я должен был себе признаться, что у нее это прозвучало еще более уверенно. — Вот этот фильм, — продолжала девушка, — про малолетнего какого-то там разведчика — это же конъюнктура чистой воды, не так ли?
— Я бы так не сказал, — пробубнил я.
— Да брось, — отмахнулась она. — И смотреть невозможно совершенно. Скучно и невнятно. Об этой его картине про Древнюю Русь я вообще молчу…
— А где ты могла ее видеть? — удивился я. — Она у нас не выходила.
— Водили, — усмехнулась Валя. — Ты забыл, куда я поступила? Не волнуйся, я все, что надо, видела. И даже что не надо, — добавила она после паузы.
— Кажется, догадываюсь, — отозвался я. — «Что надо» — это что-то иностранное. А «что не надо» — советское.
— Ну это слишком плоско, — скривилась Валя. — По-твоему, я такая дура? Нет, и у нас бывает кое-что хорошее. И у них — дерьмо всякое. Особенно то, что у нас в кинотеатрах показывают.
— С кем же ты знакома, — подозрительно посмотрел я на нее, — кто может тебе показать то, чего нет в кинотеатрах?
— У меня много знакомых. — Валя осушила очередной бокал вина. — Я не говорю: друзей, — подчеркнула она. — Друзей много не может быть, а количество знакомых ограничений не имеет. Вот и с тобой познакомилась.
— И рассчитываешь, что я тоже покажу тебе нечто заморское? Кино про сладкую жизнь?
— Нет, я рассчитываю, что ты снимешь меня в своем фильме. Но если еще и покажешь что-нибудь достойное, я буду не против… «Сладкую жизнь» я, кстати, видела — ничего хорошего в ней нет. Мура, как говорили у нас в школе.
— Валя! — воскликнул я. — А где вообще есть что-то хорошее для тебя? В смысле — в каких фильмах?
Валя задумалась.
— В основном это те фильмы, которые я не видела, а только читала или слышала о них.
— Боюсь, когда ты их увидишь, то тоже назовешь «мурой»…
— Во-первых, не «когда», а «если»! — Валя подняла указательный палец.
— Хорошо, — смиренно сказал я, — и что же это за такие сокровища кинематографа?
— Например, Хичкок, — сразу сказала Валя.
— Прекрасный выбор, — развел я руками.
— Ты у него видел что-нибудь?
— Так, — замялся я, — что-то не самое известное… В основном тоже больше слышал.
— Ну да, куда уж тебе, — снова продолжила насмешничать Валя. — В Карловых Варах такое вряд ли увидишь.
— Договорились, когда поеду куда-нибудь там в Лондон, — мой язык уже еле ворочался, — возьму… тебя с с-собой…
— Не «когда», а «если»! — вновь поправила Валя.
70
— Валя, — сказал я, — а когда… то есть если… я уже запутался, как лучше… В общем, если я позову тебя в кино, то… боюсь оказаться в затруднительном положении. Хичкок у нас не идет, а из того, что идет, даже представить не могу, что бы тебе могло хоть немного понравиться…
— «Немного понравиться» — это как-то не про меня, — поморщилась Валя. — Мне либо нравится, либо нет.
— Такой вот максимализм?
— Угу. — Она уже вновь набила рот, но очень быстро прожевала, запила вином и продолжила: — Если даже кино не понравится, не так уж страшно. В темном месте всегда есть чем заняться…
— Это чем же?
Валя посмотрела на меня, как на человека с другой планеты:
— Целоваться, конечно.
— А если ты в кино одна пошла?
— Одна я не хожу, — отмахнулась Валя.
— А если с подругой?
— С подругой тоже можно целоваться, — немедленно ответила Валя. Я счел это смелой шуткой. Смелые суждения, смелые шутки — вот ты какая, Валентина Воскресенская… Нет, Варвара Армагерова, моя Варя, конечно, была совсем другой… Это не она. Нет, не она. Не может быть она… то есть ею…
— А ты хочешь пригласить меня в кино? — спросила тем временем Валя.