Евгений Нарута – Солнце для красных (страница 6)

– Садись, – предложил Ваграм.

Развязав небольшой холщевый мешочек, Ваграм высыпал на стол золотые червонцы, собрал их короткими пальцами в маленькую стопку и поднял глаза на Сисака.

– Так мало? – сказал Сисак.

– Сам знаешь, лето засушливое, и с твоего участка ничего не собрать.

– Дождь пройдет в любой из дней. Лучше я отправлюсь в город и заложу дом с участком у ростовщика, – сказал юноша вставая.

– Вау! – воскликнул Ваграм, – неужели ты считаешь, что я собираюсь тебя обмануть? Хорошо, я дам тебе еще денег.

Ваграм запустил руку в карман просторных штанов, извлек бумажные рубли, свернутые в трубочку, и отсчитав несколько ассигнаций положил на стол.

– Забирай, только не думай обо мне плохо.

Сисак смотрел на деньги, но в руки не брал, тогда Ваграм добавил еще несколько банкнот и сказал:

– Больше предложить не могу, если хочешь, езжай к ростовщику.

Сисак сгреб со стола деньги и пересчитал.

– По рукам? – спросил Ваграм.

Сисак протянул руку.

– Поедем к нотариусу, и оформим сделку, – сказал Ваграм.

Оформив купчую, Сисак купил недорогой костюм, и наняв пролетку отправился на железнодорожный вокзал в Эриван (ныне Ереван),

В переполненном вагоне третьего класса кисло пахло луком, чесноком и потом. Пассажиры – солдаты, крестьяне, рабочие и базарные торговки пили водку, шумели, говорили о жизни. Сисак в разговорах не участвовал, но с интересом слушал. За окном тянулись бескрайние степи. Состав делал остановки, на которых некоторые выходили их места занимали другие и поезд лязгнув сцепками вагонов, постукивая колесами продолжал свой неспешный бег.

За Москвой, на одном из полустанков, пока пропускали встречный состав, вошел рыжеусый, с гладко выбритым подбородком кругленький мужчина в клетчатом, сильно засаленном костюме. Заметив свободное место, присел. Толстая торговка, ехавшая напротив Сисака, освобождая лавку отодвинулась к окну, поджав под себя небольшой узелок. В вагоне, несмотря на открытые окна стояла жара, ехавшие на верхних полках храпели, некоторые дремали сидя. Новый попутчик осмотрелся и ловким движением прихлопнул севшую на столик муху.

– А господа на перинах едут, – сказал пассажир вытирая раздавленную муху о вытянутую коленку сильно ношенных штанов.

– А что ж им пешком ходить? – хмыкнула баба, нервно теребя узелок.

– Угнетатели, – зло сказал пассажир, – их как мух перебить и жизнь начнется другая – светлая.

– На чужой каравай роток не разевай! – парировала баба, – Чего тебе господа сделали, за что убивать собрался?

– Кровососы, наживаются на угнетении трудового народа.

– А сам то ты, из рабочих будешь?

– Из рабочих, с мануфактуры.

– Чего налегке едешь?

– Вещи там, – неопределенно махнул рукой пассажир, – А ваши?

– На полке вон два баула.

– Не тяжело?

– Не в первой – справлюсь.

– Ну, ну, – оценив крепкую фигуру бабы, – сказал мужик.

– А вы, юноша, куда?

– Учиться, – ответил Сисак.

– Похвально,– сказал рыжий, и вынув из кармана сложенный листок протянул, – почитайте на досуге, да не выбрасывайте а поделитесь с товарищами.

За окном и в вагоне быстро темнело, и вскоре, откинувшись на перегородку баба переливисто захрапела. Рыжий попутчик, сидел надвинув на глаза картуз и похоже тоже дремал. Монотонный перестук колес, прерываемый иногда ревом паровоза, духота и темнота за окном сморили и Сисака.

Разбудил громко вещающий проводник:

– Петербург, просыпаемся!

Открыв глаза, Сисак выглянул в серое от предрассветного тумана окно, за которым тянулись сонные улицы большого города. Вскоре замелькал перрон, и пассажиры стали собирать вещи. Толстая баба долго рылась в котомке и вдруг завопила:

– Караул, обокрали!

Возникла суета, рыжий незнакомец, исчез, а поезд замедлявший ход, заскрипев тормозами остановился. Высунувшись из окна, вагоновожатый, пронзительно засвистел махая красным флажком. Тот час подбежали здоровенные жандармы, заблокировали выход и стали расспрашивать бабу о попутчиках. В числе прочих, баба указала на Сисака.

Бабахана взяли под руки и отвели в привокзальный околоточный участок, где обыскали и нашли прокламацию. Дежурный офицер нахмурил густые брови.

– Твое?

– Нет, в вагоне дали.

Пошевелив толстыми губами, полицейский сказал:

– Не по нашей это части, поедешь в политический сыск.

Сисака привезли в Третье отделение Собственной Его Императорского Величества канцелярии, сфотографировали, взяли отпечатки пальцев, провели допрос. Положили на стол альбом с фотографиями, попросили опознать попутчика. Полистав, Сисак нашел фотографию и уверенно указал.

– Этот

Заполнив протокол, офицер вернул паспорт, деньги и сказал:

– Распишись и свободен.

Сисак подписал, но уходить не спешил.

– Чего ждешь?

– Может у вас останусь?

– Зачем?

– Работать.

– Сколько тебе лет?

– Девятнадцать.

Офицер почесал толстым пальцем за оттопыренным ухом, снял трубку, курутнул ручку вызова.

– Ваше превосходительство, молодой человек из задержанных хочет у нас работать.

На другом конце провода что-то спросили, офицер ответил:

– Девятнадцать, у меня сидит, – офицер положил трубку и звякнул в колокольчик. Дверь отворилась, вошел урядник, – Отведите молодого человека к Его Превосходительству.

Прошли длинными, устланными красными коврами коридорами, поднялись по мраморной лестнице на второй этаж, вошли в богато обставленную приемную.

– К Его Превосходительству приказано доставить, – сказал урядник сидевшему за столом офицеру.

– Заходите, – разрешил офицер.

Его Превосходительством оказался мужчина тридцати с небольшим лет, одетый в штатский костюм, с бритой наголо головой, аккуратными усиками и бородкой. Глаза за круглой оправой блестели неприкрытым любопытством.

– Садитесь, – Его Превосходительство, указал на роскошное кресло.

Поднявшись из-за стола, прошелся по кабинету.