Евгений Миненко – Сатанизм настоящий (страница 31)
Чистый, животный опыт:
мир держит.
Я не вываливаюсь в ничто.
2. Первая трещина: «где все?»
Разрыв не происходит в один день.
Он подкрадывается.
Сцена может быть очень простой.
Младенец просыпается.
Комната чужая. Тишина.
Он зовёт – сначала тихо, потом громче.
Никто не подходит сразу.
Мир, который раньше отвечал мгновенно,
вдруг проваливается в задержку.
Сначала – недоумение.
Потом – нарастающее напряжение.
Потом – крик.
Крик – не про «манипуляцию».
Крик – про ужас:
«Где те, кто соединяет меня с жизнью?
Куда все делись?
Я – один?»
Для взрослого это – «мама в другой комнате, сейчас придёт».
Для маленького – этого «сейчас придёт» ещё не существует.
Есть только факт отсутствия.
Мир впервые не держит.
Этот момент может длиться минуты.
А внутри оставляет отпечаток на всю жизнь:
«можно упасть в пустоту, и никто не подхватит».
3. Когда любовь становится условием
Потом приходят другие сцены.
Ты тянешься к чему-то важному —
к розетке, к папиной вещи, к горячей чашке.
Рука взрослого обрушивается:
резкий крик,
шлепок по руке,
холодный взгляд,
резкое: «нельзя!», «что ты делаешь?!», «ты что, не понимаешь?!».
Твоё тело вздрагивает, сжимается.
И впервые рядом с «теплом» появляется ледяная нота:
«со мной сейчас не хотят быть».
Потом – стыд.
Ты играешь, смеёшься, танцуешь, звучишь слишком громко,
живёшь слишком явно.
И вдруг:
«перестань, не позорь меня»,
«что скажут люди»,
«ну посмотри на себя»,
«иди в комнату, подумаешь над своим поведением».
Твоё «есть» назвали «лишним».
Твою живость – «неуместной».
И в глубине, где раньше была увереность «я просто есть»,
зарождается новый шёпот:
«со мной что-то не так».
Не с поведением.
С самым фактом твоего существования.
4. Предательство простоты
Есть сцены, после которых мир никогда не будет прежним.
Ребёнок с горящими глазами бежит к взрослому:
с рисунком,
с найденным камнем,
с вопросом,
с радостной историей.
Внутри – ожидание:
«сейчас посмотрят, услышат, порадуются вместе».
А в ответ: