Евгений Милютин – Русские люди и мысли от Рюрика до Николая II (страница 17)
Юрий Дмитриевич, хотя был звенигородским князем, в борьбе с Москвой опирался на отдаленный Галич.
Преимуществом Москвы, помимо размеров княжества и войска, были ее «международные» связи, препятствовавшие сколачиванию антимосковских коалиций.
Москва при Василии II заключила союз с Рязанью и добилась нейтралитета Твери. Коалиция, оформленная новыми договорами, включала Серпухов, Верею, Боровск, Можайск, Ярославль. За Москвой остался и Дмитров. С другой стороны, враждебная Москве галицкая коалиция могла рассчитывать на военную помощь Нижнего Новгорода, Костромы, Углича, Вологды.
Новый скандал произошел на свадьбе Василия II c Марией Ярославной – сестрой серпуховского князя Василия, на которую были приглашены старшие сыновья Юрия Дмитриевича – Василий Косой и Дмитрий Шемяка. Ссору спровоцировали московские бояре, один из которых «узнал» на Василии Косом драгоценный пояс, принадлежавший якобы Дмитрию Донскому.
Такие предметы гардероба указывались в завещаниях от отца к сыну. Московская сторона могла или утверждала, что могла предъявить «документ». Хотя у всех были большие сомнения, что это был именно тот пояс, София Витовтовна драматически сорвала его с Василия Косого, запустив новый цикл усобицы.
Хотя боя искали москвичи, военные приготовления Юрия Дмитриевича оказались более успешными. Василий II, узнав о войне, когда враг был уже на пороге и когда собирать войска было поздно, проиграл битву на Клязьме 25 апреля 1433 г.
Войска галичской коалиции заняли Москву.
Вслед за тем произошли события и непредвиденные, и по-разному понимаемые летописцами и историками. Все москвичи – князья, бояре, воеводы, дети боярские и дворяне – выехали из Москвы в Коломну к Василию II.
Была ли причиной конкретная ошибка Юрия Дмитриевича, или его сыновей, или кого-то из придворных, но летопись представила дело так, что москвичи «не повыкли бо служити уделным князем».
Это нечто большее, чем страх или неудобство от вторжения чужих галичан. Сам Юрий Дмитриевич уж точно не был чужаком в Москве. Рос он здесь ребенком, правил недалеким от Москвы Звенигородом.
Однако был он удельным, а не великим. Не по чину ему Москва пришлась. А почему все москвичи ушли от Наполеона? Да ещё и подожгли свой город?
Наверно, все же дала о себе знать оскорбленная гордость, основанная на древних представлениях о старшинстве городов. Русский город в северной пустыне не был простым местом жительства. «Свой город» был портом приписки, единственной гаванью, куда русский колонист мог вернуться.
При всех тех разломах русской жизни, о которых речь шла раньше, и вследствие их человек, больше всего ассоциировал себя с родным городом. Это город всегда носили с собой в котомке. Вряд ли москвича приняли бы в Новгороде, где даже чужим князьям давали жить не абы где, а в определенном месте – на Городище. А в Твери и убить могли.
Вот почему город мы должны для времен московской усобицы поставить выше князя.
Москва, благодаря ли военным победам в прошлом и торговому влиянию – какими бы ни были предположения современника относительно мыслей древних москвичей – но Москва в этом конфликте посчитала себя старшим городом по отношению к Юрию из Галича.
Уход москвичей поразил Юрия и заставил его подписать мир с Василием II, причем победитель выглядел в этом новом договоре побежденным и признавал старшинство великого князя – своего племянника.
Князь Юрий обещал по-прежнему отправлять дань в великокняжескую казну для уплаты «выхода» Орде и клялся больше не знать Орды, то есть не вступать с ней в отношения, иначе как по воле великого князя.
Победа Москвы после ее поражения на Клязьме была абсолютной, а истолкование этого триумфа всё еще ждет своего гениального историка.
Русские люди не объединялись в зависимости от того, кто у них князь. Не имело значения, проиграл Василий II битву или выиграл. В русских мыслях произошла важная перемена в пользу старшинства самой Москвы.
Этот незаметный «на местности», не физический, а психоисторический сдвиг предопределил дальнейший ход московской усобицы.
Недолгое перемирие было нарушено великим князем, пославшим войска на Кострому, где находились старшие сыновья Юрия Дмитриевича Василий Косой и Дмитрий Шемяка.
28 сентября 1433 г. на реке Куси москвичи потерпели второе поражение от галичан, а предводитель московского войска был взят в плен.
И вновь победа Галича не произвела никакого эффекта на Москву или ее соседей. Пока московские полки безуспешно воевали с Галичем, другой более чем грозный сосед – Великий Новгород вел переговоры с Москвой о новом вассальном договоре.
По договору 1433 – 1434 гг. Василий II обещал держать Новгород по старине и управлять новгородскими территориями совместно с боярами этого города.
Не такого договора можно было требовать от князя, дважды битого провинциальными смутьянами. И, более того, звенигородско-галичский князь Юрий Дмитриевич не согласился с победой своих сыновей и отказался вновь заявить права на великокняжеский престол.
Кампания против Москвы заглохла даже не начавшись.
И в третий раз Василий II проявил себя забиякой, а его союзники безропотно предоставили войска для нового похода на Галич зимой 1433/34 гг. Хотя город взят не был, московские и рязанские войска увели множество галичан в плен.
Ответный ход Юрия Дмитриевича в марте 1434 года привел к полному разгрому московского войска в ростовской земле. Василию II пришлось бежать в Новгород, где ему отказали в убежище. Не найдя затем поддержки в других русских землях – Твери и Можайске, великий князь отправился жаловаться в Орду, как подобало верному слуге хана.
Тем временем недавние союзники Москвы торопились подружиться с ее новым хозяином Юрием Дмитриевичем.
Галичский князь напечатал монет с изображением Георгия Победоносца, поражающего змея. Святого Георгия почитали в Галиче. Это единственное начинание галичан на Москве укрепилось, став ее новым узнаваемым символом.
Однако в том же году, в июне Юрий Дмитриевич умер, пробыв в Москве всего два месяца, а Москва, мало того, что никому не была завещана – ее в соответствии с теми родовыми принципами, ради которых Юрий Дмитриевич вступил в борьбу с Василием II, ему же полагалось и вернуть, как старшему среди князей следующего поколения.
Фактически же в Москве просто не было князя и в город устремился Василий Косой, чьи права наследника никем не признавались.
Дмитрий Шемяка и Дмитрий Красный объявили Василию Косому, что хотят вернуть в Москву Василия II.
Побыв всего месяц «москвичом», Косой совершил кровавый поход между Новгородом, где его не приняли, как раньше Василия, и Костромой, где он был разбит, Устюгом, где его пытались тайно убить устюжане, и новой остановкой в Костроме.
Василий Юрьевич опирался на вятичей – жестоких и опытных воинов, чем и объяснялось его выживание в течение столь долгого времени.
Русские земли, затронутые опустошительными набегами вятчан, лишь теснее сплачивались вокруг «действующей власти». Василий II, подпитывая настроения в пользу Москвы, на всех этапах конфликта с Юрьевичами выступал с миролюбивыми инициативами: подтвердил отеческие пожалования Дмитрию Шемяке и Дмитрию Красному, пожаловал Косому Дмитров
Наконец, и на поле боя удача улыбнулась Василию. 14 мая 1436 г. в битве, произошедшей в ростовской земле, Василий Косой был разбит, схвачен и ослеплен.
Были казнены за безобразия его вятские воеводы.
Наследие Василия Косого (и его отца) было поделено между великим князем и следующим сыном Юрия Дмитриевича – Шемякой. Дмитров и Звенигород – неудобные части прежней Галичской империи, отошли к Москве, а Углич и Ржева достались Шемяке.
Награды получили можайские союзники. В новых договорах все участники коалиции против Галича и Вятки признали Василия старшим братом.
19 марта 1441 г. в Москву прибыл вновь назначенный греками митрополит Исидор, которого москвичи не желали. Его прибытию предшествовали, во-первых, отклоненная кандидатура русского епископа Ионы на митрополичью должность, и во-вторых, заключение Константинополем унии с католиками.
Как только Исидор в Успенском соборе помянул папу вместо патриарха, его «поймали» и поместили в Чудовом монастыре.
Московиты прекрасно понимали, что «мировое правительство» уже все порешало за них, но ожидать покорности от Василия II мог лишь человек далекий от последних московских событий.
Великий князь мог желать обменять пленника Исидора на назначение митрополитом Ионы. Однако Исидор сбежал, и сделка не состоялась. В Москве же лишний раз убедились в том, что греки «испроказились».
Отложив на время общемировые дела, Василий II неожиданно напал на Углич, едва не пленив Дмитрия Шемяку. Вина его, возможно, состояла в том, что он не прислал своих войск против татар.
Кроме того, в заключенном уже через год, в 1442-м, новом мирном договоре с Угличем упоминалось о недостаче серебра для выплаты дани Орде: ни войны, ни дани – характерная особенность русско-ордынских отношений времен московской усобицы.
Всплеск ордынских набегов на Рязань, которой Москва помогала, как могла, был связан с новой войной в степи, в которой Золотая орда проиграла Крымскому ханству. И те, и другие нападали на Русь. Зимой 1442/43 гг. Василий послал на татар свои войска и мордву на лыжах – что было отмечено летописцем как некое новшество.