Евгений Милютин – Русские люди и мысли от Рюрика до Николая II (страница 11)
Сон также рассматривался как состояние, открывающее дверь к всезнанию. В «Слове о полку Игореве» встречается следующий рассказ о вещем сне князя Святослава:
«Сон Святослава состоит из ряда печальных примет: черный покров и карканье ворона предзнаменуют грядущее несчастие; терем без кнеса означает лишение членов семейства, жемчуг — слезы; вино, смешанное с горем, напоминает выражение «упиться горем». [3; С. 59]
Сон рассматривали в качестве самостоятельной, отделенной от спящего силы, что сохранилось в выражениях «сон напал», «сон сморил» (умертвил). Сон могла наслать и злая, и вещая сила.
Во всех обстоятельствах, касающихся общения с потусторонним миром сна или смерти, болезни и страхи достаются простолюдину, тогда как храбрецы вступают в диалог с силами иного мира на равных. Аристократия у русских часто изображается как «вещая», способная обращаться в животных, преодолевать огромные расстояния за короткое время.
Будучи наделенным магической силой оборотня и ведуна, наш Иван-царевич, скачущий с невестой на сером волке, очевидно, не нуждался в заступничестве какой-либо высшей силы, кроме своей собственной.
Нигде лучше эта русская самонадеянность не выражена, чем в сказке про Анику-воина.
«Ездил Аника-воин по чистым полям, по темным лесам, ни никого не наезжал — не с кем силы попробовать. «С кем бы мне побиться? — думает Аника-воин. — Хоть бы Смерть пришла!» Глядь, идет к нему страшная гостья: тощая, сухая, кости голые — и несет в руках серп, косу, грабли и заступ». [3; С. 65]
Русская психоисторическая наглость выразилась в том убеждении, что, даже отказавшись от Киева, можно оставаться киевским князем.
Историки С. Соловьев и В. Ключевский считали, что со второй половины XII века механизм постоянной миграции князей от младшего стола к старшему, который характеризовал междукняжеские отношения в Древней Руси Ярославичей, перестал удовлетворять верхневолжских князей.
После смерти основателя Москвы ростовского князя Юрия Долгорукого в 1157 году, вспыхнула война за киевский стол, в которой верх одержал его сын Андрей Боголюбский.
Однако распоряжения победителя оказались весьма неожиданными. Киев был жестоко разграблен, что означало конец близкородственных отношений между жителями Южной Руси и суздальцами.
Затем, что стало еще более важным, Андрей сам не сел на киевский стол.
Не были выбраны в качестве столицы и древние города Верхневолжья Ростов и Суздаль. В качестве киевского князя Андрей правил своей огромной империей из маленького Владимира-на-Клязьме, а старшие города отдал не старшим, а «подручным» князьям. Этими нововведениями он сломал всю древнюю лествицу перемещений и назначений.
Теперь не только князья не могли сказать, кто из них старше, а кто младше. Смута распространилась и на жителей городов, составлявших русское войско. Если раньше суздальцы знали, что им выступать в поход, когда Ростов выступит, а там ориентировались на Киев, то теперь как?
В итоге, проиграв все последующие битвы, ростовская большая дружина в отчаянии убила и своего князя, не в силах справиться с когнитивным диссонансом.
Изначально русскую конструкцию держало огромное сенсорное солнце, вокруг которого вращались меньшие этические тела и редкие кометы интуиции. Но солнце выгорело, измельчало и захотело стать просто ростовским князем.
Следовавшие за ним мыслящие кирпичики сошли со своих орбит и один за другим потерпели страшное поражение от нахлынувших на Русь татар.
Флер непобедимости слетел с нашего Аники-воина, а верный серый волк его покинул. Что могло быть унизительнее?
Но это уже другая история.
3. Афанасьев А. Н. Славянские колдуны и их свита/ А. Н. Афанасьев. – М.: РИПОЛ классик, 2009
Глава 5. Заблудившиеся в истории
Родоначальник нашей научной исторической школы С. М. Соловьев отметил, что «природа для Западной Европы, для ее народов была мать; для Восточной, для народов, которым суждено было здесь действовать, – мачеха». [52; С. 205]
Видя вокруг себя необъятную страну и многочисленное русское общество, превосходящее по своей силе любую европейскую державу, критический русский ум не мог понять, что заставило русских создать своё царство в совершенно не подходящих для этого условиях. Как вообще такая страна, как наша, могла появиться на свет?
Ведь любые другие народы, даже такие хитрые и знаменитые, как греки или итальянцы, могли выживать у нас только на крайнем юге – в Крыму или в Астрахани.
Русский ум, пробудившийся для исторической науки в XVIII веке, видел перед собой на 90% земледельческое общество. Но кому пришло в голову заняться земледелием в стране с едва ли не самым коротким в мире сезоном полевых работ?
Ученик Соловьева великий русский ученый В. О. Ключевский смог реконструировать более древнюю изначальную Русь с её высокодоходными лесными промыслами. Эту картину и увидел читатель в Прологе книги. Но сейчас мы подошли к трагическому концу вольной лесопромышленной Руси.
К сожалению, у нас до сих пор нет полной картины двух темных веков нашей истории – XIII и XIV, когда происходил мучительный переход к
Карта находок зерен культурных растений:
а — находки V—IX вв.; б — находки X — первой половины XIII в.; в — находки X—XV вв.; г — границы таежно-лесной зоны с преобладанием подзолистых почв. [25; С.72-85]
Места, где археологам в зоне Новгородской Руси повезло обнаружить хоть какое-то зерно, можно пересчитать по пальцам:
5. Городище Старая Ладога – пшеница, ячмень, бобы.
6. Городище Камно – пшеница, ячмень, овес, горох.
17. Городище Княжова Гора – рожь, пшеница, ячмень, горох.
18. Новгород – рожь, пшеница, ячмень, овес, просо, чечевица, горох.
19. Изборск – рожь, пшеница, ячмень, овес, просо, чечевица, горох.
20. Псков - рожь, пшеница, ячмень, овес, просо, чечевица, горох.
Нашествие Батыя в 1237 – 1241 гг. уничтожило Киевскую Русь. Её русское население погибло полностью на стенах городов или в храмах – в огненных могилах, а славянское бежало в северо-западном и северо-восточном направлениях в пределы таежной зоны и осталось на её южной границе. Желающих морозить себе нос севернее Орла и Курска всё же не нашлось. В зоне прежней русской колонизации уцелели лишь самые древние западнорусские и северные княжества, не ставшие объектом нападения степного войска.