Евгений Милютин – Русские люди и мысли от Рюрика до Николая II (страница 10)
В 1043 г. русский флот во главе с сыном Ярослава Владимиром и воеводой Вышатой пытался пробиться к Константинополю, но был уничтожен.
Из этих примеров видно, что в роли прежних хозяев Руси – балтийских русов, новые городские славяне были не слишком хороши. И даже там, где их деды прежде не знали себе равных – на море, внучатам больше не улыбалась удача.
Упадок варяжского элемента с психоисторической точки зрения означал, что по-разному мыслившие кирпичики общества, достигшие относительного единства в варяжской системе, теперь это единство утратили.
Русь превращалась в общее место без общего народа. В ней каждый должен был заново приноравливаться к каждому: эта ситуация повторится в нашей истории неоднократно.
Печальным признаком первого нашего упадка стало разграбление Киева ростовским князем Андреем Боголюбским в 1169 году. Его мерянская дружина, впрочем, вскоре убьет и своего «руса».
Русь перестала быть варяжской, но еще была далека от понимания себя как славянского народа, когда неизвестный поэт предвосхитил мысль этого не возникшего еще народа в «Слове о полку Игореве», которое А. С. Пушкин назвал «уединенным памятником в пустыне нашей древней словесности».
26.Ключевский В. О. Курс русской истории. Полное издание в одном томе. – М.: Альфа-Книга, 2007
44. Памятники русского права. Выпуск первый. Договор Руси с Византией 911 г. Начало. — М., 1952
Глава 4. Иван-царевич на сером волке
Русский человек конца XII века владел огромной лесной кладовой, сопоставимой по размерам со всей его прародиной – Европой, где он прежде занимал лишь угол.
Иван-царевич на сером волке, кто он?
Потомок балтийского пирата и торговца уже начал забывать о своем прежнем отечестве, а его мать, одетая в шелка и жемчуга из дальних стран, была славянкой. Сначала русский знакомился со славянской песнью его матери, и лишь в зрелом возрасте, поднявшись на отцовский корабль, мог услышать отголоски европейских мифов в шутках и наставлениях буйной команды.
Но так ли важны культурные характеристики? Знание испанского языка не делает меня испанцем, а если я съем в ресторане суши, то вряд ли стану японцем.
Чтобы получить психоисторическое понимание Русского пролога, вспомним, что пришедшие из-за моря мужчины, с чьими сенсорными характеристиками мы познакомились в Главе 1, покоряли славянских женщин, наделенных этическим психотипом.
Гармоничное сочетание силы и слабости, стремления к власти, и стремления укрыться за широкой спиной – вот самые древние и самые непреходящие начала нашей Истории.
Без союза привычных к войне мужчин с Балтики и веселых смягчающих свирепые сердца красавиц Поднепровья Русь не могла бы возникнуть. Или это была бы другая история.
Сочетание сенсорики и этики мы будем наблюдать в самые продуктивные периоды нашей истории как развитие данного Начала.
В начале сенсорных мужчин было много, и они абсолютно доминировали. Но их сыновья наследовали и материнские характеристики, и чем дальше Русь уходила от своего начала, тем больше в ней обнаруживалось мужчин, не обладавших мужскими качествами, предписанными балтийской традицией.
В этой точке чуть слышна тревожная нота. Увы, без этого не обойтись.
Самая большая ошибка, которую делают оптимисты, это считать, будто общественное сознание всегда становится лучше.
Если мы пользуемся самолетами вместо своих двоих, обутых в лапти, это не значит, что мы психически стали лучше.
Если мы усвоили больше математических формул, прочитали больше книг, приготовили больше варенья, полюбили больше женщин, погладили больше котов – это не значит, что мы улучшили свою психику.
Она не телесный продукт. Она дана каждому свыше. Сами мы улучшить её не можем. Но обратное всегда случается. Со всеми. Душа теряет крылья. Престарелый театральный режиссер, когда его забирали с улицы, (реальный случай) проткнул медсестру вилкой. Прославленный актер не узнает лица друзей. Миллиардер завещал состояние кошке.
Индивидуальная психика обречена на деградацию. Мы (за исключением геронтологов) не замечали эти случаи деменции, поскольку мы исторически никогда не жили так долго. Сегодня уже родились поколения, которые массово будут жить дольше ста лет. Но это не значит, что они будут разумными в таком возрасте. Представьте себе, что все властные, управляющие, решающие структуры общества будут охвачены слабоумием.
С этой страшной проблемой человечество столкнется в самое ближайшее по историческим меркам время.
Это не новая проблема. Уже Платон две с половиной тысячи лет назад предсказал деградацию любого общества из-за прогрессирующего упадка управляющих элит. Так значит, мы обречены?
Нет, если мы научимся этим управлять. На индивидуальном уровне психиатр предлагает престарелым людям таблетки.
На уровне общества было открыто, что люди мыслят неодинаково. Среди людей выделяют от восьми и больше различных типов мышления: психотипов Юнга.
Из этого следует, что «человеческие сообщества мыслят неодинаковым образом даже в тех случаях, когда различий в материальной или духовной культуре между ними нет. Теоретически так и должно быть, если принимается теория Юнга: в одном обществе интровертов может быть 15%, а экстравертов 85%; логиков – 6%, этиков – 80%, интуитов – 1%, а сенсориков – 13%.
А другое общество может иметь совершенно иное соотношение функций Юнга. Эти различия в их психотипических структурах будут сообщать им разные способности коллективного мышления.
Сравнение находок психологов с фактами мировой истории позволило мне сделать вывод о том, что каждое общество представляет собой динамическое равновесие психотипов Юнга: одни группы психотипов становятся т.н. «элитами», другие группы – «обывателями», а третьи – «маргиналами». – См. Главу 1 этого сочинения.
Моя теория предсказывает две важные альтернативы всеобщей деградации по Платону.
Во-первых, если одно общество деградирует, то, соседи, имея иное соотношение функций Юнга, могут подхватить историческую эстафету. Да, обычно это выглядит как завоевание одного народа другим. Но такие завоевания представляют собой компенсационный механизм в масштабах всего человечества. Славяне Поднепровья выжили, поскольку их завоевали русы – не без жестокости и потерь, но поражение на долгие века оказалось благом. Сегодня в Перу и Боливии правят индейские элиты. Они выжили, поскольку их завоевали испанцы. Хуаны вступают в игру вместо Иванов, поддерживая российский футбол. И так далее.
Во-вторых, если элита деградирует, это ещё не означает деградации всего общества. Его спасут «обыватели» и «маргиналы», которые займут место элиты. И в таких случаях грабят и убивают, уничтожают культурные ценности. Но, когда уляжется пыль, вы увидите новое благополучие.
В 2017 году я опубликовал в Германии книгу «Психоистория. Экспедиции в неведомое известное», которая, как можно догадаться, нарушала большую часть табу исторической науки на примере Запада.
Моя новая книга «Русские люди и мысли от Рюрика до Николая II» кому-то может показаться столь же скандальной. Но у меня благородная цель: через переживание нашей истории привести читателя к научно обоснованной надежде.
В этой главе мы впервые должны не просто узнать, что-то об истории, но и пережить её. Впервые ощутить обреченность раннего русско-славянского единства, из которого временем вымывался его героический варяжский компонент.
В конце XII века славянская этика лишь начинала свой медленный поход на Русь. Русское сознание ещё не утратило мнения, что быстрота и натиск есть качества не чёрта, а героя. От автора «Слова» мы слышали о женах, оборачивающихся кукушками, о поэтах, летающих под небесами, о русских воинах, скачущих волками. Время русского смирения еще не пришло.
Ведьмы той эпохи по большей части благосклонны к странствующим героям, которые без опаски путешествуют к подножию мировой ясени Иггдразилли, под корнями которой находится облачный туманный мир Геллы – отсюда английский Hell, то есть Ад.
Кощей, пусть и бессмертный, обладал иммунитетом только от Геллы, куда скандинавская мифология помещала умерших от болезней. Героев принимал другой загробный мир – Валгалла, где гремел вечный бой и шел вечный пир. Воины, отдававшие себя морю и войне, могли не опасаться Кощея, поскольку он был лишь безумно глубоким старцем, не способным умереть, но не воином, чей путь вел в царство вечной войны и вечного воскрешения.
Убивая болезненных кощеев одного за другим, герой прокладывал себе путь в Валгаллу, где его ожидал апофеоз всех доблестных убийств.
Каждый день обитатели Валгаллы нападали друг на друга, но, когда наступало время трапезы, павшие восставали и пили мед вместе с победителями. И так будет происходить, пока не настанет гибель богов.
Русское сознание конца XII века провозглашало вечность души воина, а загробную жизнь витязи понимали иначе, чем в христианском мифе.
«В славянских и немецких сказках богатыри, убитые врагами, воскресая при окроплении их трупов живою водою, обыкновенно произносят эти слова: «Ах, как же я долго спал!» «Спать бы тебе вечным сном, если б не живая вода и не моя помощь», — отвечает добрый товарищ». [3; С. 53]
Современный русский язык сохранил представление о родстве смерти и сна. Умерших называют «усопшими» и «покойниками».