Евгений Мамонтов – Тьма: Начало (страница 7)
Они падали – медленно, неизбежно – и снег под ними поднялся лёгким белым облаком, когда их тела ударились о землю.
И в следующую секунду… оба провалились в темноту. Не чувствуя ни боли, ни страха, ни того, что шаги рыцаря снова начали приближаться.
Медленные. Тяжёлые. Цепкие.
Готовые продолжить то, что он начал.
Прожектор вертолёта полоснул по улице, разрывая туман светом. На мгновение стало видно всё: перевёрнутую машину, искорёженный металл, тонкую полоску крови на снегу… и фигуру рыцаря, стоящего абсолютно неподвижно посреди хаоса.
– Чёрт… – пробормотал оператор, приближая зум. – Он что, на нас смотрит?
– Да не может… мы в небе, сорок метров… – начал пилот.
Но рыцарь действительно поднял голову. Медленно. Как будто знал, где именно линза камеры. Где именно глаза тех, кто наблюдает.
Тень от его массивной брони растянулась по снегу, увеличиваясь до размеров монстра. Вертолётный прожектор делал его силуэт ненормально вытянутым – будто свет сам боялся упасть на его настоящую форму.
Оператор сглотнул и перешёл на шёпот:
– Он стоит над девочкой… и тем… копом. Снимай, снимай… чёрт, это просмотры за месяц вперёд…
Но что-то начало меняться.
Рыцарь наклонил голову к Люси – медленно, почти уважительно. Будто изучал спящую принцессу из древней сказки. Будто хотел убедиться, что она жива.
Потом повернулся к копу. Тот лежал рядом, обмякший, с окровавленным лбом. Рыцарь замер. И вдруг…
…сделал шаг к нему.
– Ооо, пошёл! Пошёл! Снимаем! – заорал пилот, забыв о страхе.
Рыцарь наклонился над мужчиной, и прожектор выхватил жуткие детали: трещины по его доспехам, дрожащие тусклые знаки, словно пытающиеся загореться. Он протянул руку – огромную, чёрную, как кусок металла, забывшего что такое свет.
– Неужели он пытается… помочь ему? – прошептал оператор.
Рыцарь опустил пальцы на шею копа. Проверил пульс.
И ровно в тот момент, когда зрители могли бы подумать, что всё не так уж и плохо…
…он схватил полицейского за грудь, поднял его одной рукой, как пустую куклу,
и развернулся к туману, будто показывал добычу ночи.
Вертолёт задрожал.
Оператор продолжал снимать. Но голос его сорвался:
– Э-э… пилот… он… он что делает?..
Под прожектором доспехи рыцаря казались чем-то древним. Нечеловеческим. Он стоял, держа копа в руке, и его фигура затмевала весь луч света.
Он не спешил.
И не нападал.
Он… ждал.
Ждал, когда девочка откроет глаза.
А далеко отсюда, в тёплом офисе…
Сотрудница, только что закончившая «работать» со старым начальником, вытирала губы салфеткой и шагала к выходу, пока старик довольно потягивался в кресле. Её взгляд случайно упал на экран телевизора, где шёл тот самый прямой эфир.
Она узнала его сразу – своего парня. Бессознательного. В железной руке монстра.
На секунду она остановилась. На лице – ничего. Ни шока, ни страха, ни боли. Будто это не человек, а забытая вещь.
Она даже лениво хмыкнула:
– Ага… попался, герой…
Потом поправила дорогую шубу, взяла сумочку.
Она вышла на улицу, щёлкнула зажигалкой и закурила. Каблуки хрустели по снегу, создавая ощущение, что она гуляет по торговому центру, а не мимо живого эфира с умирающим человеком.
Пальцами она лениво пролистала телефон… и сама набрала тому, кто висел в руке рыцаря.
Трубка зазвонила у него в кармане – микрофон улавливал всё и транслировал в прямой эфир.
Она улыбнулась:
– Хах… лучше бы ты дальше трусил и бегал за мной, награждая меня за моё присутствие рядом с тобой. Но нет… полез спасать кого-то. Герой нашёлся.
Вертолёт продолжал транслировать рыцаря, который держал её парня как куклу – и весь город слышал её эхо через снег, через эфир, через смерть:
– Не обижайся. Если сдохнешь – ну… значит так тому и быть. Я найду другого.
Пилот резко поднял голову:
– Она… она серьёзно сейчас это сказала?..
Оператор прошептал:
– В прямом эфире… Господи…
На экране рыцарь чуть повернул шлем, как будто слышал всё. Как будто слова девушки проникли прямо в туман.
Пальцы на его руке снова сжались.
Парень тихо, жалобно выдохнул.
Девушка между тем спокойно стряхнула пепел, даже не посмотрев на экран, и сказала:
– Надеюсь, ты хоть красиво умерёшь. Мне нужна хорошая история.
Она отключила звонок. Закрыла телефон. Повернулась и ушла, растворяясь в вечернем городе.
А рыцарь, стоя среди искорёженных машин и замерших снежинок, медленно опустил взгляд на умирающего мужчину…
…и на девочку, что лежала рядом.
Рыцарь держал полицейского так же легко, как будто это была не живая душа, а пустая форма. Его рука почти полностью охватывала грудь мужчины, словно железный капкан. С прожектора вертолёта падал белый свет – и по нему было видно, как губы копа дрожат.
Он попытался вдохнуть… обжёгся собственной болью… и всё же выдавил из себя хрип:
– Я… т-тебя… сильно… люблю…
Его голос был слабее ветра. Но эти слова услышали все – благодаря микрофону, всё ещё работающему в его кармане. Вертолётный оператор замолчал. Даже пилот повернул голову, будто боялся пропустить что-то важное.
А за десятки кварталов отсюда… Девушка остановилась.
Впервые за весь вечер. Словно эти слова на секунду пронзили её броню безразличия.
Тень от её шубы упала на снег, сигарета выскользнула из пальцев и полетела вниз. При падении фильтр оставил на снегу розовый отпечаток её помады, а горячий пепел рассыпался, путаясь в белых кристаллах.
Наступила тишина. Каждый звук в городе будто исчез.
Она стояла неподвижно секунду… две… три. Потом медленно, почти лениво, выдохнула сквозь зубы: