Евгений Мамонтов – Тьма: Начало (страница 5)
Он увидел.
Увидел, как рыцарь стоит прямо перед машиной и смотрит на него в упор. Не моргая. Не двигаясь. Просто смотрит. Сквозь туман, через разбитое стекло, будто глядя ему прямо в сердце.
Коп с криком вжал педаль в пол. Колёса сорвались, снег разлетелся, машина дёрнулась вперёд.
Но рыцарь лишь поднял руку.
И когда автомобиль почти наехал на него – он схватился за рамку водительской двери. Пальцы, вдавленные в металл, издали хруст, будто он ломал старую консервную банку.
СКРРРРАААА—
Дверь была вырвана одним движением.
Машина резко накренилась, коп выкрикнул от ужаса – рыцарь стоял рядом, удерживая дверь, как бесполезный трофей, а другой рукой уже тянулся к нему.
И всё это – на скорости.
Машина рванула вперёд, практически выскальзывая из его хватки. Рыцарь отпустил, позволив ей уехать лишь на несколько метров.
Но он уже повернул голову в ту сторону, куда она неслась.
Он не собирался отпускать добычу.
Он просто наслаждался погоней.
В машине царил хаос.
Коробка передач заедала, словно сама боялась скорости, с которой коп пытался сбежать. Приборная панель мигает, радио сводит с ума:
«…хo-хo-хo – » «…температура упадёт – » «…сильный ветер – » «…счастливого Нового – » «…опасный циклон – »
– Да что с тобой, чёрт возьми?! – коп ударил по боковой панели, но радио продолжало метаться между станциями, словно город сам предупреждал: бежать бесполезно.
Девочка дрожала на заднем сиденье, не понимая – это её дыхание дрожит или сама машина.
А снаружи мир начал ломаться.
Для рыцаря всё вдруг замедлилось, будто кто-то погасил время. Он поднял голову – и увидел не просто следы шин.
Он видел неоновые дорожки, тянущиеся от задних фар машины, будто огненные ленты, которые ещё дрожат в воздухе. Они оставались яркими, живыми, доступными для прикосновения. И снежинки… Они зависли в воздухе – неподвижные, хрустальные, словно живые стеклянные точки.
Мир застыл. Кроме него.
Его броня засветилась изнутри тусклым огнём, и меч, который был ещё в руке, начал словно растворяться – металл втягивался в пластину нагрудника, как живой. Вместе с мечом броня будто наполнялась чем-то древним, звериным.
И вдруг – взрыв.
Не огненный, а будто взрыв ярости. Из его шлема прорвался рёв – настолько мощный, что снег на крышах рядом дрогнул.
Рёв, который услышала вся оперативная группа.
– ЧТО ЭТО БЫЛО?! – закричал кто-то по рации. – МЫ… МЫ НАШЛИ ЕГО! – ОН ГДЕ-ТО СЛЕВА… СПРАВА… ЧЁРТ, ОН ПЕРЕДВИГАЕТСЯ!
Но они не могли понять, где он.
Потому что он двигался уже слишком быстро.
И не плавно – а рывками, резкими скачками, как оборванный кадр фильма. Реальность вокруг него искажалась: фонари тянулись в ниточки света, здания будто сгинали формы, как в кривом зеркале.
Каждый его «шаг» был не шагом – а мгновенным перескоком в новое место, настолько быстрым, что глаз успевал уловить только след:
Изогнувшаяся тень. Сгорблённая фигура. Руки, которыми он отталкивался от земли, как зверь, готовый разорвать.
И снова исчезал.
Поддержка, прибывшая ближе к переулку, увидела только это:
– ОН… ОН ПЕРЕМЕЩАЕТСЯ!!! – ЧЁРТ, ЭТО НЕВОЗМОЖНО! – ПУЛЯМИ ЕГО НЕ ВЗЯТЬ!
Один боец включил фонарь – и успел увидеть его всего на миг.
Рыцарь стоял в десяти метрах… а через долю секунды – в одном.
Свет прорезал снег и туман, и на мгновение стало видно его позу: сгорбленный, руки чуть отведены назад, пальцы упёрты в землю… как у зверя, готового прыгнуть на добычу.
И он прыгнул.
Не вверх – вперёд, туда, где в ночи исчезающая машина оставляла дрожащие неоновые следы.
Он бежал по ним. Он чувствовал её. Его охота начиналась.
Тем временем, в тепле, где ничто не напоминало о морозной бойне снаружи, старик сидел в кресле, откинувшись назад так, будто ему было скучно даже дышать.
У его ног, аккуратно на ковре, стояла молодая сотрудница, тщательно массируя ему ступни. Её пальцы дрожали – не от холода, а от отвращения, которое приходилось прятать под вежливой улыбкой.
– Как вам кофе, сэр? – спросила она тихо.
Старик даже не повернул головы. Только забубнил себе под нос, так, будто сам себе жаловался:
– Я бы получше сделал… твоё счастье, что мне лень заниматься такими бесполезными вещами.
Она слегка прикусила губу, скрывая реакцию. Но в мыслях прошептала:
Да ты хоть что-нибудь сделал бы нормально, старый чёрт… хотя бы раз в жизни для приличия.
Он этого, конечно, не услышал. Он не слышал никого – кроме себя.
Телефон на столе снова запищал – коротким, требовательным, раздражающим звукком. За ним другой. И ещё один. На мониторе мигали окна: Срочно!, Критично!, Запрос связи!
Старик устало посмотрел на все мигающие экраны, как на мух, мешающих ему спать.
– Да чтоб вас всех… – проворчал он.
Он наклонился, медленно достал из ящика старый армейский нож. Лезвие было затуплено временем, но по-прежнему внушало страх – и пахло металлом, который видел слишком много крови.
Он взял ближайшую связку проводов от коммутатора и одним резким движением – хрясь – перерубил их. Искры вспыхнули и погасли.
Связь умерла.
Он откинулся назад с тяжёлым, вымученным выдохом:
– Хоть бы пару секунд дали отдохнуть…
Сотрудница приподняла бровь, но лицо не выдало ничего. Только мысли её были ядовитыми:
Ну да. Ты ведь устаёшь… конечно… каждую секунду занимаешься чем-то важным. Например, ломаешь телефоны и жалуешься на кофе.
Старик даже не заметил её взгляда.
Он взял сигару. Щёлкнул зажигалкой. Лёгкое потрескивание затерялось в тишине.
– Вот… теперь можно работать… – пробормотал он, не замечая, что за окном город уже погружается в хаос.
Он не слышал рёва рыцаря, который сотрясал улицы. Он не видел красных вспышек. Он не замечал, как рядом гибнут люди.
Он видел только спокойный огонёк сигары…
…и ощущал приятно тёплый массаж своих старческих ступней.