Евгений Мамонтов – Тьма: Начало (страница 4)

– Рыцарь… в двадцать первом веке… – он фыркнул. – Господи, кого вы там нашли, ролевика с ментальными отклонениями?

Рация снова зашипела:

– Сэр, он в одиночку вывел из строя три машины! Мы не можем пробиться к девочке! – Он идёт прямо на нас! Что прикажете делать, сэр?!

Старик приподнял бровь.

– Значит так, Сэм… – он потянулся за пепельницей. Его голос стал ниже, холоднее. От него веяло чем-то старым, дисциплинарным, железным. – Вы останетесь там и будете сдерживать его, пока я не скажу иначе. – Девочку не трогать. – Рыцаря – по возможности задержать.

Он погасил сигару, будто завершал очередной рабочий день, а не отдавал приказ, от которого зависели жизни.

Сэм с рацией в руке закричал так громко, будто мог перекричать само фатальное чувство, расползающееся по улице:

– Сэр, да пошёл ты! Я сам разберусь!

Старик, слушая его крик, лишь слегка ухмыльнулся. Тонкая морщинка возле глаза дрогнула. Он не сказал «стоп». Не сказал «не смей». Он просто позволил ему идти.

Сэм рывком поднялся из-за укрытия и побежал вперёд – навстречу тени, которая шагала через туман, будто сама смерть решила материализоваться. Пальцы его дрожали, но спусковой крючок был зажат до белизны. Очередь врезалась в шлем рыцаря – глухо, звонко, почти без эффекта. Металл сыпал искры, но не трескался.

Рыцарь остановился.

Он смотрел на Сэма так, будто видел не человека – а существо, которое случайно оказалось на пути гиганта.

Сэм продолжал стрелять. Патроны щёлкали в магазине, отдача вибрировала по руке – но рыцарь шагнул вперёд, ровно, уверенно.

И когда между ними осталась длина вытянутой руки – всё закончилось.

Резкий, односложный звук. Не выстрел. Не удар сапога.

ХРЯС.

Рыцарь нанес удар рукой – даже не замахиваясь, будто просто убрал с дороги назойливую муху.

Сэма отбросило так стремительно, что его ботинки едва коснулись земли. Он перелетел через полосу света фонаря и врезался в стену дома, оставив на кирпичах длинную, размытую кровавую дугу. Звук удара был глухой, мокрый, будто мешок мяса бросили на бетон. Руки у него дернулись, будто он пытался что-то ухватить в воздухе… но пальцы лишь сжались в пустоту.

Тело скатилось вниз и исчезло за краем дома, падая в сугроб. Снег принял его мягко, почти ласково.

Дыхание Сэма сорвалось, превращаясь в хрип. Тёплая кровь стекала из его рта на белый снег, окрашивая его в ржаво-красный. Глаза ещё были открыты… но не видели уже ничего.

И где-то далеко, в тёплом кабинете, старик тихо пробормотал:

– Ну что, герой… ты сделал свой выбор.

Последний коп – тот, кого все считали самым тихим, самым внимательным, самым умным – медленно обошёл машину, стараясь дышать как можно тише. Он видел, как падают его коллеги. Слышал, как трескаются кости. И понимал: это не бой. Это бойня.

Только один шанс. Только один выход.

Он заметил девочку, неподвижную у фонаря, и, не думая ни о наградах, ни о приказах старика, нырнул к ней, подхватив на руки. Она вздрогнула – холод, боль, испуг – но не сопротивлялась. Её тело было таким лёгким, будто она уже почти растворилась в ночи.

Коп прижал её к себе и побежал, что было сил.

Снег скользил под обувью, туман жёг глаза. Он знал, что стоит оглянуться – и увидит смерть.

Но всё пошло не так.

Нога ушла. Лёд скрипнул.

ШМЯК.

Они оба рухнули в снег. Девочка вскрикнула от боли – тихо, почти беззвучно, но коп услышал, как кричит её хрупкое тело.

– Прости… прости! – прошептал он, поднимая её снова, дрожащими руками.

И побежал дальше – спотыкаясь, почти ослепший от страха. Но живой. И с девочкой на руках.

Пока остальные стреляли, как безмозглые, он сделал единственное разумное – вырвал её у смерти.

Тем временем рыцарь, занося меч над очередной жертвой, остановился. Его движение будто сломалось пополам.

На снегу – следы. Маленькие, неровные, хаотичные. И крупные, оставленные ботинками бегущего человека.

А девочки – нет.

Тишина на мгновение стала густой, как кровь. Рыцарь не рычал, не кричал. Но от него будто исходил разочарованный, звериный стон.

Он повернулся в ту сторону, где исчезли следы.

Сделал шаг.

Только один.

И в этот момент ночь взорвалась рёвом тяжёлого орудия.

Позади, на перекрёстке, стояла бронемашина. На крыше – пулемёт. Пламя из дула срывалось длинными, жгучими нитями, освещая улицу вспышками адского света.

Пули били в спину рыцарю с такой силой, что обычного человека разорвало бы на куски. Но его броня вспыхнула глубоким, тёмным сиянием – почти невидимым, словно свет умирающей звезды.

От поверхности доспеха расходились искажённые волны – слой силы, отталкивающий металл.

Пули не просто отскакивали. Они отлетали, меняя траекторию, словно наткнувшись на невидимую стену, и разлетались по сторонам, пробивая витрины, разбивая окна, оставляя искры на кирпичах.

Это было похоже не на защиту – а на презрение.

Рыцарь даже не пошатнулся.

Он медленно повернул голову на звук пулемёта – недовольно, почти лениво. Будто его разбудили.

Коп едва дышал, задыхаясь от холода и страха. Он подбежал к ближайшему автомобилю – весь занесённый снегом, забытый городом и хозяевами. Рукой, трясущейся так, будто мышцы вот-вот откажут, он разбил замёрзшее стекло.

Глухой треск разнёсся по улице.

– Прости… – только и успел прошептать он, встряхивая руку, порезанную о стекло.

Он открыл дверь изнутри, схватил девочку под мышки и буквально закинул её на заднее сиденье. Она была бледной, почти без сознания, но глаза её дрожали – она тоже слышала, как хрустит снег за углом.

Шаги.

Тяжёлые. Ровные. Без спешки. Без сомнений.

Тень рыцаря выступила из переулка, словно ночи стало мало, и она выпустила существо, которое давно принадлежало тьме. Его шаги становились громче. Звон металла усиливался. Он шёл по следам, как охотник по тёплой крови.

Коп бросился под руль, сорвал кожух, оголил провода.

– Давай… давай… давай же!

Он скручивал провода, но пальцы не слушались – холод и паника превращали каждое движение в мучение.

Искра. Молчание. Снова искра. Ноль.

Шаги рыцаря становились ближе, ближе… Уже было слышно легкое дребезжание металла от каждого его движения – как будто древний доспех шёл по современной улице в издевательской насмешке над прогрессом.

Коп ударил кулаком по панели.

– ДАВАЙ!!!

И в этот миг мотор взревел, кашлянул, ожил.

Коп широко открыл глаза – взгляд наполнился отчаянной радостью. Он уже хотел крикнуть что-то вроде «Мы спасены!», но…