Евгений Мамонтов – Санайт — том 2. Измерение Лисавета (страница 4)
— Да… — протянул я, вытирая со лба пот. — Чему и учит армия, так это как постель заправлять.
Жаль только я там не был. Поэтому простынь торчала изо всех углов, а складки словно кричали:
— Пфф, легкотня! — задрал голову я, выпятив грудь от гордости за свой нелёгкий труд.
Тут же всплыло несколько системных уведомлений.
— Гы, жопыт… — ухмыльнулся я, подметив кривые строчки кода и надписи.
Откинув сломанные оповещения, а следом и мысли о надвигающемся пиздеце и проверке моей теории с целью заработать немного драгоценного дерьмопыта, я побрёл в следующие комнаты. Подгоняемый незримой дланью, я к рассвету отмыл всё левое крыло трактира. Так же мне удалось успешно поднять уровень до почти семидесятого. Уровень мой пополз вверх и почти достиг заветной семидесятой отметки. Собираясь выйти из последней комнаты, я привычно огляделся, не стёр ли случайно свои следы, и, переступив порог, столкнулся с хозяйкой.
Она встретила меня, потирая узкие, заплывшие сном глаза. Заспанное лицо, русые волосы, взъерошенные с одной стороны, — всё говорило, что сон прошёл на удивление крепко.
— Хотелось бы сказать
— А чего так? — протянула она, склонив голову набок. — Плохо спалось?
— Я не спал. Сил ещё — на правое крыло, холл, двор, туалеты, твою комнаты и кухню. Наверное. А пока я не засну — завтра не наступит.
— Ты с ума сошёл? — воскликнула она, и глаза её вдруг стали широкими и совсем не сонными. — Ты всю ночь работал?
— Я серьёзен в своих намерениях, хозяйка. Ещё чуть-чуть — и я буду семидесятого уровня!
— Хозяйка? — рассмеялась она, и я наконец разглядел её при дневном свете. Это было самое милейшее создание, которое я когда-либо встречал. Встреть я её в реальном мире — принял бы за подростка. Невысокий рост, крохотный нос, маленькие руки — да в ней всё было такое миниатюрное. И хрупкое. Лишь щёки были гладкими и круглыми, будто она дулась. Вышла она ко мне в просторную, поношенную шерстяную рубаху, из-под которой выглядывали тонкие пальцы.
— Разве что сарая, — продолжила она и её схем зазвучал перезвоном колокольчика. — Зови меня Виска.
— Необычное имя.
— Да? — её шарообразные щеки слегка порозовели. Мне вспомнился гигантский помидор с Нальта. Я сдавленно усмехнулся. — А по мне — обычный ник. Что ты тут вообще затеял?
— Переворот в царстве затхлости и пыли. Поэтому не время болтать! Идёт война. А мы отклоняемся от графика на почти два с четвертью часа, нужно теснить врага.
Она хитро улыбнулась, и на её щеках заиграли глубокие ямочки.
— Получается, ты уже лейтенант? Или капитан?
— Я рядовой и впервые на службе. Готов вычистить все сортиры хоть вилкой. Приказывай!
Глава 2
Плотный брезент, натянутый поверх шатров, отражал палящее солнце. Находясь в зените, огненный гигант сжигал всё, до чего доходил его взор, но только не материал этого полотна. Под куполами было просторно и сохранялась комфортная температура. Лагерь разбили между тремя скалами, в нём вмещался небольшой отряд из двадцати человек. В тени одной из скал, на жёстком спальнике лежала Тая. Она была без сознания несколько дней. Обезвоженную, её нашли, спасающуюся от солнца в крохотной тени. Кисти рук были обожжены, а мантию пришлось и вовсе выбросить — от неё практически ничего не осталось. Когда она проснулась, ей помогли освежиться, перевязали раны, выдали новое снаряжение из того же материала, что и шатёр. Так хотя бы она сможет справляться с адовыми температурами и не получать ожоги.
Тая прикрыла глаза и обмякла, сидя у скалы. В её руках был сэндвич — первая еда за последнюю неделю. Мурашки маршировали по телу, радуясь вкусу. Стоило ей только прийти в сознание, как она выпила несколько бурдюков воды, что было непозволительной роскошью. В тёмной пелене век предстали последние воспоминания из предыдущего измерения. Их развеял подошедший мужчина. Она дёрнулась.
— Съедобно?
Тая не удостоила внимание подошедшего. Посмотрев на откусанный сэндвич, она сделала ещё один жадный укус, который быстро проглотила. Было не то чтобы съедобно, а чертовски вкусно, но она не подавала вида.
— Уж получше червей, которых я ела последнее время. Спасибо.
— Как давно ты тут?
— Неделя? Две… я не помню, — ответила она с лёгкой хрипотцой в голосе, продолжая сверлить пустоту.
— И как тебе? Нравится у нас? Места говорят — живописные. Климат мягкий, словно альпака обнимает, а морюшко…
— Чего ты хочешь? — оборвала его Тая, не дав договорить, и подняла на него враждебный взгляд.
Это был не вопрос. Она прямым текстом сказала, чтобы он отвалил. Её мысли были заполнены другими, более важными ей воспоминаниями. В такие моменты не хочется разговаривать, а от назойливых вопросов хочется отгородиться и выставить собак по периметру. Он не отходил.
— Ты так и будешь стоять над душой, пока я ем? — продолжила она.
Мужчина выдержал её взгляд.
— Серж, — он обворожительно улыбнулся и протянул руку, затем кивнул в сторону глазеющих на Таю фигур, которые все как один были в чёрной блестящей экипировке и банданах. — А это мои ребята.
Не дождавшись ответной реакции Серж выпрямился и вскинул бровь. Затем сменил улыбку, которых у него в арсенале было точно больше одной. От этой так и разило высокомерием и чем-то кислым.
— Ты сидишь у меня в лагере, ешь мою еду. А я всего-то хотел познакомиться. Видишь ли, стало мне интересно, кого я подобрал и спас от смерти.
Только сейчас она смогла заметить его идеальную выправку и мышцы, проступающие даже сквозь куртку. Он точно был лидером. На долю секунд черты его лица приобрели острые линии Диаса. Серж был не таким спокойным, но обладал тем же глубоким взглядом. В характере его отличала дерзость, выставляемая напоказ, во внешности — смуглая кожа и бронзовые узкие глаза. Тая в два укуса доела сэндвич и встала. Она хотела говорить с ним на равных.
Стоило ей посмотреть в его огненные глаза, и она поняла, насколько уступает ему в силе. Даже она — повелительница времени, ставшая беспринципной и жестокой, — сейчас казалась меньше и податливее.
«От него так и разит мощью. И так похож на Диаса», — пронеслось в голове.
Ей показалось, что воспоминания о нём вызовут слёзы, но они были истрачены ещё в первые дни пребывания в этом месте. Их не осталось ещё тогда, когда она сжимала его тело. Оно было невыносимо тяжёлым, но она вцеплялась в него силой, пытаясь отмотать время назад. Но чёртова игра не давала ей этого сделать. Меньше слёз было, когда погиб Рой, ещё меньше — когда в прах обратилось тело Риана. Она тоже не должна была выжить.
«Почему ты не пришёл раньше?» — хотела закричать Тая, но вместо этого молча испепеляла его взглядом.
Он подошёл на шаг ближе, продолжая смотреть с высока и улыбаться. Но не только потому, что был на голову выше Таи. На таком расстоянии она смогла увидеть выразительные скулы, высоко посаженные брови и крупный греческий нос. Нет, он отличался в корне от Диаса, он гораздо… красивее? Он превосходит его. Это читалось и в глазах, в которых боли было больше, чем у Таи. Его широкая спина, уверенная поза и речь — властная, суровая и острая — выделяли его на фоне любого в этом лагере, любого встреченного ей в жизни.
— Ты, видимо, из тех, кто прошёл измерение Хаджета? — спросил он. — Ты невероятно крута, было бы обидно, помри ты на пустыре. На моей памяти портал не открывали. Тебе повезло, понимаешь?
С губ Таи сорвался уничижительный смешок, и она отрицательно помотала головой.
— Повезло? — скривилась она. — Нас было тридцать восемь, сюда перешли семь. Сейчас ты видишь меня одну. И это ты называешь везением?
И тут же её голос сорвался в пронзительном крике.
— Да лучше бы я умерла, чем они! Лучше умерла бы вместе с ними!
— Успокойся, я понимаю твои чувства.
— Понимаешь? — она вскинула руки за голову, вплетая их в волосы, протяжно выдохнула, затем её голос сорвался. — Я угли держала! На своих грёбаных руках я сжимала догорающие тела, пока они и вовсе не рассыпались. Это конченное место, конченное!
Он сделал ещё один шаг, вторгшись в её пространство. Расстояние между ними сократилось до почти интимного. Затем поднял лицо и посмотрел прямо в глаза. Его охровый взгляд выжигал внутри всё, подобно бушующему пожару. Этот огонь дарил спокойствие. Она непроизвольно подала голову вперёд, уткнувшись лбом в его грудь. В ответ Серж обнял. Тая хотела разреветься, но слёзы пропали ещё тогда. Так они стояли долгие минуты.