Евгений Мамонтов – Санайт — том 2. Измерение Лисавета (страница 3)

— Слушай, где сейчас можно привести мысли в порядок, отогреться, поспать и поесть? Осталось вообще такое место? «Да, мне точно сейчас нужен сон».

— А, ну так это тебе туда! — он указал на стелу в левой части города. — В двух кварталах от воющего рынка есть один постоялый двор, там живёт одна корчмарка. Женщина хоть куда, — мечтательно закатил глаза он. — Готовить — могёт, по шее кому дать — с удовольствием. В общем и целом, огонь-баба, ни дать ни взять. Глядишь, повезёт ещё — и даст и возьмёт! К тому же, она не непись, так что её бизнес должен процветать сейчас.

Он перекинулся к другому телу, которого вообще не было видно под слоем снега.

— Спасибо, мужик.

— Благодари лучше себя за свой низкий уровень, — пробормотал он, не отвлекаясь. — Боюсь, если пендаля отвешу, никогда от ПК-статуса не отмоюсь. Так бы намылил шею разок, чтоб знал, как прыгать на старших.

На моём лице тоже выскочила улыбка, правда совсем слегка. Я наметил траекторию и не спеша пошёл. Мужик окликнул меня.

— Стой! На, держи!

Он бросил мне куртку с меховым воротником и шерстяной подкладкой и, не оглядываясь, ушёл в глубь города, где полыхал пожар. Я ещё раз глянул на вывеску лавки «Меха и кожа».Дай тебе бог здоровья, добрый гном. Владельцу лавки тоже здоровья стоило бы пожелать, но лучше пусть покоится с миром.

Я ускорился уже через десяток метров, поднимая за собой куски снега. Спотыкаясь, набирал темп и летел, меся глубокие сугробы, пока разборчивым почерком не увидел вывеску. Постоялый двор «Раньше было лучше».

«Ты права, вывеска. Вроде бы мне сюда», — мелькнула мысль.

Обставленный невысоким забором дворик, украшали мелкие ледяные фигуры дракончиков, а за ним — небольшой палисадник. В нём было на удивление чисто. Росли голубые розы, подснежники, сияя ярче снега и всего вокруг бело-голубым оттенком и зеленеющие ели. В самой таверне было темно, сыро и воняло кучей пролитого алкоголя — казалось, она не лучше всех зданий вокруг. Лишь падающий из окон свет озарял не на много центральную комнату, оставляя в тихом полумраке бар и круглые столики напротив. Хозяев не было, не ощущалось присутствие вообще никого. Грохот внутри вывел меня из потока мыслей. Из-за барной стойки послышался шорох, за ним хриплый с примесью плача женский голос.

— Кто бы ты… не был, — в нос проговорил голос, изредка всхлипывая, — уходи.

— Я твой гость, хозяйка, ищу ночлег. Меня зовут Илис.

— Вот и уходи Илис, — бросила она в ответ. Судя по голосу, она была в отчаянии и от холода заболевала. — Пчхи. Поищи ночлег в другом месте… Нет больше здесь веселья: не льётся рекой ни вино, ни пиво, не просачивается манящий запах утки и яиц, не идут споры о том, о сём, даже по пьяной роже доброму путнику никто не вмажет.

Я не мог послушать её, просто не хотел этого делать. Мне некуда было податься, не откуда попросить помощи. Я смело шагнул в дом, игнорируя её просьбу. Раздался скрип деревянного пола, он протрещал протяжным эхом на всё заведение, за ним ещё несколько. Я ступал в темноту на ощупь, пока руками не коснулся барной стойки. За ней, внутри, отчётливо слышался тонкий женский плач. Проведя рукой по стойке, нащупал её угол. Прошёл внутрь и сел, прислонившись спиной в проёме.

— Послушай. Я тут, рядом. Расскажи мне, что у тебя стряслось, — тихо прошептал я, пытаясь успокоить девушку. — Ты не НПС. По крайней мере, мне сказали, что никого из них уже нет…

— Да! — вскрикнула сквозь слёзы девушка, разом прервав меня. Я скривился — в итоге, мои слова возымели обратный эффект и только вывели девушку на эмоции. — Никого нет! Никого… ни Роуз, ни Пана, моих девочек — они… умерли. Я не смогу работать одна, Илис, не смогу поддерживать дом, принимать гостей — для меня всё кончено. Поэтому уходи. Оставь меня в покое.

Её голос пронёсся, как раскат грома, разрезав напополам пустую тень. Так же быстро он и затих. Вскоре она перестала постоянно шмыгать носом. Я не уходил. Вновь повисло молчание, в нём неспешно пролетало время. За это время в таверну не зашёл никто. Только один раз ветер взвыл за окном, разорвав эту тишину. Думая над тем, что я мог предложить, я собирался с мыслями.

— Я… — неуверенно начал я. Она прервала меня в туже секунду.

— Что ты?

— Меня предали друзья, родные… даже не знаю где. А мой уровень, хах, всего пятьдесят девятый. Я не выживу тут.

— И что мне с того?

— Я могу им стать, — неуверенно продолжил я, проползая внутрь бара. — Мог стать твоим помощником. Я не ленивый, рукастый и мог бы… убирать комнаты, например, починить что нужно. Вообще за любую работу готов взяться! Могу на кухне к тебе присоединится. Подниму готовку, научусь делать самые изысканные блюда. Ты бы насаживала шашлык, а я его вертел.

«Твою мать, что я вообще делаю. Какой бы я шашлык вертел? Что за бред я несу». Но фонтан слов из моего рта было не остановить. Она сдавленно хихикнула — это был прогресс.

— О наших люля слагал бы легенды весь Санайт. А ты… стригла бы капусту, ведь все любят капусту, — я выдержал паузу. — И позволила бы мне жить тут, хотя бы время. Ведь при переходе я потерял всё! У меня нет денег, за мной не стоит больше армия, а влиятельность... да грош ей цена там, где я в три раза меньше всех по уровню. Меня предали те, кого я считал товарищами, назвали меня монстром… А я не монстр! Ещё и сестру больше не увижу.

В конце монолога я совсем поник и замолчал. Вновь тишина обняла со спины темноту, они смело вернулись в комнату. Только им тут комфортно. Отопление на этаже не работало, думаю так же, как и во всём трактире. А кому сейчас разжигать котельную? Вытащив из инвентаря попону и брюки, спасавшие меня в пещере, я перебрался максимально близко к девушке, нащупав рукой её колено. Прислонившись к стене, накинул попону на ноги, почувствовал, как она дрожит и тихо, не подавая вида, сопит промёрзшим носом.

Как я приблизился к ней уже не помню. Но она, едва зная меня, обхватила под руку, склонила голову на плечо. Я не повторял вопрос, она бы не ответила. Накинув на плечи все брюки, что было, сильнее прижался к ней. Когда я хотел вновь что-то сказать, она уже спала. В этой темноте мне оставалось только вслушиваться в её неспокойное дыхание.

Правило измерения номер два — береги свой сон, поспать ты можешь и не успеть. Спи в седле, в снегу, в тарелке супа.

Утро — это не время дня, а состояние. Оно наступает, когда ты просыпаешься. А как иначе? Если ты не спал всю ночь, то и «доброго утра»можно не желать. Пытаться заснуть сидя под бормотание и сопение девушки было сравнимо с поПытками уснуть в ледяной пещере. Трясло на этот раз не землю, а девушку, а меня бросало в разные стороны от её оглушительного храпа. Добавить к этому пронизывающий холод, — сон отступал, как вода в отлив. Сегодня не стало исключением.

Раз уж я негласно подписался здесь разнорабочим, то уже с глубокой ночи, имея за пазухой непреодолимое рвение и каплю альтруизма, вовсю занимался восстановлением трактира. Я бегал, прыгал, заглядывал в каждый угол и каждую щель, намечая план по спасению этого места. Но себя обманывать не стал — первым делом хотелось согреться.

На цокольном этаже была котельная с внушительной печью-грушей. Напротив — комната с солидный запасом дров. Сложность была одна: штабель обвалился позапрошлой ночью и подпёр изнутри дверь. Пришлось выламывать её и пускать на растопку. Уже через час работы дрова весело потрескивали, а лицо обдавал пьянящий, нагретый воздух. Ноги, хоть и не хотя, начали оттаивать. Радости не было предела.

Дальше — подмести и вымыть коридоры, привести в порядок спальни, от которых несло затхлостью засаленных простыней и сырой плесени. Разобрать кухню, выкинуть всю порчу, приготовиться к первой готовке и расставить мебель на свои места в главном зале.

Весь трактир был построен в форме подковы, замкнутой в кольцо других домов. В укрытом от ветров внутреннем дворе стоял зимний сад — что было громко сказано, ведь там не было ни единого дерева. Зато стоял каменный мангал и огороженная площадка с беседкой. Рука женщины была видна во всём: в резных наличниках на окнах, в вышитых занавесках, в том, как каждая вещь знала своё место. В коридорах горели настенные свечи, а на стенах — картины с летними пейзажами — бескрайние долины, величественные пики гор, словно срисованные с этого измерения в его лучшие, тёплые годы. В холле второго этажа царила уютная полутьма, нарушаемая лишь светом от камина. Комнатные растения каскадами свешивались с полок, заставленных потрёпанными книгами, а под ногами мягко пружинили плюшевые ковры, поглощающие каждый звук.

Гостевые комнаты находились слева и справа от холла. На нижнем этаже — кухня, комната хозяйки и кладовая. С другой стороны — ванные и туалеты. «На такую махину уйдёт не меньше суток уборки», — возникла мысль, пока я стоял перед моим оружием: тряпками, щётками и вёдрами. Ну раз взялся — делай, нехер сачковать.

Настали трудные времена. Целый час я изничтожал пыль. Грязь, наблюдая эту картину, подняла белый флаг и капитулировала. Уборка приносила плоды — я нашёл ещё не сгнившее яблоко в прикроватном ящике и тут же его съел. Разобравшись с первой комнатой, я встал около двери и критически всё осмотрел. На полу не осталось никаких следов, кроме моих.