Евгений Мамонтов – Санайт — том 2. Измерение Лисавета (страница 6)
— Следующей пойдёт эта ссанина, — предупредил я, поправив тряпку. — Трусами дорожу — они мне от отца достались.
— Что прости? — с её губ всё-таки сорвался смешок. Я выиграл эту битву! — Ещё на твой стручок не хватало смотреть, угомонись. Если тебе станет легче… — Элан на секунду замялась и даю голову на отсечение, закусила губу. Её стальной голос подёрнулся смущением. — То и мне… нечего снимать.
Вуф, ну да… стало легче. Мой организм так старался разогнать кровь и насытить её хоть каким-то кислородом, а она взяла и похерила всё. Теперь вся кровь была сконцентрирована в одном месте.
— Ну вот, ты справился, — рукой она стянула с меня повязку и отбросила её в сторону.
В ту же секунду мой внутренний врач самой общей практики, покачав головой, диагностировал у меня неизлечимое и быстропрогрессирующее расходящиеся косоглазие.
В моём случае взгляд метался между открывшимся пейзажем и красивым телом. Ещё в деревне я видел на Элан лишь толстый стой одежды с ножнами во всех самых удобных и неудобных местах. Тогда я насчитал их восемь. Самое странное, что в четырёх из них были кухонные ножи. Сейчас же на Элан было лишь хлопковое бельё, которое и бельём-то назвать было стыдно. И прикрывало оно только нижнюю половину тела.
Вот в чём, действительно, было коварство зимы. Не в морозах, нет. Ты никогда не знаешь, что скрывает объёмная куртка. Круглые люди оказываются не такими уж и круглыми, а вполне себе подкаченными. Элан была идеальна и фигурой, и внешностью.
Она стояла ко мне спиной, лишь голова её была повёрнута. Вьющиеся волосы цвета корицы едва касались плеч, а карие глаза щурились. Один уголок губ кривился, словно говоря прямым текстом:
— Так и будешь пялиться? — с вызовом спросила она.
— А ты не делаешь тоже самое? — парировал я.
— Мне можно, ты синий. А я — обычная, что на меня глазеть.
Стоя ко мне лицом, она держала подбородок высоко и прикрывала грудь руками, поджимая их к телу. Тогда мой взгляд скользнул, выхватив выбивающиеся детали, которые помимо груди старались прикрыть руки, — широкие шрамы от когтей под ребрами. Такие же располосовали левую ногу от бедра, до самого низа голени. Если и говорят, что шрамы украшают мужчину, то с женщиной они делают если не тоже самое, то гораздо больше, привнося свою частицу необыкновенности.
Холод её, казалось бы, тёплых, древесных глаз боролся с жаром в моих. Когда левый глаз окончательно ослеп и я закономерно проиграл, пришлось поменять точку обзора. Взгляд скользнул поверх плеча Элан на то место, куда меня, так тщательно скрывая дорогу, привели.
— Аху.. Откуда тут это? — выругался я от удивления.
Это был целый сад. С ивами и яблонями, высокими зарослями малины и водой, от которой валил густой пар. Тут было всё то, по чему я так скучал. Аромат, который каким-то образом я не замечал, врезался в нос скоростным поездом: пахло летом, пылью дорог и игрой в казаки-разбойники во дворе.
— Всегда тут было. Эти источники были тут до меня, они даже старше моей бабки, — Элан вновь развернулась, сцепив руки за спиной и сделала несколько шагов к источнику. Закусив губу, вдохнула воздух. — Никто не знает, каким образом посреди вечно покрытых снегом гор появились термальные источники и трава, но такое место не одно. Одни говорят, что кровь Лисавета, текущая по жилам, и создаёт это тепло. Другие полагают, что его природа древняя, как мир. Что его сотворили маги забытого народа, введённые в мир в самом первом патче, для своих собственных нужд. Правда, за много лет никого из них так и не видели.
Я тоже подался вперёд. В лицо ударил горячий пар, я повёл носом, собирая благодатное тепло.
Продолжая жадно задыхаться парами, я во всю воображал запахи масел, вымоченной берёзы и горящих поленьев. Ненадолго даже перенёсся в прошлое — в настоящую баню, куда однажды пригласил меня отец. Правда мужики тогда накричали на меня из-за того, что я тупился в дверях, выпуская пар. В то время тонкости бани были для меня чужды.
Элан помахала ладонью перед лицом, вырывая меня из транса, а затем и вовсе щёлкнула по носу.
— Пшш… Земля вызывает Илиса, приём.
— Тут я, тут, — смахнул я её руку.
— Благодаря магии, подпитывавшей эту воду, можно пробудить в себе скрытые таланты. Наверное, поэтому, зайдя сюда однажды, я поняла, что мой удел — не сбор трав, стирка и уборка, как делают большинство женщин в моём поселении, а охота, слежка и тихие убийства.
От последних слов плечи передёрнуло.
— А от меня-то ты что хочешь? — выгнул бровь я. — Ты думаешь, раз я эльф крови — единственная, по факту, артефактная раса, — то могу постичь древние знания? А может, я стану настолько крутым при своём сотом уровне, что на раз убью Лисавета и спасу сестру? Пусть мне ещё вселенная минет сделает, ну так, на сдачу.
— Ты — просто обиженный ребёнок, — закатила глаза Элан, покачав головой. — К нам не так часто кто-то приходит в деревню. Тем более синий… ну ты понял. Мне ты показался не таким идиотом, каким выглядишь сейчас. Я просто решила, что покажу тебе интересное место. А то от скуки уже ноют мышцы.
Она резко приблизилась ко мне и ткнула пальцем в лицо. Даю голову на отсечение, стоило мне сделать шаг ей на встречу — и её острые ногти пробили бы мне глаз насквозь.
— Только попробуй проболтаться об этом месте. И вообще, обратно…
— Только не эта ссанина, — прервал я её.
— За кого ты меня принимаешь? — вскинула она голову. — Есть более короткий маршрут. Полетишь со скалы.
Я судорожно закивал, вспомнив, что ещё пару недель назад, сам чуть не шагнул вниз.
— Всё лучше, чем ещё раз «это» нюхать.
Она была близко. Слишком близко. Её карие глаза с чёрными бусинами по центру захватывали силками. Но сильнее их мой взгляд приковывала оголённая грудь на расстоянии «жмяк» от меня. Секунда — и дерзкий взгляд снова прикован к ним. Я в прямом смысле замер в благоговейном параличе. Позвоночник и грудина играли пинг-понг сердцем, противостоять инстинктам было не просто тяжело, а нереально.
Я ударил себя по щеке. Сознание пробудилось.
— Так это всё потому, что тебе скучно? И никакой магии? Я что не стану трёхметровым с метровым? Не преображусь?
— Конечно нет! — издевательски рассмеялась она. — Я пошутила вообще-то. Единственное, что даёт источник — чистую кожу и приятное расслабление. А для тебя это в десять раз нужнее. Ещё пару дней, и вы с тряпкой породнитесь.
— Не я придумал в тулупах рубить деревья и жрать кашу, — пытался я оправдаться. — Я сильно вспотел, да и вообще — не хотел в этом участвовать. В деревне вашей мне самобытность нужно было посмотреть, да кухню пощупать…
— Ага, а ещё ничего пощупать не хотел?
— Гы, хотел, — с губ сорвался идиотский смешок.
В меня полетела ладонь, и я вжался, но удара не последовало. Она замерла в секунде от лица.
— От твоей тупости я вновь заскучала. И вообще замёрзла. Ты как хочешь, а я прыгаю.
Один точный шаг, полёт — и всплеск воды. Мои глаза всё так же прожигают точку, где ещё несколько секунд назад стояла Элан.
— Ух ты! — заверещала она, убирая мокрые волосы с лица, расплывшегося в удовольствии. — Вода в разы лучше, чем в мой последний визит. Кайф. Ты там так и собираешься стоять?
Её брови подпрыгнули, зазывая меня присоединится. А что я? Я прыгнул. И почувствовал всем телом невообразимое тепло источника. Ну как тепло, скорее адское пекло, словно по коже прошлись горелкой. Как вообще женщины выдерживают такие температуры?
А к вопросу: сколько я там уже нормально не принимал ванну? Неделю? Нет, по-моему, уже вторая пошла. В воде я не мешкал — сразу раскрыл глаза. Она была невероятно прозрачной. В ней отчётливо виднелись гранитные стены, давно сложившие свои неприступные грани перед разрушительной силой стихии. Моему взору так же престали бултыхающиеся ножки и будто густые капли мёда — ягодицы. Двумя словами — неописуемая красота. И это я, наверное, не только про стены. Вообще не про стены.
Вместе с тем, как я вынырнул прямо перед носом у Элан, обрызгав её лицо доброй порцией воды, началась настоящая битва. Я был весьма подкован в военной стратегии на море, отец учил меня этому с малых лет, мне так же были известны немалые схемы самообороны, и я не мог ими не воспользоваться, когда дело доходило до моей чести.
— Всё, прекрати… хватит, — вопила Элан с полным ртом воды. — Сдаюсь!
— Ну уж не-е-т, — продолжал я стрелять меткими струями.
Моей ярости не было предела. Она сполна вкусит моё блюдо мести. Оно будет не просто холодным, а ледяным, ниже, чем температура воздуха в измерении. За всю боль, за всю ссанину.